Мухобойка, соль и лошадь-качалка

Миллер Елена

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Мухобойка, соль и лошадь-качалка (Миллер Елена)

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Нарисованный человек

– Вам когда-нибудь приходилось панически, до дрожи в коленях, бояться то, что вы сами же и создали несколько часов назад? – Аполлинарий, сказав это, грустно засмеялся, наполнил свой стакан светлым соком, но пить не стал. Медленно прошелся по скрипучему полу от стола к окну, повернулся к гостям. – А ведь я не трус!

– Это все обостренное воображение! Плод работы неординарного, гениального ума! – громко, через весь зал ответил хозяину дома длинный, карикатурно лысеющий вертлявый мужчина, похожий на учителя пения.

– Возможно, ты и прав, Лелик! – величественно кивнул Аполлинарий, густая, запутанная надо лбом в затейливую спираль шевелюра качнулась в такт движения головы. Выглядел хозяин дома внушительно, громоздко, но говорил высоким, практически женским голосом. – Однако от этого не становится легче. Я будто бы сам себя запер в одной клетке со своими кошмарами и сам же, не переставая, порождаю их еще и еще, день за днем.

– Ах, Боже мой! – махнула голубым веером Рина, миловидная блондинка, отличающаяся той самой стандартной красотой, которая приобретается в дорогих салонах и клиниках. – Для меня так дико это слышать! Помилуйте, но ведь ты, маэстро, называешь «кошмарами» ни что-нибудь, а свои бесценные шедевры!

– Действительно! Ужас! – очень манерно и подобострастно поддакнула вторая блондинка, сидящая рядом. Для того чтобы нагляднее показать собравшимся весь объем своего ужаса, она ладонями начертила в воздухе большое «сердечко» и затем указала длинными загнутыми ногтями указательных пальцев себе на уши. – Это так режет слух! Для меня картины великого Аполлинария Куцего – священны!

– Ну, уж это слишком…. Ей Богу, слишком. – Непритворно смутился хозяин дома, снова качнул головой.

– Но почему? – вскинул вверх острые плечи вертлявый гость, тряхнул длинными, легкими, как пух одуванчика волосами. – Здесь нет никакого преувеличения!

– Это, конечно, скро-омность! – протянул еще один гость, модник Вадим в джинсовом, мастерски застиранном костюме, надетом так, что казалось – короткая куртка мала настолько, что никогда не застегнется на круглом животе. – Но я полагаю, что выражу общее мнение, заявив, что Аполлинарий – гений!

– Гений! – с восторгом крикнула манерная блондинка, подняла вверх свой бокал с шипучим вином.

– Ура! – присел в шутовском поклоне гость в застиранной джинсе.

– Виват Аполлинарию Куцему! Потрясающему художнику и человеку! – экзальтированно присоединился к нему вертлявый Лелик.

Все находящиеся в большом зале начали наперебой выражать свой восторг и безмерное восхищение. На этом фоне всеобщего ажиотажа вокруг хозяина дома один из гостей выглядел, по меньшей мере, странно. Высокий мужчина с холодным отстраненным взглядом, отвлекшись от партии в шахматы, в которые он играл сам с собой в углу зала за низким столиком, медленно оглядел шумную компанию. За весь вечер этот гость не проронил ни слова, казалось, его вообще мало интересовало происходящее в доме у реки. Аполлинарий этот цепкий долгий взгляд заметил, усмехнулся, но прерывать поток хвалебных выкриков не стал, терпеливо дождался, когда он иссякнет сам собой.

Когда собравшиеся поутихли, хозяин дома значительно поднял руку, и на первом этаже большого дома воцарилась тишина.

– Спасибо! Спасибо. Поверьте, я глубоко тронут вашими словами, вашим доверием к моему скромному дару живописца! Не возражайте! – тут же повысил он голос, увидев, с какой готовностью вскинулся порядком захмелевший Вадим. – Этот дар действительно, невелик. Но я умножил его на многолетний труд и мой жизненный опыт, поэтому, соглашусь, мои картины чего-нибудь да стоят….

– …Это все скромность…. – чуть слышно успел еще раз выдохнуть Лелик, коротко зажмурившись.

