Горькая Алёнка. История очередной блудницы

Роллин Татьяна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Горькая Алёнка. История очередной блудницы (Роллин Татьяна)

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пока ты человек, ты имеешь право выбирать между добром и злом.

Совершать, исправлять или забывать свои ошибки.

Идти через грязь, поскальзываться, падать в лужу. Подниматься или захлёбываться.

Но судить… всё-таки не твоя прерогатива.

1 глава

Эта история началась некрасиво. А если быть точнее – отвратительно, безнравственно, паскудно и безнадёжно. На дворе стоял ноябрь. С лысыми, уродливыми деревьями, растерявшими до последнего листа свой «багрец и золото». С холодным, липким, режущим по коже как по душе, дождём. И, конечно, с постными, землисто-сероватого цвета лицами прохожих. Без возраста и пола. Возможно, эти восковые маски жители города N надевали просто, чтобы справиться с навалившейся осенней депрессией. Ведь не зря же говорят – «лето – это маленькая жизнь». И каждый год она то внезапно обрывается, то мягко переходит в литургический сон. Сон человеческих надежд.

Особо грустное место в ноябре – остановки общественного транспорта. В ожидании маршрутки, автобуса или его «рогатого» собрата под крышей, если такова имеется, собирается разношёрстная толпа. Тогда бок о бок рядом ютятся и старушка «божий одуванчик», и стервозная студентка строительного колледжа, и работяга-маляр, и толстая бухгалтерша из районной администрации. А разбавляют всё это общество от случая к случаю представители цыганской народности, вынуждающие при своём появлении поворачивать порядочные лица граждан то в одну, то в другую сторону. Ну не горит желанием современный homo sapiens встречаться глазами с «дикарями», чей образ жизни просто не укладывается в его цивилизованное сознание.

Но в тот ноябрьский вечер на остановке не было ни души. Хотя, нет, одна душа всё-таки имелась. Она и заняла всю поверхность деревянной лавочки. Бомж Леонид Сергеевич замечательно убаюкался в 21 час по московскому времени. А помогли ему в этом: честно заработанная чекушка и хаотично моросящий дождь.

К своей остановке по улице Горького, чтобы не сбиться с привычного маршрута, Алёна шла, глядя на троллейбусные провода. Голова её была задрана вверх, и в ней, где-то между средним и продолговатым мозгом просто упиралась и никак не хотела выветриваться марихуана.

– А всё потому, что на голодный желудок! – ещё минут сорок назад успокаивали её старые подруги по ШРМ. При этом заботливо протягивая Алёне дешёвое белое вино в пластмассовом стаканчике и прикуренную сигарету.

– Всё, дорогие мои. Я пойду. Мне нельзя опаздывать. У нас комендантский час в десять вечера. Где я буду ночевать?

– Ночуешь у меня, – приветливо отозвалась Наташа – пухлая брюнетка с железной банкой коктейля в руке с обгрызенными ногтями. – Тем более я со своим недавно рассталась.

– Не, не, не. У меня, во-первых на проезд туда-сюда денег не хватит. Во-вторых, на лаботу завтра вставать.

– «На лаботу»? – Пять бывших одноклассниц заржали в унисон.

– Тогда тебе точно пора. Язык уже отнимается. Только давайте ещё раз поднимем бокалы за наш выпуск и за удачно сложившуюся карьеру. – Как говорила моя бабушка: чтобы у всех нас всё было, и нам за это ничего не было! Алён, ты как?

– Нет, девчонки. Её надо отправлять. Совсем бледно тело. Наташк, дай ей, что ли своих сухариков «с хреном» в дорогу, может, протрезвеет.

Встречным прохожим с виду Алёна казалась просто задумчивой девушкой, засмотревшейся в сумеречное осеннее небо. Недавно ей исполнилось 17. Но счастливей от этого она себя не почувствовала. Хотя плюсы, на первый взгляд имелись. Алёна наконец-то окончила эту «шарагу» – школу рабочей молодёжи, получила какое-никакое образование. Через два дня у неё зарплата… и да, конечно, самое главное – она всё ещё молода! Выйти из прошлых жизненных перипетий без единой морщинки на лице – для этого надо было иметь серьёзное самообладание. Хотя в зеркале их следы, словно улики, она ищет давно.

