Галерея неудачников

Хомич-Журавлёва Ольга

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Галерея неудачников (Хомич-Журавлёва Ольга)

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Уважаемый читатель, перед вами сборник рассказов и повестей, написанных в разное время. Раньше я всегда считала себя поэтом. Конечно, давно в детстве я сочиняла легенды, но со временем они забылись и стали выплывать в памяти в более старшем возрасте. Постепенно вслед за статьями – в газеты, за сценариями концертов и сказок, начали рождаться рассказы. Самый первый рассказ – «Везунчик» возник сам по себе за несколько минут и даже удивил меня увиденными деталями. Потом появились первая книга фантастики «Ликвидатор», затем мистический роман «Доктор Мазур», рассказы, повести. Когда было написано несколько рассказов и повестей, я объединила их в циклы «Галерея неудачников», «Реальные истории», «Выжившие», «За гранью реальности». В данный сборник, по разным объективным причинам, вошли не все истории. Может быть, когда-нибудь, и оставшиеся за кадром произведения увидят свет.

А теперь, дорогой читатель, предлагаю вам погрузиться в миры, которые мне посчастливилось увидеть.

Галерея Неудачников

Взлёт Вовы Лодочкина

Ироническая мистика

Вова Лодочкин был хорошим малым. Точнее сказать, обычным. Как все. По крайней мере, как большинство. Жизнь его текла по накатанной колее. Он исправно ходил в садик, не досаждая воспитателям. Благополучно пережил десять лет школы, не нажив врагов. Правда, и друзей у него не было. По счастливому стечению обстоятельств ни одна девушка не вскружила ему голову. Вова удачно поступил в недорогой столичный институт, где прилично учился, пока однажды на сопромате у него не съехала «крыша». И поехала она в общем вагоне, где он весьма неудобно расположился на третьей полке. Сам Вова даже и не заметил своего столь странного перемещения. Ему по-прежнему казалось, что он спокойно спит, облокотившись на стол в аудитории, а ненормальная Елизавета Савична мучает его и сокурсников своими бредовыми познаниями.

Выставили Вову Лодочкина на конечной станции в Красноярске. На все вопросы о месте жительства и имени личности он, гримасничая, отвечал:

– Я учил, правда, учил, но не помню.

Никаких документов при Вове не было. После долгих расспросов милиционер вздохнул, махнул рукой и отвез джинсового студента в надлежащее место.

В психлечебнице к Вовочке относились хорошо. Он вкусно кушал, сладко спал на чистой и мягкой постели. И никто не устраивал семинаров по сопромату, что Вову Лодочкина, конечно же, устраивало.

Каждый вечер, новоиспеченный не буйный шизофреник Лодочкин, гулял в саду среди опадающей листвы и нелепых скульптур советского периода. Каждый раз, стоя у какого-либо посеревшего от времени изваяния, он начистоту выкладывал все, что знал по сопромату, при этом нарекая каждую скульптуру Елизаветой Савичной.

И так текла его студенческая жизнь, во время которой Вова узнавал всё новое и новое по сопромату, и он уже было приготовился сдавать сессию, как неожиданно одна из скульптур заговорила с ним:

– А я не Елизавета Савична. Ты чего, парень, тоже ненормальный? Надо же, такой молоденький, а уже псих.

– Так вы что, новый преподаватель? Жаль. Я к Елизавете Савичне уже, знаете ли, привык. А вас как зовут?

– Света.

– А по отчеству?

– Да я не помню уже.

– Теперь, значит, вы будете преподавать сопромат?

– Нет.

Вова Лодочкин опешил. Он вгляделся в фигуру, и та вдруг приобрела вполне чёткие формы женщины с печальным лицом.

– А вы красивая. Но как же сопромат? Кто теперь будет меня учить?

– Я могу учить. Хочешь научиться летать?

– Нет, это вы, наверное, ненормальная. Я точно знаю, что люди не летают. То есть летают, но только на подручных средствах, на самолётах или воздушных шарах. А так, чтобы самим взлететь… Вот йоги, говорят, летают…

Девушка, не слушая размышлений Вовы, прищурившись, вглядывалась в кучевые облака, которые втягивали в себя закатное солнце, при этом окрашиваясь в нереально красные тона.

