Франкенштейн, или Современный Прометей

Шэлли Мэри

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Франкенштейн, или Современный Прометей (Шэлли Мэри)

ПИСЬМО ПЕРВОЕ

Санкт-Петербург, 11 декабря 17- г.

Вручить: Миссис Сэвилл, Англия

Рад сообщить, что дело, в отношении которого у тебя возникало столько опасений, начало развиваться без каких бы то ни было препятствий. Я приехал сюда вчера, и первое, что хочу сделать, – это заверить тебя, моя дорогая сестра, в том, что чувствую себя превосходно и остаюсь непоколебимым в своих расчетах на успех задуманного мною предприятия.

Петербург находится намного севернее Лондона, и, гуляя по его улицам, я чувствую на своих щеках дуновения холодного северного ветра; они собирают в кулак мою волю и наполняют меня радостью и спокойствием. Ты понимаешь, о чем я говорю? Этот ветер пришел из тех краев, куда я направляюсь, и манит меня представлением об их заледеневших землях. Он вселяет в меня надежду и питает мои мечты еще большим рвением к их осуществлению. Северный полюс в моем воображении всегда был краем красоты и благоденствия, и сейчас я тщетно пытаюсь убедить себя в том, что там нет ничего, кроме мороза и ледяной пустоши. Я убежден, Маргарет, что солнце там никогда не заходит, и его сияющий диск вечно кружит по горизонту. Если верить рассказам бывалых мореплавателей, то снег и мороз под действием солнечных лучей там исчезают, и по спокойному морю ветер гонит корабли к земле, которая по своим красотам и плодородию превосходит любой известный нам район земного шара. Эта земля может обладать невиданным промышленным потенциалом, поскольку в таких безлюдных местах, несомненно, откроются еще не изученные свойства небесных тел. Что может быть неожиданного в стране вечного солнца? – спросишь ты. Отвечу: я смогу там раскрыть природу загадочной силы, которая притягивает стрелку компаса и способна вызывать тысячу небесных явлений. Нужно лишь туда поехать – и все эти кажущиеся чудеса, наконец, получат свое последовательное объяснение. Я страстно хочу своими глазами увидеть эту неведомую нам часть мира и ступить на ее девственную землю. И мои соблазны достаточно сильны, чтобы победить любые страхи перед опасностью или смертью и пуститься в это тяжелое странствие с таким же радостным чувством, какое испытывает подросток, садясь со своими друзьями в маленькую лодчонку, чтобы отправиться в познавательную экспедицию вниз по родной реке. Однако согласись, что если даже все эти предположения окажутся ошибочными, то моя экспедиция принесет человечеству неоценимую пользу тем, что будет открыт, наконец, проход через северный полюс к странам, пути к которым сейчас занимают много месяцев, или же тем, что удастся раскрыть тайну магнита, которая может быть выяснена только путем совершения такого предприятия, какое планирую я.

С этими размышлениями я позабыл об азарте, с которым начинал мое письмо, и, возвращаясь к нему, добавлю, что мною овладевает неведомая тяга, поднимающая меня куда-то ввысь, поскольку ничто не дает душе такого спокойствия, как стремление идти к постоянной цели – точке, на которой разум может сфокусировать всю свою интеллектуальную мощь. Таким поиском я грезил все свои юношеские годы. Я с жаром читал описания различных далеких экспедиций, которые когда-либо предпринимались в целях найти путь в северную часть Тихого океана через моря, окружающие полюс. Ты, наверное, помнишь библиотеку дорогого дядюшки Томаса, которая состояла только из историй путешествий, совершенных в целях открытий? Мое обучение было пущено на самотек, и я с упоением стал читать. День и ночь сидел я над этими книгами, и вместе с накоплением почерпанных из них знаний, будучи еще ребенком, все чаще печалился по поводу строгого наказа отца, данного моему дядюшке – не позволять мне заниматься мореходством.

Однако мои мечты о мореплавании куда-то испарились, как только я познакомился с поэзией, околдовавшей меня и вознесшей мои мысли далеко в небеса. Я стал писать стихи, вошел в образ поэта и пробыл в нем около года. Я вообразил, что тоже мог бы получить нишу в храме, где освящены имена Гомера и Шекспира. Что меня ждало дальше – ты хорошо знаешь: полный провал и жестокое разочарование. Но случилось так, что как раз в этот период ко мне в наследство перешло состояние кузена, и мои чаяния вновь обратились в русло прежних увлечений.

