Не стреляйте в пианиста

Мищенко Елена Аркадьевна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Не стреляйте в пианиста (Мищенко Елена)

ОБ АВТОМОБИЛЯХ, И НЕ ТОЛЬКО

Атлантик Сити, Атлантик Сити! Удивительный очаровательный город на берегу Атлантического океана. Голубое небо, вода цвета берлинской лазури и охристые пляжи. Вдоль всего залива тянется каре – boardwаlk – деревянный помост с ограждением. По бордвоку гуляет масса народу всех цветов – смуглые индусы, черные афроамериканцы, желтые азиаты, белые американцы, которых не всегда можно отличить от афроамериканцев до такой степени они загорели. Едут неспеша рикши, беседуя на ходу с седоками, иногда медленно проезжают патрульные милицейские машины.

За бордвоком выстроились в ряд гиганты небоскребов – казино и гостиницы. Все они не похожи друг на друга. Каждый из них решен в своей оригинальной архитектуре. Наибольшее внимание привлекает Тадж-Махал огромной лестницей, белоснежными переходами и галереями, башенками с яркими цветными луковицами. Собственно, к индийскому Тадж-Махалу он не имеет ни малейшего отношения. Башни и луковицы взяты из храма Василия Блаженного в Москве.

Рядом с Тадж-Махалом находится на бордвоке именно та площадка размером шесть на двенадцать метров, на которой городские раввины и представители общественности собирались возвести жизнерадостный мемориал шести миллионам погибших евреев. Эта площадка имеет навес и скамеечки. На них сидят приезжие посетители, преимущественно, русские эмигранты. Дело в том, что хозяева казино предусмотрели все, чтобы приезжие не отвлекались от игры. Поэтому ни в вестибюлях, ни в прочих помещениях казино и гостиниц нет ни одного стула, ни одной скамейки. Стулья есть только возле игровых столов, где играют в блэк-джек, покер и кости, возле рулеток, кресла закреплены возле игровых автоматов. На остальной территории казино сесть негде (разве что на унитаз в санузлах, сияющих никелем, бронзой и чистотой, с картинами и услужливыми уборщиками-азиатами). Многие пожилые русские эмигранты ездят в Атлантик Сити на специальных автобусах, как на работу. Во-первых, приятно подышать пять-шесть часов свежим морским воздухом, во-вторых, это какой ни на есть приработок – стоимость автобуса 10 долларов, а на игру выдают 15 долларов. Пять долларов чистого навара. Но ходить пять-шесть часов по бордвоку тяжело – поэтому они располагаются на таких площадках, не подозревая, что на них может быть сооружен мемориал.

Правда, есть еще заведения, где можно сидеть – это буфеты и бары, но там нужно что-нибудь заказать. Наибольший интерес привлекает бар «Красная площадь» со всеми аксессуарами социализма (флагами, серпами и молотами, скромной копией рабочего и колхозницы, лозунгами «Вся власть советам») и коктейлями с аналогичными названиями. Перед баром стоит большая трехметровая статуя Ленина на пьедестале. Ленин в кепочке и с привычным жестом. Одну руку он засунул за жилет, а вторую протянул вперед, якобы показывая всем посетителям, направляющимся к игровым автоматам, «Правильной дорогой идете, товарищи!»

В Атлантик-Сити стекаются все желающие играть не только из Нью-Джерси, но и из многих других штатов, где азартные игры запрещены. Едут днем и ночью на автомобилях и прилетают на самолетах. Американцы признают два вида транспорта: автомобиль и самолет. Железную дорогу они почему-то игнорируют. Это там, на просторах бывшего СССР в свое время на смену гужевому транспорту пришла железная дорога и сразу стала нашим любимым транспортом. Пришел на вокзал, сел в вагон, проспал ночь, выходишь уже в другом городе и спокойно отправляешься делать свои дела. Американец предпочитает ехать на машине в далекий аэропорт, там маяться четыре часа, проходя таможенный досмотр, контроль багажа, металлодетектор и просто личный досмотр, потом перелет, в аэропорту назначения опять ряд процедур, ожидание багажа и опять поездка на машине.

