Близился вечер, или Краски, кисть и корень многогранника

Пажитнов Виталий

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Близился вечер, или Краски, кисть и корень многогранника (Пажитнов Виталий)

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

1

Близился вечер, солнце висело уже довольно-таки низко над водой, на волнах и редких ямках зыби отражались пятна солнечных зайчиков, и на воде отражалась довольно-таки интересная светопись из солнечных бликов и отблесков, появлявшихся даже в самых неожиданных местах, и составлявших из себя довольно-таки интересную картину. Солнце, имевшее в те вечера немного красноватый оттенок уже приближалось к линии горизонта, и уже прилично украсило вечереющее небо красными и несколько аловатыми облаками, тянувшимися далеко по протяжению линии горизонта над ровной морской гладью и где-то очень далеко сливавшимися с морем.

Да, за этим причудливым узором и заходящим солнцем было довольно-таки интересно наблюдать сидя за одним из небольших столиков кафе, расположенных прямо на набережной, (самые крайние из них стояли прямо у самой воды, у самого парапета набережной), в трёх-четырёх метрах от воды, куда горячие напитки и прочие лёгкие закуски доставляли несколько быстрых официантов, перебегавших с подносами дорогу, отделяющую эти столики от довольно большого дома, где собственно и располагалось это весьма пристойное заведение.

Да, но пардон, мы кажется немного отвлеклись, ещё даже не успев начать как следует наш рассказ, и не представили пока читателю никого из действующих лиц. Так что просим извинения, и срочно и искренне исправляем эту нашу небольшую оплошность, за что, надеюсь, нас покорно простят.

Итак, за столиками кафе, аккуратно укрытыми большими зонтами, защищавшими от солнца и дождя, которые сейчас слегка шевелил и покачивал небольшой, но всё-же весьма ощутимый морской бриз, не было совершенно никого, и только за самым крайним столом, находящимся почти вплотную с парапетом набережной, сидели две, и как вы очень скоро узнаете, совсем не маловажные фигуры. Один из них, и наиболее достопримечательный, весьма солидный молодой человек лет тридцати пяти-тридцати семи, с весьма прилежной и ухоженной окладистой бородкой и одетый в весьма дорогой и приличный твидовый полуспортивный костюм, (почти что по самому последнему писку моды, царившему тогда на островах), украшенному у нагрудного кармана большой серебряной восьмиугольной звездой с большим рубином посередине, и несколькими поменьше по краям, да, из кармана, прямо над этой звездой весьма далеко вылезал мундштук курительной трубки, там-же весьма уютно покоились полутонированные очки в очень тонкой оправе, и рядом с ними так-же вылезала ещё и длинная пластмассовая ложка… На столе перед ним дымилась большая чашка с кофе, и рядом с пачкой сигарет и пепельницей стояли ещё три такие-же пустые чашки, скрашивавших вечернее время за столиком этого кафе нашему герою. Монриз, (так звали нашего молодого человека), удобно откинувшись в кресле и положив руки на подлокотники несколько склонив голову к левому плечу, и немного улыбаясь с небольшим интересом посматривал на морскую поверхность, усеянную отсветами и бликами заходящего солнца, и на парившие над ними у линии горизонта причудливые и богатые переливистыми красками огни заката.

Задумчиво сжимая в одной руке сигарету, а другой иногда потягиваясь за чашкой с кофе, он не поднимая слегка наклонённой головы полушутливым и негромким голосом переговаривался со своим соседом, сидящим на соседнем кресле справа то него. Это был такой-же молодой мужчина лет тридцати с небольшим, с запоминающимися чертами лица, и небольшой, но всё-таки весьма примечательной приметой-особенностью: его и без того довольно-таки густые, и весьма аккуратно и коротко постриженные волосы, примерно начиная от самого затылка, и кончаясь довольно-таки ниже чем обычно, ближе к самому основанию шеи были как-бы украшены очень густой (раза в три-четыре гуще, чем все остальные волосы) и довольно-таки благородной растительной полосой, то-ли наследственной, то-ли какой-либо ещё…

