Совесть моей глубинки

Трушкова Ольга

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Совесть моей глубинки (Трушкова Ольга)

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

У нас ведь гласность? Свобода слова? Или на сей предмет сведения бабы Мани уже устарели? Выходит, да. Получается, что несмотря на гласность и всё такое прочее, не мямлить, а открыто называть вещи своими именами можно только известному телеведущему, простой же бабе Мане это делать, мягко говоря, не рекомендуется. А уж упоминать всуе фамилии высоких чинов, так это ей и вовсе ни-ни!

Тут умные люди присоветовали простой женщине из забытой властью глубинки предупредить читателя, что, мол, всякое сходство с реальными событиями является случайным, а имена «героев» баба Маня так и вообще сама выдумала. Замаскироваться, так сказать. Ладно, она согласна. Она напишет, что

ВСЕ ИМЕНА ВЫМЫШЛЕНЫ, А ОПИСАННЫЕ СОБЫТИЯ СОВЕРШЕННО СЛУЧАЙНО СОВПАЛИ С РЕАЛЬНЫМИ.

Жаль, конечно, что своё повествование начинать приходится со лжи, но тешится баба Маня надеждой, что вдумчивый читатель всё поймёт правильно.

Гоголь всегда живой, или Эх, дороги…

Так выглядят дороги в сельской глубинке на следующий день после капитального ремонта…

В России две беды: дороги и те, кто

их ремонтирует.

***

Ремонтировали дорогу на этой улице весьма своеобразно. Хотя нет, ремонтировали так же, как и всё ремонтируют. Вполне современно. По новым технологиям, которые «нано-Чубайс» называются.

Нарыли за селом глины, высыпали на дорогу, потом всю дорогу вздыбили грейдером. Управились за один рабочий день. Ремонтной бригаде, сельской администрации и районному мэру – хорошо. Еще бы плохо им было: при минимуме затрат – максимум наживы! По документам-то вместо бесплатной глины шел дорогой щебень, и вывозить его надо было аж за восемьдесят километров от села!

Им – хорошо, нам – плохо.

Вечером того же дня прошел дождик. Меленький такой, паскудненький. Машина моего соседа ночевала там, где начинался этот самый «ремонт» дороги на этой улице. Выпучила «японка» свои фары на глину – и в ступор. Ишь, капиталистка заторможенная, глины что ли не видела? Учись ездить по нашим дорогам у «Беларуса», который тебя утром вытаскивал! Он хоть тоже теперь иностранец, да иностранец-то наш, советский! Правда, на свежеотремонтированной дороге и «Беларус» немного оконфузился, не сразу подъем одолел. Старый потому что. Такой же, как жители данной улицы. Пенсионеры мы… вместе с этим трактором. Остатки прошлого века. Да и само название улицы звучит как-то нафталиново – Советской она называется. Вот и решила местная власть, что пришла пора нас вместе с ней, с улицей, засыпать тем, чем дорогу засыпала.

Ладно, люди никогда не были властью избалованы, она, власть, на людей и раньше-то плевала с высоты своего положения, а теперь так и вовсе, извините, в лицо харкнула. Если и вспомнит о селе, то только когда выборы приблизятся. В общем, теперь мы для неё даже и не люди вовсе, а электорат какой-то, прости Господи. Толпа, которую легко одурачить обещаниями.

Ну, вот опять меня, дуру старую, в политику занесло! Я же о дороге хотела. Ладно, про политику, а заодно и про власть нашу безголовую да вороватую вам баба Маня расскажет, у неё это лучше получится. Я уж лучше о дороге продолжу.

Едем мы как-то в райцентр с моим соседом. С тем самым, у которого «японка» шизанулась при виде отремонтированной «по-русски» дороги. Вот на ней-то, шизанутой, мы и едем. По трассе М-53. Двигаемся медленно, потому что учим иностранку эту чёртову объезжать асфальт по обочине, ездить «по-русски» её обучаем. Она ведь только в России и узнала, что асфальт, оказывается, по обочинам объезжать надобно. Ей-то, тормозной, в диковинку это, и она по привычке все на дорожные рытвины выскочить норовит.

