Меняю совесть на шоколадку

Клёнов Алексей

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Меняю совесть на шоколадку (Клёнов Алексей)

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Лох копеечный

Ах, как некстати эти трое чертей ко мне ввалились! Я бельишко в тазу замочил, супчику сварил со свежей зайчатиной, а тут нате вам – принимай гостей нежданных. Хотя таких и гостями то назвать язык не повернется. Ворвались в домишко, едва я только успел по глупости своей открыть засов. И тут же покатился по полу от немилосердного удара по фейсу, под матюки и скотский гогот. И вот теперь сижу я в уголке своего, можно сказать, дома, связанный по рукам и ногам, с подбитым глазом, злостью немереной в душе и полным ералашем в башке. Хотя нет, в голове малость утряслось. Теперь и рассмотрел своих визитеров получше, и кое-какую начальную информацию получил. А они сидят, сволочи, в жарко натопленном доме, разомлевшие после февральской метели, и ждут мой супчик из зайчатины. Спеленали меня, черти, качественно. Хотя чего им меня троим да при оружии опасаться? Каждый из них порознь из меня фарш сделает не особо и вспотевши, а уж как все трое, так и в муку перемелют. Что я, Тайсон или какой-нибудь другой Шварценеггер? Клоуны, еще бы кляп в рот засунули. Тут кричи, не кричи – а до ближайшего человека верст двадцать. В такую непогодь и охотников то в лесу не сыщешь, хотя браконьерят сельские мужички, грешным делом…

Особенно злобно на меня рыжий верзила посматривает. А что плохого я ему сделал? Напротив, это он мне в глаз засветил. Рожа у него совершенно зверская, и без справки видно каким ремеслом на жизнь себе зарабатывает. А вот умишком он, кажется, скудноват. Да и зачем оно ему при такой то комплекции? Погоняло у него, насколько я расслышал, для такой внешности ну просто издевательское. Фунтик. Хотя может он и добрейшей души человек, просто у него имидж такой. Но все равно обидно. За мультяшного поросенка. Вот уж кто ни в чем не провинился.

Второй из троицы внешностью не обделен. Как, скажи, их господь параллельно с этим Фунтиком лепил, да дозировку перепутал. Красавчик. Ну, просто денди. Бабы по нему, поди, сохнут как пшеничка в неурожайный год. Высокий, подтянутый, ни грамма лишнего жирка. Волосы черные, с отливом. Правда, имечко у него посконное – Сеня. А может и кличка, леший их разберет. Так он для меня Сеней и останется. Может статься, что и навсегда. М-да… Но самый опасный вон тот, лет сорока и с солидной залысиной. Череп у него угловатый, усы, с сединой уже, щеточкой. Но самое главное – взгляд. А взгляд у него волчий. Уж в этом я разбираться научился, в том числе и на собственной шкуре. Такие как Сеня бывает и отметелят, но как-то, между прочим, без особого рвения, словно руки замарать боятся. Амбалы вроде Фунтика могут отмудохать так, что месяц будешь синяки примочками сводить и кровью, прошу пардона, писать. А вот такие не шибко и злобные и красноречивые, если уж решат, что ты для них хоть малейшую опасность представляешь, режут насмерть, холодно и без злобы. Вроде как не хватающие с неба звезд, но твердые профессионалы свою работу делают. Без энтузиазма и полета фантазии, но весьма качественно.

А Фунтик, подлец, между тем прекратил тяжелую работу мысли (почти явственно скрип шариков слышался) и хрипло спросил:

– Вольф, а может замочить его сразу? Мороки то сколько.

Первым делом я восхитился своей наблюдательностью. Ух ты! Как я верно то угадал типаж. Кличку усатому дали – точнее некуда. А полторы секунды спустя до меня дошел и смысл сказанного. Признаюсь, совсем нехорошо мне стало. С натурой этого волка я, видимо, не ошибся. И если он сейчас подойдет ко мне и хладнокровно перережет глотку душа моя, витая над моим же телом, не слишком удивится. Грустно, граждане. И это вместо «здрасьте» и «спасибо»?..

Вольф между тем посмотрел на меня задумчиво, без всякой неприязни решая мою судьбу. Как говорится, ничего личного. Ну, и за то вам, барин, премного обязан. Если и пришьют, то полюбовно. Может, даже в снежок закопают.

Однако видно не пришло мое время, поживу еще. Лениво оттолкнув от себя пустую тарелку, Вольф обидел Фунтика отказом:

– Не спеши. Сколько нам тут еще сидеть неизвестно. Обслугой ты будешь заниматься? Посуду вон помыть надо, не люблю беспорядка. Пожрать, опять же, сготовить. Да и жратвы у него как видно не склады, а вот зайчатинка на столе свежая. Сдается мне, что живет он в этой дыре по большей части натуральным хозяйством. Ты нам дичь будешь поставлять, или его в лес погонишь?

