Поезд особого назначения

Евдокимов Алексей Геннадьевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Поезд особого назначения (Евдокимов Алексей)

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ВЕВЕЛЬСБУРГСКИЙ ДЬЯВОЛ

РОВНО. КАФЕ «БОМ»

Небольшой украинский город Ровно осенью тысяча девятьсот сорок третьего года играл в политической жизни оккупированной Украины не менее значимую роль, чем ее историческая столица Киев. Здесь размещалась резиденция рейхскомиссара Украины Эриха Коха, и находились все наиболее важные учреждения немецкой оккупационной администрации. До войны город насчитывал не более трех десятков тысяч жителей, но сейчас он разросся и едва вмещал в себя почти пятитысячную армию, приехавших из «рейха» нацистских чиновников. Помимо постоянно проживающих здесь сотрудников немецкой администрации, в Ровно останавливались солдаты и офицеры, едущих на фронт частей вермахта. На железнодорожной станции Здолбунов близ Ровно стояли десятки военных эшелонов и их пассажиры, жаждущие развлечений и отдыха, заполняли многочисленные увеселительные заведения города. Большой популярностью у них пользовалось круглосуточно работающее кафе «Бом» на привокзальной площади. Ярко красные шары в окнах кафе, словно магниты манили к себе скучающих немецких офицеров, и его небольшой зал был всегда набит щедрыми на чаевые, посетителями. Попасть на работу в кафе для жителей города считалось верхом удачи. Его хозяин – «фольксдойче», то есть проживающий на Украине этнический немец, Антон Крамер обычно сам набирал персонал своего заведения. Особой симпатией у него пользовалась, недавно принятая на работу, украинка Олеся Ковальчук, приехавшая в Ровно из небольшого села под Ковелем. Согласно справке, подписанной старостой села, родители девушки погибли от рук советских партизан, так как активно сотрудничали с немецкой администрацией, а ей самой пришлось срочно уехать из села, чтобы избежать их расправы. Высокая черноглазая дивчина сразу приглянулась Крамеру, а когда он узнал, что ее брат Дмитро служит в городской полиции, то предложил ей место старшей официантки в своем кафе. За прошедшие три месяца Крамер ни разу не пожалел о том, что принял Олесю на работу. Новая официантка старательно выполняла свои обязанности и сразу привлекла к себе внимание посетителей кафе, особенно немецких офицеров. Она была с ними вежлива и обходительна и, хотя не позволяла с собой никакого флирта, ее популярность и соответственно популярность кафе росли изо дня в день. Вот и сегодня в промозглый ноябрьский вечер, когда за окнами моросил осенний дождь, все столики, которые обслуживала Олеся, были заняты посетителями.

– Фройлян Леся! Прошу вас… – худой как щепка немецкий обер-лейтенант с трудом встал со стула и, пошатываясь и норовя свалиться на пол, призывно помахал девушке рукой.

Бросив на обер-лейтенанта игривый взгляд, Олеся Ковальчук подошла к его столику.

– Что вам, Пауль? – спросила она мягким певучим голосом.

Обер-лейтенант как мешок свалился на стул и с восхищением оглядел Олесю. Ее стройная фигура в темно-синем платье и белоснежном переднике удивительно гармонировали с ее заплетенными в косы золотистыми волосами, а приятные черты лица делали облик Олеси просто неотразимым. Обер-лейтенант долго смотрел на нее и затем заплетающимся языком произнес.

– Фройлян Леся!.. Вы п-просто богиня!..

Олеся Ковальчук улыбнулась уголками губ.

– Пауль, вы мне это говорите сегодня уже в пятый раз… – с нотками обиды, сказала она, мешая украинские и немецкие слова. – Вы же знаете, как я отношусь к лести?

Обер-лейтенант, растрепав волосы, быстро закивал головой.

– З-знаю… – сказал он. – Но все равно не могу не сказать вам э-это…

– Может быть вам что-нибудь принести? Пива, например?… – спросила Олеся.

Обер-лейтенант на секунду задумался и затем снова закивал головой.

