Интервью с Макиавелли

Пронский Леонид

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Интервью с Макиавелли (Пронский Леонид)

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Необычный жанр этого произведения объясняется желанием автора дать возможность российскому читателю прочесть знаменитого «Государя» Никколо Макиавелли (1469—1527) по-новому, но при этом в чем-то – даже и более аутентично, чем в его традиционных изданиях.

Небольшой трактат «Государь», написанный великим флорентийцем более 500 лет назад (в июле-декабре 1513 года), был адресован прежде всего конкретному правителю – внуку знаменитого Лоренцо Медичи Великолепного (1449—1492) Лоренцо II Медичи (1492—1519), которого автор надеялся вдохновить и подвигнуть на великое дело – объединение разрозненной тогда Италии. Считая эту цель священной, Макиавелли советовал ему не стесняться в средствах, что и получило впоследствии название «макиавеллизма».

Сам же Макиавелли в этом трактате старался доказать, подкрепляя свои обобщения и выводы многочисленными примерами из древней и современной ему истории Европы (и, в особенности, родной ему Италии), что государям и нельзя действовать иначе, поскольку такова природа людей и самой политики как искусства управления государством. В итоге трактат его приобрел характер краткого руководства по искусству политики и впоследствии стал настольной книгой для многих государей Европы и мира (одним из первых ее приказал перевести для себя и своих детей турецкий султан Мустафа III – младший современник Макиавелли).

Но для российского читателя знаменитая книга Макиавелли обладает тем недостатком, что все примеры ее почерпнуты из нерусской истории, которая нашему читателю либо плохо известна, либо неинтересна, и потому трактат великого флорентийца не обладает для нас той степенью поучительности, которую он, несомненно, имеет для читателя европейского. Поэтому мы и сочли полезным перевести это выдающееся произведение не только на наш язык (что давно уже сделано другими 1 ), но и, так сказать, – на язык российской политики, наполнив его примерами из нашей собственной истории, в том числе и новейшей. При этом все общие положения и выводы здесь принадлежат самому Макиавелли (или сформулированы в его духе), но все иллюстрации к ним принадлежат нам.

Что из этого получилось – судить читателю.

16 января 2016 года.

Леонид Пронский: Мессер, позвольте начать с одного личного вопроса.

Что побудило Вас написать вашего «Государя»?

Никколо Макиавелли: Несчастия моей родной Италии, мой многолетний опыт в ее делах и непрестанное изучение дней минувших. Положив немало сил и усердия на обдумывание всего того, что я успел узнать, я заключил свои размышления в небольшом трактате, которому и дал название «Государь», намереваясь преподнести его в дар Его светлости Лоренцо деи Медичи. Пусть не сочтут за дерзость, что человек ничтожного и низкого звания взялся обсуждать и направлять действия государей. Как художнику, когда он рисует пейзаж, надо спуститься в долину, чтобы охватить взглядом горы и холмы, и – подняться в гору, чтобы охватить взглядом долину, так и здесь: чтобы узнать характер народа, надо быть государем, а чтобы постичь природу государей, надо принадлежать к народу.

Знаю, что многие писатели и даже молодой наследник короля Пруссии, движимые благородными чувствами, составили подробные опровержения моего трактата 2 . Но мне по-прежнему нечего добавить к словам моего соотечественника 3 , заметившего как-то, что упомянутому государю следовало бы писать свое опровержение не до, а после того, как ему самому уже довелось поцарствовать. Имея намерение написать нечто полезное для людей понимающих, я предпочел следовать правде не воображаемой, а действительной, в отличие от многих, кто изображает республики, каких в действительности никто не знавал и не видывал. А расстояние между тем, как люди живут и как должны бы жить, столь велико, что государь, отвергающий действительное ради должного, действует скорее во вред, нежели на благо. Желая исповедовать добро во всех случаях, он неминуемо гибнет сам и губит свое государство, сталкиваясь со множеством людей, чуждых добру.

Почему наш царь Николай II потерял власть над Россией?

Н.М.: Любого государя подстерегают две опасности – одна изнутри, со стороны подданных, другая извне – со стороны сильных соседей. С внешней опасностью можно справиться при помощи хорошего войска и хороших союзников; причем тот, кто имеет хорошее войско, найдет и хороших союзников. Что же касается подданных, то они состоят из знати и народа, ибо нет страны, где не обособились бы два эти начала. Знать желает подчинять и угнетать народ, народ же не желает находиться в угнетении; поэтому взаимная их вражда и ненависть друг к другу естественны и неустранимы. Из этой-то вражды и ненависти и возникает власть государя, под защитой которого каждая из сторон надеется блюсти свои интересы.

Поэтому государь, желающий обуздать народ, всегда может рассчитывать на знать, а желающий укротить знать всегда может рассчитывать на поддержку народа. Когда ваш первый царь, Иван IV почувствовал сопротивление и даже угрозу себе со стороны знати, он неожиданно выехал со всем двором из Москвы в Александровскую слободу, откуда прислал в столицу две грамоты: одну – боярам, другую – народу. В первой он сообщал, что «от великия жалости сердца, не хотя их изменных дел терпети, оставил свое государство и поехал где вселитися, иде же его, государя бог наставит». Народу же он отписал, «чтобы они себе никоторого сумнения не держали, гневу на них и опалы никоторые нет».

Исчезновение государя ужаснуло и тех, и других. «Х кому прибегнем и хто нас помилует и хто нас избавит от нахождения иноплеменных?», – возопил народ и бросился к хоромам знати, требуя, чтобы те покаялись перед Иваном и упросили его вернуться на царство. «А хто будеть государьских лиходеев и изменников, и они за тех не стоят и сами тех потребят», – пригрозили москвичи. Боярам пришлось повиниться перед государем и согласиться на его «опричнину», от которой последовал вскоре великий террор, загубивший тысячи знатных душ. Так этому государю удалось укротить свою строптивую знать с помощью народа.

Но и государь должен опасаться своих подданных.

Кто же из них опаснее?

На первый взгляд – народ, ибо, если он разойдется, с ним ничего нельзя поделать, так как он многочислен. Со знатью же расправиться можно, ибо она малочисленна. Кроме того, государь не волен выбирать народ, но волен выбирать знать, ибо его право – карать и миловать, приближать или подвергать опале. И все-таки знать опаснее народа, так как нельзя честно, не ущемляя других, удовлетворить притязания знати, но можно – требования народа, потому что у народа более честная цель: знать желает угнетать народ, а народ не желает находиться в угнетении. Народ многочислен, но ему труднее сговориться, поэтому он, на худой конец, лишь отвернется от государя, тогда как от враждебной знати можно ожидать и большего, ибо она дальновидней, хитрее, загодя ищет путей к спасению и заискивает перед тем, кто сильнее.

Поэтому самое опасное для государя – тайный заговор знати.

Но, как показывает опыт, заговоры возникали часто, а удавались редко. Объясняется же это тем, что заговорщик не может действовать в одиночку и не может сговориться ни с кем, кроме тех, кого полагает недовольными властью. Но открывшись недовольному, ты тотчас даешь ему возможность стать одним из довольных, так как, выдав тебя, он может обеспечить себе всяческие блага. А когда с одной стороны выгода явная, а с другой – сомнительная, и к тому же множество опасностей, то не выдаст тебя лишь тот, кто является преданнейшим твоим другом или злейшим врагом государя. Поэтому заговор может состояться лишь в условиях широкой ненависти или презрения к государю со стороны граждан.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.