Ну, спасибо, благодетель ты мой. Если б мог – расцеловал бы во все щеки! Видать и впрямь еще поживу. А Фунтика даже жалко стало, столько на его роже разочарования написано. Он, может, и смолчал бы на такой облом, видать Вольф у них в большом авторитете. Но тут Сеня, по недомыслию, масла в огонь подлил:

– Слышь, Фунтик, ты при нем в вертухаях ходить будешь. Он в лес, и ты в лес. Он в сортир, и ты…

А может статься, что и не по недомыслию. Как-то уж очень ощутима между ними неприязнь, в чем я в дальнейшем имел возможность убедиться. Ах, как Фунтик сорвался! Как он на Сеню зыркнул и как на него орать стал. Прелесть. У меня даже мыслишка одна в голове мелькнула, дай Бог не последняя. Но додумать я ее в тот момент не успел. Вольф на обоих прикрикнул, и отчитал как сопливых:

– Заткнитесь, оба. Мне ваш бедлам сегодня в зубах уже навяз. Говорливые стали. Я из-за вас, бакланов, едва не спалился. Я дело поставил, все просчитал. Вам, чмырям, только и нужно было мешки взять. Взять, мать вашу! А не из мертвых рук выдернуть. Кто двоих жмуриков нарисовал? Кто всю ментовскую на уши поставил? Из-за кого мы здесь будем торчать невесть сколько? Еще кто голос повысит рожу раскрою, так и знайте.

Подействовало, заткнулись оба. Видать и впрямь Вольф в серьезном авторитете. Сеня только малость смущенно зыркнул и примирительно пробубнил:

– Да ладно, шеф. Подумаешь – два жмура? Мы-то целы, и свое взяли. Одного не пойму: на хрена ты нас в эту дыру завел?

Вольф сонно зевнул и пояснил как недоумку:

– А потому, что кто-то из троих должен башкой соображать. А не как ты – задницей. Менты сейчас по трассе и железке рыщут. Во всех деревеньках участковые на нас сориентированы. Я уж про райцентры и областной центр не говорю, там у них «Перехват» на «Перехвате». У ментов мышление прямолинейное. Они по прямой нас ищут, а мы уходим зигзагами. Кому в голову придет нас искать в этой дыре? Даже если вертолеты поднимут в такую пургу, что сомнительно, ни хрена летуны дальше лопастей не увидят. И следов наших давно уже нет. Так что пусть ищут, хоть с собаками. И вообще, мыслители фуевы. Давайте спать. Устал я нынче…

В общем то, что это за гости такие пожаловали, я с ходу просек, немало таких повидал за последние двенадцать лет. Они, конечно, существенно изменились за последние годы. Не ходят больше в малиновых пиджаках, распальцовкой не так откровенно балуются. Наиболее удачливые давно уже в серьезном бизнесе, а кого Господь фартом обделил – на погосте. Но суть их от этого не переменилась. Собственно, со знакомства с такими вот братками и начались мои многолетние скитания по подвалам, чердакам, свалкам и прочим ну очень «уютным» и приспособленным для жизни местам. Потому что я – бомж. Не по призванию, по обстоятельствам. А ведь был и я когда-то симпатичным человеком и гражданином. Сначала СССР, потом – России. Правда, российским гражданином я был весьма ограниченное время, два годика с небольшим, потому особо во вкус войти не успел. В современной России я все больше обретаюсь бомжем беспаспортным. Потому что осенью девяносто третьего, в самый, так сказать, разгул демократии, люберецкая братва сделала мне предложение, которое и надо было бы принять, да мне тогда, идиоту, соображалки не хватило. Воспитание было идейное, замешенное на суррогате морального облика строителя коммунизма. А предложили, в общем, то по-божески: в обмен на мою квартиру приличную комнатуху в коммуналке. Правда, на окраине. Я еще подумал, что на работу будет далеко добираться. Вот уж точно – болван! Очень скоро я остался и без работы и без квартиры. А какая хорошая была квартирка! И ведь досталась то на халяву, под занавес советской власти, как молодому специалисту. Сейчас квадратный метр в том районе стоит столько, сколько при советской власти трехкомнатный кооператив. Братки демократичные перспективу распознали конкретно. В результате я оказался на свалке избитым до полусмерти, без гроша в кармане и документов. Когда же пришел в себя и пошел жаловаться в милицию, менты на меня как на редкостного шизоида посмотрели. Стоит худющий бомжара без имени, и требует вернуть якобы отобранную у него, якобы не хорошими редисками якобы принадлежащую ему однокомнатную квартиру, практически в центре первопрестольной. А квартирка то уже продана, и документики нотариусом заверены. Честь по чети, с моей подписью…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.