– Думаю, пора объяснить, зачем я пригласил всех вас в свой дом, зачем я так долго испытываю ваше терпение к моему не самому приятному обществу. Все вы – мои давние, проверенные жизнью друзья. Каждый из вас мне по-своему дорог, каждому я обязан какими-то ключевыми моментами моей скромной биографии. Моя дорогая сестра. – Аполлинарий стаканом указал на невысокую даму, наряженную в подобие индийского сари немыслимой расцветки, идеально подходящее к ее крашеным красным волосам. За ее спиной, держась за изголовье кресла, стоял мужчина с грустными глазами и грушевидным носом, облаченный в светлый льняной костюм, смахивающий на пижаму. – Моя дорогая сестра Илона и ее муж Гоша. Вы, конечно, и есть моя семья. Благодаря вам этот дом до сих пор не превратился в запущенный хлев, а я сам не знаю, что такое прозаическое, унизительное для художника бремя бытовых проблем.

– Приятно, что ты это признаешь! – усмехнулась дама. Когда она заговорила, бросилась в глаза ее необыкновенная похожесть с братом. Она так же величественно склонила голову и капризно выгнула пухлую нижнюю губу. – Но мы рады, что все эти годы были рядом с тобой. Приятно было ловить на себе отблески твоей популярности!

– Все язвишь. – Безо всякого раздражения улыбнулся Аполлинарий. – Впрочем, я знаю, что ты любишь меня, Илона. И не о чем тут больше говорить.

Красноволосая дама хотела было что-то сказать в ответ, но Гоша поспешно положил ей руку на плечо, и она сжала губы.

– Мой чудесный друг – Вадим! Вадим Белкин. – Художник обратился к восторженному бодряку в джинсовом костюме. – Сколько часов мы провели в беседах о смысле жизни, о тайнах мироздания и миссии человечества?

– Миллион! – не задумываясь, радостно выпалил Вадим.

– Если бы за нами записывали эти беседы, получился бы огромный душеполезный трактат, толщиной в километр!

– Не меньше! – так же радостно поддакнул круглый бодряк.

– Я благодарю тебя за все немыслимые, невероятные идеи, которые ты высказывал у меня в гостях, за все твои бредовые трактовки устройства Вселенной и Разума! За то вдохновение, которое посещало меня всякий раз после наших сумасшедших споров!

Вадим театрально расшаркался, приложив руку к груди.

– Антоша! – Аполлинарий приблизился к невысокому красавцу, будто сошедшему со старых рекламных плакатов. – Великий человек!

– Я протестую….! – красавец качнул головой, повел плечами.

– Никаких протестов! – прервал его художник. – Тоша Гирин – владелец знаменитой галереи «Ось»! Ты построил ее с нуля, с первого кирпича! Год за годом ты вкладывал в нее силы и знания, возводил Храм Искусства по пикселю, по крупице. Теперь галерею «Ось» знают все! Где самые громкие скандалы и продажи? В «Оси»! Где самые грандиозные презентации и самая изысканная тусовка?

– В «Оси»!!! – услужливо выкрикнул Вадим.

– Антоша – маг! Так же как и его верный помощник, его правая рука – Лелик Дудкин. – Аполлинарий указал на лысеющего гостя, волосы на голове которого росли по окружности, оставляя центральную часть черепа в идеальной пустоте, по краям же спускаясь на плечи и лопатки длинными легкими прядями.

– Ой…. Ну, честное слово, зачем ты так. – Длинные редкие волосы Дудкина взмыли вверх, будто наэлектризованные. – Мне неловко.

– Ну-ну…. – подбодрил его хозяин дома. – Олег Дудкин – известный в наших кругах искусствовед. Сколько раз ты закрывал меня своей грудью, вставал как скала между мной и толпой критиков!

– Это, конечно, преувеличение. – Грустно отмахнулся Дудкин. Тут же почему-то заговорщицки подмигнул Куцему. – Но твои желания для меня всегда были законом, ты это знаешь!

– Знаю. – Подмигнул ему в ответ художник. – Поэтому ценю тебя!

Дудкин натянуто улыбнулся в ответ, положил в рот огромную клубнику в шоколаде.

– Рина! – голос Аполлинария сделался очень высоким, восхищенным. Блондинка, услышав свое имя, подалась вперед, затрепетала, впилась взглядом в самые губы маэстро. – Сколько лет мы знакомы?

– Много. – Кокетливо ответила Рина. – Лет десять….

– Рина Галкина. – Нараспев произнес Аполлинарий. – Потрясающая женщина! Спортсменка! Моя муза и бесподобная модель. А с недавних пор еще и живописец!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.