С тех пор как я всерьез занялся моим нынешним планом, прошло шесть лет. Я и сейчас помню тот день, когда окончательно решил посвятить себя этому делу. Я стал готовить свою душу и тело к трудностям и лишениям, ожидающим путешественников. Я несколько раз плавал с китобоями в Северном море, держал себя в холоде, без еды и воды, подолгу недосыпал. В течение дня я зачастую работал больше, чем рядовые матросы, а ночами штудировал математику, теорию медицины и те разделы физики, которые были наиболее полезными в практике мореходства. Я дважды плавал в качестве второго помощника капитана на гренландском китобойном судне и превосходно справлялся со своими обязанностями. Не могу не признаться, что я был польщен обращенным ко мне настойчивым предложением моего капитана занять вторую должность на судне, и я воспринял это как высокую оценку моей работы. Так что же, дорогая Маргарет, разве не достоин я обратить свои силы к более высокой цели? Я бы мог провести жизнь в спокойствии и достатке, но всем соблазнам, которое богатство ставит на моем пути, я предпочитаю славу. О, как мне нужно услышать твой ободряющий голос! Я достаточно смел и полон решимости, но порой надежда моя колеблется, а душа впадает в депрессию. Я вот-вот оправлюсь в долгий и нелегкий путь, и на нем для преодоления многочисленных критических ситуаций мне понадобится вся моя стойкость; я должен буду не только поднимать дух других людей, но иногда и поддерживать свой собственный, когда он у них будет падать.

Зима – наиболее подходящее время года для путешествий по России. В эту пору здесь все ездят по снегу на быстрых санях. Эти сани, можно сказать, летают; от езды на них замирает сердце, а впечатление, на мой взгляд, остается намного приятнее, чем от английских почтовых карет. Холод совсем не донимает, особенно если ты укутан в меха – одежду, к которой я уже привык; одно дело – ходить по палубе, и совсем другое – часами сидеть без движения, когда кровь в жилах просто застывает. У меня нет никакого желания испустить дух в дороге, на почтовом пути от Санкт-Петербурга до Архангельска. Эта поездка должна состояться через две-три недели. В Архангельске я намереваюсь нанять судно и команду. Сделать первое можно довольно легко, если оплатить страховую за владельца, а собрать моряков в нужном мне количестве и качестве я надеюсь среди опытных китобоев. Отправляться в плавание я собираюсь не раньше июня. А когда вернусь – не знаю. Чтобы осуществить задуманное, мне понадобится немало месяцев; может быть, пройдут даже годы, прежде чем мы снова сможем встретиться. Если же меня постигнет неудача, то ты либо увидишь меня скоро, либо не увидишь никогда. Прощай, моя дорогая, любимая Маргарет! Да ниспошлют небеса благословение тебе и спасение мне, чтобы я мог еще не один раз поблагодарить тебя за твою любовь и доброту.

Твой любящий брат, Р. Уолтон

ПИСЬМО ВТОРОЕ

Архангельск, 28 марта 17- г.

Вручить: Миссис Сэвилл, Англия

Как медленно тянется время в заточении под этими снегами и морозами! Пошел только второй этап моего предприятия. Я нанял судно, и сейчас занимаюсь набором моряков в мою команду. Часть команды уже собрал; думаю, что это надежные и бесстрашные люди, на которых я смогу положиться.