– «Отчего люди не летают так, как птицы? Нет, говорю, отчего люди не летают, как птицы?..» Это Островский, – она неожиданно строго взглянула на Вову. – Но не тот, у которого закалялась сталь.

– «Гроза», – Вова кивнул и задумчиво произнёс. – Я помню, читал. Только сложно было пьесу читать. Там ещё девушка плохо кончила со своими мечтами о полётах.

– А я кончила хорошо, – в голосе прозвучали нотки упрямства. – Она несчастная. У неё ничего не получилось. А я научилась летать. Это же так просто. Главное знать, как. Вот смотри: отталкиваешься от земли, вскидываешь руки и плавно, без рывков ими взмахиваешь.

Дама с легкостью оторвалась от земли и взлетела. Сделав круг над Вовой Лодочкиным, она снова опустилась на землю. Вова потер глаза:

– Наверное, я сошел с ума.

– Это мир сошел с ума. Как только я начала летать, меня упекли в психушку.

– В какую психушку?

– Ты что, больной?! Ах, да… Бедный… По-твоему, мы сейчас где находимся? Угадай с трёх раз. Уж явно не в санатории. Психиатрия это, мальчик мой, больница для душевнобольных.

– Так вот почему сопромат отменили.

Девушка залилась неимоверно заразительным смехом. Еле остановившись, произнесла:

– Нет, ты точно больной. А жаль. Такой умный со стороны. И симпатичный. Я так хотела кого-нибудь научить летать. Но никто не хочет. Все от меня шарахаются. И ты, бедненький, психом оказался, – глаза душевнобольной заполнила слюда слёз.

И тут, у Вовы Лодочкина совершенно неожиданно встала на место «крыша». Он огляделся и увидел, что стоит в незнакомом саду. Уже глубокая осень, на нём теплый тёмно-серый халат, а напротив стоит печальная девушка неопределенного возраста.

– А… что со мной произошло? Почему я здесь? Что это за место?

– Неужели очухался? Что ж, в этом отделении я уже видела подобные случаи. Вот только летать никто не хочет.

Вова Лодочкин был рассудительным человеком. А теперь, когда его «крыша» снова заняла законное место, он, как всякий нормальный человек, криво усмехнулся, услышав несусветную глупость.

– Девушка… это… женщина… Вам, может быть, присесть надо?

– Неужели вы, молодой человек, даже не хотите попробовать? – не обращая внимания на суетливое бормотание студента, задумчиво произнесла сумасшедшая.

– А почему бы и нет? – начал подыгрывать ненормальной Вова Лодочкин, чтобы у той не случился нервный припадок.

– Тогда повторяй за мной все движения.

И Вова Лодочкин к своему безмерному удивлению взлетел вслед за печальной дамой. Ему показалось, что он снова сходит с ума.

Они кружились над городом, а люди, вопя, показывали на них, кто-то просто стоял с открытым ртом, а в приемном отделении психбольницы уже раздавались первые звонки с сообщениями о массовой шизофрении.

– Куда летим? – спросила Вовочку Света. – Может быть, к тебе, в институт, к твоей ненаглядной Елизавете Савичне?

И тут Вова Лодочкин понял, как опротивел ему и сопромат, и институт, и нудная Елизавета Савична, и неуютный столичный город с безумным ритмом жизни.

– Я хочу к маме, в Ростов, – неожиданно жалобно произнес Вова.

– Нет ничего проще, – кивнула головой Света.

И они, размахивая рукавами больничных халатов, не спеша, полетели на запад, в Ростов.

Северодвинск 1994 год

Белая яхта

Ироническая новелла

Наталия Гелионовна Эрзистон считала себя крайне несчастливым человеком. Лишь однажды в жизни ей повезло – небеса облагодетельствовали её рождением на берегу Черного моря, и проживанием в частном доме курортного городка Анапа. На этом её везение и закончилось. Любимый папочка, воспитывавший Наталию до семи лет, уплыл в очередной раз в Амстердам, в чине судового матроса, да так и остался на сытом западе. Мамочка, всю жизнь, проработавшая врачом, практически не бывала дома, между дежурствами в какой-то больнице, подрабатывая сиделкой у состоятельного чиновника, ухаживая за его маразматической тещей. Присматривала за Наталией старушка соседка, которая целыми днями сидела перед телевизором, сутками поглощая мыльные оперы.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.