– Анри, ты очень хорошо понимаешь, что я хочу тебе сказать, ведь это-же элементарные вещи, с которыми ты и сам разбираешься так-же прекрасно и просто, как и с разгадыванием кросфордов. Анри, ты пойми, я тебя ещё пол года назад предупреждал, что-бы ты был поаккуратнее, и когда ты в силу каких-либо причин и появляешься в той проклятой части города, то просто необходимо, что-бы ты был всё-таки поосторожней, и избегал всяких заведений, где могли-бы быть игральные автоматы, а так-же и дешёвых кафе и ресторанов, где часто звучит резкая музыка рейв и хип-хоп, и часто бывает всякая и весьма сомнительная публика. Ты разве не помнишь, что тогда, два года назад, когда тебя нашли на полу этого проклятого кафе, где в зале стояли только покерные автоматы и диск рулетки, в котором ты пролежал без сознания весь вечер и всю ночь, ты помнишь, как мы с тобой разговаривали, и ты никак не мог вспомнить ничего, что было за две недели до этого и полторы недели после этого злоключения, и как у тебя совершенно правильно выработалась после этого явная инстинктивная боязнь подобных мест, к которым ты поначалу даже боялся приближаться, да, слегка побаиваясь какого-то срыва, и только пол года назад, когда у тебя произошёл какой-то спад, и ты прекрасно отличился тем, что двое суток подряд почти без сна провёл в нескольких подобных заведениях, и снял там такую сумму денег, что еле поместил их в свою дорожную сумку, и я был тогда обязан изолировать тебя на две недели в санатории, что-бы у тебя не было какого-нибудь рецидива, и что три месяца после этого ты был в депресии, и мне приходилось работать в мастерской без своего напарника. Анри, пойми, тебе нельзя туда, никак нельзя, а если это случиться, то может сработать какой-нибудь из твоих инстинктов, и тогда тебе вряд-ли кто-нибудь сможет помочь.

Анри, пойми пожалуйста, что тогда, шесть лет назад, когда я превратил тебя из обезьяны в человека, то я делал себе помошника и друга, и я наделил тебя достаточным количеством разума, что-бы можно было на тебя положиться и надеяться. И я очень не хочу, что-бы эти мои труды прошли даром, и что-бы с тобой хоть что-нибудь произошло. Ведь я тогда защитил тебя почти от всех опасностей и болезней, присущих всем смертным, и дал тебе довольно-таки немало и из тех способностей и знаний, которые простым смертным даже и не снятся. И пойми, Анри, мне очень не хочется, что-бы с тобой хоть что-нибудь произошло, и я снова остался один.

– Монриз, друг мой, ну как-же я тебя брошу? Подумай только, что ты будешь делать без меня, и ещё интересней, – представь, что же я без тебя буду делать? А эти путешествия – так это просто кофе попить, а тогда, о, Бог ты мой, Бог ты мой, тогда, как ты припомнил это, да, два года назад, так тогда тоже – только кофе попить, да, да, только кофе попить, да только к кофе наверно примешали порцию какого-то наркотика, может героин, может что-нибудь другое, я не знаю, а я – только кофе попить, вот-вот, и больше ничего, и вообще ты зря тогда так беспокоился, но – увы, просто не повезло. Ты же знаешь, я не один раз…

– Нет, подожди, подожди, – прервал его Монриз, – нет, ты подожди пожалуйста, я ещё раз тебе повторяю, что если ты и дальше будешь так отшучиваться про всё прочие и прочие, и в то-же время всё-равно с таким-же лёгким и беззаботным настроением будешь так-же продолжать прогуливаться в тех-же местах, то ты когда-нибудь всё-же задержишься в каком-нибудь подобном заведении, и тогда просто может повторится точно такой-же рецидив, и, милый мой друг, я тебе не раз говорил, да и ты сам отлично это знаешь, что если такое случиться ещё три раза, такие рецидивы с последующими осложнениями, то тогда, милый мой Анри, мне ничего не будет оставаться, как снова превратить тебя обратно в обезьяну, поскольку дальнейшее твоё пребывание в человеческом облике будет уже совершенно не безопасно, и я не смогу взять на себя ответственность, и хоть как-нибудь пропногнозировать дальнейшие события и происшествия, и мне останется только снова превратить тебя в обезьяну, такую-же, каким ты был шесть лет тому назад, и ты опять убежишь жить в тропические леса на материке или на полуострове, где, кстати, я и наткнулся на тебя во время одной из моих осенних прогулок. Так-что шути-не шути, но…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.