Но у меня нет одного, чего мне не хватало всю жизнь и отсутствие чего я считаю наиболее больным моим местом – мне нужен друг, Маргарет. Мне нужен человек, с которым я могу разделить свою радость, охватывающую меня огнем энтузиазма в случае достижения успеха. Если же на меня нападет тоска, то никого не будет поблизости, чтобы поддержать и приободрить меня. Конечно, я смогу излить свою горечь пером на бумаге; но это плохой способ для того, чтобы передать свои чувства. Я нуждаюсь в обществе товарища, которому я бы мог рассказать о своих переживаниях и глазами встретить его понимающий взгляд. Ты сочтешь меня романтиком, но отсутствие друга действительно лежит горечью на моей душе. У меня рядом нет никого, кто бы был и мягок и смел, обладал тонким и, в то ж время, большим умом, вкусы которого были бы подобны моим, и кто бы мог одобрять или корректировать мои планы. Как бы здорово такой друг исправлял ошибки твоего бедного брата! Я слишком горяч в работе и слишком нетерпелив в преодолении трудностей. Но еще большей моей бедой является то, что я вырос самоучкой; я до четырнадцати лет был предоставленным самому себе маленьким сорванцом и не читал ничего, кроме книг о путешествиях, которые брал у дядюшки Томаса. В то время я познакомился со знаменитыми поэтами нашей родины, а что до иностранных языков, то необходимость их изучения я осознал лишь тогда, когда заметил, что книги на родном языке перестали быть для меня интересными, поскольку уже не несли полезной информации. Сейчас мне двадцать восемь, однако невежества у меня, пожалуй, побольше, чем у многих пятнадцатилетних школьников. Правда и то, что я многое обдумал, и мечты мои обширны и величественны, однако им не хватает того, что художники называют СОДЕРЖАНИЕМ; вот поэтому мне и нужен друг, в котором бы было достаточно человечности, чтобы не презирать меня за романтичность, и любви ко мне – чтобы правильно оценивать мои помыслы. Понятно, что жалобы мои бессмысленны и что друга такого я не найду ни на широких океанских просторах, ни даже здесь, в Архангельске, среди купцов и моряков. Надо признать, что некоторые чувства, несвойственные таким животным в человеческом образе, теплятся даже в этих грубых и суровых сердцах. Взять, к примеру, моего помощника. Это удивительно мужественный и инициативный человек. Он безумно тщеславен, а точнее, устремлен к профессиональному росту и продвижению. Он англичанин и вместе с типичными для англичан и для его профессии предрассудками, которые не смягчило образование, сохраняет некоторые, дарованные ему природой благороднейшие черты человечности. Познакомился я с ним на китобойном судне и, когда узнал, что он в этом городе не имеет работы, легко уговорил его служить помощником в моем предприятии. Этот помощник отличается превосходными манерами и характером с мягким отношением к дисциплине. На эту особенность в дополнение к его хорошо известным прямоте и бесстрашию я обратил внимание в первую очередь, когда нанимал его. Моя уединенная юность и лучшие годы, прошедшие под твоим нежным женским воспитанием, сделали мой характер настолько утонченным, что я не могу побороть свое неприятие грубого обращения с людьми, ставшего привычным на кораблях. Я никогда не считал эту грубость необходимым условием для обеспечения дисциплины на корабле, и когда я узнал о моряке, известном одновременно мягкостью своего сердца и уважением, которым он пользуется у команды, я понял, что мне очень повезло взять на службу такого помощника. Впервые я о нем услышал от одной дамы, которую он сделал счастливой. Расскажу вкратце эту довольно романтическую историю. Несколько лет назад он встретил и полюбил русскую девушку из семьи со средним достатком. Для выкупа он скопил солидную сумму денег, за которые отец девушки согласился отдать ее замуж. До церемонии венчания он виделся со своей желанной лишь один раз, и когда они встретились, она вся в слезах бросилась ему в ноги, умоляя пощадить ее, потому что она любит другого, а отец ни за что не согласится на их брак, потому что этот человек беден. Наш великодушный герой успокоил девушку и, попросив назвать ему имя ее возлюбленного, тут же отказался от своих притязаний. К этому моменту он уже купил за свои деньги дом с хозяйством в деревне, где он собирался провести остаток своей жизни, однако в связи с таким поворотом дел решил все это, вместе с остатком выкупных денег для приобретения скота, даровать своему сопернику. После этого он упросил отца девушки дать согласие на ее брак с возлюбленным. Однако старик решительно воспротивился, поскольку считал себя связанным обязательством чести с нашим джентльменом. Последний же, видя такую неумолимость отца, покинул эту страну и не возвращался сюда до тех пор, пока не узнал, что его бывшая возлюбленная вышла замуж за того, кого она хотела. «Какой благородный человек!» – я уже слышу твое восклицание. Однако напомню: у него нет никакого образования, в общении он словно немой, и его всюду сопровождают невежество и неаккуратность. Все это в его поведении еще более удивляет, хотя и снижает интерес и симпатию к нему, которых он вполне заслуживает.

Однако не думай, что если я жалуюсь на мой тяжкий труд или ищу сочувствия (которого я, возможно, никогда не получу), то я колеблюсь в своей решимости. Отнюдь! Решимость моя также тверда, как предопределенный жребий, а моя экспедиция задерживается лишь погодой, и как только она позволит, мы немедленно отплывем. Зима была необычайно суровой, но весна обещает вот-вот войти в полную силу. Так что мы, возможно, отплывем раньше, чем я ожидал. Спешить я не собираюсь; ты меня знаешь достаточно хорошо, чтобы верить в мою осторожность и, особенно, когда я отвечаю за других людей.

Очень сложно описать чувства, которые я испытываю накануне начала моей экспедиции. Невозможно передать и охватывающий меня при этом трепет, с которым я готовлюсь к отплытию; это ощущение радости и в то же время тревоги. Я собираюсь в неисследованные районы, в «край туманов и снегов», но я не убью ни одного альбатроса; так что не волнуйся за мою безопасность или за то, что я вернусь к тебе измученным и несчастным, как «Старый мореход». Знаю, что ты улыбнешься, прочитав такое сравнение, поэтому открою тебе один секрет. Я часто объяснял свою привязанность или даже восторженную страсть к полному таинственной опасности океану влиянием на меня этого произведения одного из наиболее одаренных богатым воображением современных поэтов. В моей душе творится что-то такое, чего я не понимаю. При осуществлении своих проектов я с одной стороны действую как человек трудолюбивый, усердный и настойчивый, а с другой – испытываю тягу к чудесам и верю в них; сверхъестественное и невероятное вплетается во все мои планы, торопит и выталкивает меня из привычных для человека путей в бурное море и неизведанные края для их изучения.

С твоего позволения вернусь к более важному для меня вопросу. Встретимся ли мы снова? Ведь мне предстоит пересечь лежащие передо мной необъятные моря и через самый южный мыс Африки или Америки вернуться на родину. Это было бы прекрасно! Однако боюсь загадывать наперед и не могу заглянуть на обратную сторону картины. Во всяком случае, не прекращай высылать мне письма при любой представившейся возможности – ведь они могут найти меня и быть наилучшим средством для поднятия моего духа. Я нежно люблю тебя. Вспоминай и ты меня с любовью, даже если никогда больше обо мне не услышишь.

Твой брат, Роберт Уолтон

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.