Сосед матерится. Молча. Но я понимаю его, потому что тоже матерюсь. Тоже молча. Вслух нам нельзя – он мой ученик. Сосед матерится в пророка Гоголя и дорогу, а я – в главу, в мэра и в Государственную Думу. В общем, туда же. Вслух призносим только актуальное в России от времен классика и во веки дальнейших веков крылатое высказывание о двух её бедах. Там все слова из нормативной лексики – Гоголь, наверное, тоже матерился молча.

Сегодня молодежь классику как-то не очень… Но Гоголя знают все, и это меня радует. Может, все не так уж и плохо? Ведь если от поколения к поколению будут генетически передаваться две российские беды, то и они, Гоголь и его афоризм, останутся навеки живыми.

Мне стало понятно, почему дорогу на Советской улице отремонтировали таким образом, и я перестала материться. Успокоилась. Ведь чиновники благое дело делали: о классике позаботились!

Увы, Гоголь был ни при чём. На разницу между суммой, выделенной на ремонт, и суммой, на ремонт израсходованной, глава администрации купила своему сыну коттедж. Хорошо, хоть с пользой деньги потратила, а то ведь и пропить могла. С неё сталось бы! Но Бог миловал. Выходит, не такая она и дура, глава наша. Только вот почему- то не ей, а мне стыдно перед родиной иномарки соседа и перед самой «японкой». Мы-то ладно, мы ко всему нашей «великой и могучей» приучены. А вот ей-то за что судьба такая выпала?

Кстати, наша глава уверена, что автором знаменитого высказывания о дураках и дорогах является сторож частной торговой точки гастарбайтер Ашот. Его за длинный нос тоже зовут Гоголем, и живет он со мной по соседству. Авторства своего старик Ашот не отрицал, но клялся мамой, что даже и в мыслях не имел намерения оскорбить уважаемую Полину-джян, а сказал так плохо, потому что опоздал на работу – долго не мог вытащить сапог из глины. По-русски-то он, Ашот, плохо говорит, его неправильно поняли и неверно передали почтенной главе-джян его слова. Это, наверное, другой Гоголь так нехорошо о ней сказал. Он, Ашот, слышал о таком от своей соседки, соседка часто вспоминает его, другого Гоголя.

Глава ему не верит, потому что другой Гоголь, о котором она тоже где-то слышала и, кажется, тоже от Ашотовой соседки, вроде, как умер давно. А если умер, то и оскорбить главу Полину-джян, конечно же, не мог.

Юлит гастарбайтер Ашот Гоголь! Ох, юлит!

Август, 2012.Иркутская область.

Баба Маня и реклама

Егорыч любил смотреть рекламы, точнее, не смотреть, а их комментировать.

– Глянь, Маня, новые презервативы показывают. Через такие, говорят, ни одна зараза не проскользнёт. Баба Маня, мельком взглянув на экран, подозрительно покосилась на своего супруга.

– А тебе-то, старый хрыч, они за каким таким дьяволом надобны?

– Да я просто так, интересно же, – начал выкручиваться Егорыч.

– Интересно ему, – заворчала баба Маня. – Всё ему интересно. И как цветник Макаровна прошлым летом полола, задом к нашему палисаднику повернувшись, его тоже заинтересовало. Полчаса, почитай, подглядывал.

– Тьфу ты! – осерчал Егорыч. – Да она же старше тебя на добрый десяток лет! И потом, ты же сама просила найти в заборе дыру, через которую Макаровнины куры к нам перебираются и твой цветник рушат!

Вообще-то, Егорыча трудно было вывести из себя, и баба Маня, поняв, что перегнула палку, умолкла. Да и ревновать-то своего деда к соседке было не только безосновательно, но и глупо. Егорыч тоже успокоился, тем более, что презервативы уже сменились Геннадием Малаховым, сидящим в позе лотоса и рекламирующим гель «Лошадиная сила».

Такой же гель, стоимостью пятьсот рублей за пластиковый флакончик, им привёз сын. Целый год старики старательно втирали это лекарство в свои ноющие суставы, но никакого облегчения не ощутили и теперь испытывали стойкую неприязнь к Малахову, который так нагло обманул и ввёл в растрату их сына, купившего сдуру сразу два флакончика.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.