Но упрямое отражение выдаёт всю ту же худощавую блондинку в метр шестьдесят ростом, с небрежной стрижкой до плеч и «кошачьими» зелёными глазами, над которыми колосятся красивые тёмно-русые брови. Почему тёмно-русые? Блондинка- то крашенная!

Но ей этот цвет шёл.

«Подлецу всё к лицу!» – как-то сказала про неё физручка Галина Васильевна, желчная, но в целом добрая женщина.

И вот, когда расстояние между остановкой и девичьей белобрысой головой оставалось в какой-то стометровке, Алёна решила свернуть в кусты. Её тошнило.

– Девушка, вам помочь? Может дать салфетку или холодной воды?

На неё откуда-то сверху смотрел пожилой мужчина с советским героическим профилем. До Алёны не сразу дошло, что она лежит на земле среди пожухлой мокрой травы. И отказываться от помощи в её случае – было бы глупо.

– Да. Мне бы салфетку… У вас нет случайно «влажной»?

– Поднимайся, поднимайся, моя хорошая, – незнакомец, как будто не слыша её вопроса, протянул руку.

Алёна заглянула ему в глаза, как собака, оценивающая ситуацию. А он в это время вытер рукавом своей куртки испачканный рот и волосы девушки. От этого жеста на долю секунды ей стало неудобно. Но потом, откуда то изнутри вырвалась вселенская обида и полное равнодушие к происходящей действительности.

«Далеко живёшь? С родителями? А парень у тебя есть? Как он тебя так оставил одну? Учишься-работаешь? Тебе говорили, что у тебя необычная природная красота, как у русалки?».

Алёна не понимала, каким образом отвечала на все эти вопросы, потому что в мыслях без ответа оставались ещё свои: «Когда же меня „отпустит“? Куда мы идём? В лес? В бар? К нему домой? А если он – маньяк?».

Как будто, прочитав в её лице вопросительный знак, мужчина с лицом советского актёра, имя которого у Алёны стёрлось из памяти, сказал:

– Вот мы и пришли. Ты любишь облепиховое варенье?

– Да.

Сейчас она явно услышала свой голос, прозвучавший в вечернем холоде улиц. Даже пар изо рта вышел.

В подъезде двухэтажного, старого, дореволюционной постройки дома, её спутник явно осмелел и ввёл девушку, уже держа за талию.

«Ну и что?» – сказала Алёна своему женскому предохранителю, подававшему первые сигналы. «Ну и что» – излюбленный с детства ответ. «Дома меня всё равно никто не ждёт. Да и дома как такового нет… кто я, что я? Потом, не с бомжами же на лавочке мне ночевать?».

– Здесь осторожнее, ступенька проваливается.

Они поднимались по деревянной лестнице. В подъезде пахло жареным луком. Дверь в коммунальную квартиру была не заперта. В тесном коридорчике стояла темень, а вот справа, где находилась кухня, во всю мощь лампочек Ильича, брезжил свет. За столом сидела какая-то, по всему видимому, семья. Алёна кожей почувствовала, что все взгляды были устремлены на неё.

– Здрасьте, – пробормотала она в сторону собравшихся и пошагала куда-то вперёд по скрипучим половицам, слегка подталкиваемая сзади явно нетерпеливой рукой.

– Петрович, ты что, уже на школьниц перешёл? – из кухни раздался женский весёлый голос.

Петрович не стал удовлетворять любопытство соседей, а просто повернул ключ в замке своей комнаты. Дверь открылась после нескольких рывков. Щёлкнул выключатель. В глаза ударил яркий свет двух 100 ваттных светильников. Телевизор «Рубин», разложенный велюровый диван, ковёр на стене с «Тремя богатырями», холодильник «Ока».

«Назад в прошлое. Часть первая». – В мыслях Алёна попыталась себя хоть немного развеселить. Но это ей плохо удавалось.

– Ты мне так и не сказала, красавица, как тебя зовут?

– Алёна.

– А меня Николай Петрович. Но называй меня просто Коля, договорились?

– Ладно.

– Ты, наверное, есть хочешь? Смотри, что у меня имеется в джентельменском наборе. – Он открыл холодильник. – Салями, маслины, овощная нарезка, ещё не тронутая, бананы, киви… одни витамины!

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.