Если американец видит, что ему нужно посетить какой-нибудь город на расстоянии порядка 300 миль, он, ничтоже сумняшеся, садится в автомобиль и проводит за рулем 5-6-7 часов на хайвеях и торнпайках, испытывая массу неудобств, связанных с едой, всякими гигиеническими процедурами и постоянным напряжением. Американец вообще не мыслит себя без машины. Проснувшись утром, он моется, одевается и тут же садится за руль. Даже завтрак он, как правило, потребляет по дороге. Берет в какой-нибудь Wawa или Dunkin Dоnuts кофе и сандвич, не выходя из машины, и уплетает их на полном ходу.

Поэтому, пробыв в Америке первый месяц без машины, мы уже чувствовали себя неловко, как голые на балу. Мы подсчитали свои скромные сбережения, созвонились с дилером, объяснили ему свои возможности и отправились по стоянкам на его автомобиле покупать машину. Алексей был весьма тертым малым – бывший московский таксист. Я у него поинтересовался, как мы доставим машину к нашему дому – ведь он же за рулем своей машины. «Это не ваш вопрос», – легкомысленно ответил он.

На пятой, весьма дальней стоянке, он наконец сообщил, что нашел то, что нам нужно, т. е. стоимость в пределах наших возможностей, и машина в хорошем состоянии. Это был Plymouth Reliant – небольшой автомобиль красивого серебристого цвета. Он сел за руль, мы проехали с ним несколько кварталов, вернулись назад, расплатились с хозяином и оформили все документы.

– Теперь садись за руль и поезжай домой. Быстрее всего по Рузвельт бульвару, – беспечно заявил он мне.

– Но я же никогда не водил машину без стыка. А Рузвельт бульвар – это первая магистраль в двенадцать полос движения.

– Это просто, – сказал он. – Ладно, поезжай за мной. Поедем по Бастлетон.

С легкой дрожью в коленках, я кое-как добрался до дома. Мы стали обладателями собственной машины. Международные права, которые мне выдали в Киевском городском ГАИ за две бутылки коньяка по жуткому блату почему-то на французском языке и с дикими ошибками, оказались в Америке недействительными.

Вернувшись домой, я стал вспоминать покупку своей первой машины в Киеве. Для архитекторов в те времена – это была непозволительная роскошь. Даже при моей должности нужно было положить трехлетнюю зарплату. И все же мы решились на этот страшный шаг, когда наш сосед предложил нам свой новый «Запорожец» за 4500 рублей. Мы посчитали свои сбережения, влезли в долги, но этого не хватило. Пришлось пойти на совсем неожиданный шаг. Я взялся написать две главы диссертации на звание кандидата медицинских наук (пригодилось мое увлечение инсоляцией). Наконец, серенький 968-й появился возле нашего дома. Незадолго до этого я встретил свою знакомую – Татьяну в весьма озабоченном состоянии.

– Что случилось? – поинтересовался я.

– Понимаешь, в чем дело, – мы недавно купили машину, не новую, так что решили, что никто на нее не польстится, и поставили ее возле дома (это было недалеко от нас). Через пару дней с нее сняли два колеса и поставили на кирпичи. Мой муж купил колеса, но теперь он ночует в машине. Я и так его не очень много видела, а теперь, кроме того что он игнорирует супружеский долг, я его почти вообще не вижу.

Учитывая татьянин опыт, мы поняли, что нужно предпринимать срочные меры. И нам повезло. Как раз в это время наш знакомый художник Леонид Стиль был в бегах вместе со своей «Волгой», и его гараж был пуст. Ленин отчим, академик Лобаев, был крупным ученым, так что гараж у него был непосредственно у дома, на улице Ленина. Леня был отличным художником, с хорошей петербургской школой, его картины пользовались успехом, но в личных делах его успехи были более скромными. Он развелся с женой, и они боролись за сына. Когда Леня, наконец, завладел им, он никуда не выпускал его одного, и сам отвозил его в школу и привозил из школы. Его супруга наняла бойких ребят, чтобы выкрасть сына. Они встретили его у самых дверей школы, затолкали в машину и уехали. Но, к лениному счастью, произошла страшная ошибка. Похитители знали пацана только по фотографии и поэтому ошиблись и выкрали сына не то румынского, не то чешского консула. Ребенок был возвращен, но началась разборка, завели уголовное дело.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.