– Да-да… Пива… – ответил он. – Лучшего баварского п-пива, фройлян Леся…

Олеся Ковальчук направилась к буфету и, проходя мимо входной двери, увидела нового посетителя. Невысокий молодой человек, в форме немецкого унтер-офицера, сняв пилотку и смахивая с мундира капли дождя, оглядывал зал в поисках свободного места. Заметив, что посетители одного из столиков собираются уходить, он направился к нему. Олеся подошла к буфету и попросила кружку темного баварского пива. Она отнесла ее обер-лейтенанту, одарила его призывной и многообещающей улыбкой и затем направилась к севшему за освободившийся столик унтер-офицеру.

– Что вам принести, господин унтер-офицер? – спросила она его.

– Пива, пожалуйста… – по-русски ответил унтер-офицер, вынимая из кармана бумажник. – Я бы хотел сразу расплатиться, фройлян, – добавил он. – Сколько я вам должен?

– Три марки и десять пфенингов… – ответила Олеся.

Унтер-офицер бросил на стол несколько смятых денежных купюр.

– Сдачи не надо… – небрежно сказал он.

– Благодарю вас, господин унтер-офицер, – ответила Олеся, беря со стола деньги. – Приятного аппетита!

Она спрятала деньги в карман передника, затем принесла унтер-офицеру кружку пива и, увидев, как тот, допив пиво, встал из-за стола, подошла к стоящему за стойкой хозяину кафе.

– Господин Крамер, – попросила она его. – можно мне сходить на базар и купить что-нибудь из продуктов? Моя смена заканчивается поздно ночью, когда наступает комендантский час.

Лицо владельца кафе расплылось в добродушной улыбке.

– Конечно, фройлян Олеся… – ответил он. – Можете взять чаевые.

Олеся положила в кассу полученные от клиентов деньги и оставив себе марки унтер-офицера вышла из кафе. Весь неблизкий путь до базара она почти бежала, не обращая внимания на бившие в лицо тяжелые и холодные капли дождя. Остановившись у ларька, в котором торговали молоком и сметаной, она попросила у продавщицы, закутанной в платок женщины средних лет, кринку молока. Отдавая ей деньги, Олеся шепотом сказала: «Это для деда…». Женщина кивнула и спрятала деньги в кошелек, висящий на груди. Когда базарный день подошел к концу, телега, на которой сидела молочница, выехала из города и, миновав немецкие патрули, покатилась в сторону темнеющего за рекой Устье густого леса.

ЛУБЯНСКАЯ ПЛОЩАДЬ. ЗДАНИЕ НКВД

В средине ноября тысяча девятьсот сорок третьего года на стол начальника четвертого управления НКВД старшего майора госбезопасности Судоплатова легла срочная радиограмма. Прочитав ее, Судоплатов на несколько минут задумался, а затем набрал номер телефона наркома внутренних дел СССР. Когда в трубке послышался его голос, Судоплатов доложил:

– Товарищ нарком, мною получена информация, касающаяся безопасности лично товарища Сталина.

В трубке на какое-то время повисла тишина, и затем из нее раздался встревоженный голос Берии.

– Срочно ко мне!..

Положив радиограмму в папку, Судоплатов спустя четверть часа входил в кабинет наркома. Рядом с ним Судоплатов увидел комиссара госбезопасности Меркулова и майора Копылова, который отвечал в НКВД за безопасность руководителей страны.

– Докладывайте!.. – приказал Берия, когда Судоплатов сел за стол для заседаний.

Судоплатов раскрыл папку и передал Берии листок с текстом, пришедшей радиограммы. Поправив на носу пенсне, Берия вслух прочитал: «В Центральный штаб партизанского движения. От «Стрелка» получена информация о том, что в спецшколе под Ровно проходят обучение агенты для заброски в советский тыл. Задача агентов – осуществить в конце ноября этого года диверсию на железной дороге в районе Саратова. Агенты готовятся под руководством личного представителя рейхсфюрера СС гауптштурмфюрера Ганса Мольтке. «Дед». Берия положил текст радиограммы на стол и затем красным карандашом дважды подчеркнул в ней последнюю фразу.

– Что скажите, товарищи?… – сняв пенсне, спросил он.

Все находящиеся в кабинете переглянулись. Затем комиссар Меркулов спросил:

– А кто такой «Дед»?…

– Командир крупного партизанского соединения Сидор Артемьевич Ковпак. – ответил Судоплатов. – Его соединение действует в районе: Ровно – Луцк – Сарны. Ковпак – Герой Советского союза.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.