Кутюрье Биберман и его еврейское счастье

Стеблиненко Сергей

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Кутюрье Биберман и его еврейское счастье (Стеблиненко Сергей)

Дом на распутье

Жил-был дом. Стоял он вдали от больших проспектов среди уставших от летнего зноя акаций и расплывшегося, словно чернильная клякса в школьной тетради асфальта. Дом был так стар, что, казалось, прогибался от каждого дуновения горячего южного ветра.

В когда-то шумном и многоквартирном теперь проживали, а, вернее, доживали последние дни всего несколько семей. К счастью, никто из них не собирался отходить в мир иной, а лишь переезжать в новые квартиры. Умирал сам дом – ветхий, как Завет, пропитанный историями своих бывших обитателей, словно торт Наполеон кремом, взбитым на свежих сливках, купленных у известной всему городу молочницы.

Вы будете смеяться, но «Привоз» был тоже рядом – в пяти кварталах от дома. Правда, обитатели «клоповника» не имели привычки на него ходить. Они туда ездили.

Для этого нужно было пройти вверх до Старопортофранковской и дождаться трамвая. Трамваев было два. Вернее, их было гораздо больше, но все они имели только два номера – «5» и «28». Отстояв на остановке привычные 20 минут, растолкав спелых, как фонтанские помидоры, молодух и наглых, как швейная машинка «Зингер» старушек, искатели приключений могли почувствовать себя настоящими пассажирами. Причем, с полным комплектом ингредиентов – отдавленными ногами, мозолями на ребрах, но с проездными билетами, купленными у царящей над всем этим миром кондукторши. Она сидела на специальном, поднятом вверх сиденье в конце вагона и контролировала все происходящее на территории вверенного ей вагона. Именно от нее зависела безмятежная жизнь путешественников в течении всех трех остановок отделяющих счастливых обитателей ближней Молдаванки от вожделенного «Привоза». Она сидела, как наседка, присматривая за курчатами, как в этих краях привыкли называть бройлеров, и вычисляла в толпе знакомых карманников. Когда ее зоркий взгляд вычислял до боли знакомую физиономию с ангельским выражением на всю морду, она нажимала рычаг за спиной. Трамвай с диким скрежетом тормозил, двери открывались и обезвреженный щипач покидал вагон.

Непонятными оставались две вещи – уходил он с добычей или нет, и было это спасение от него пассажиров или совсем наоборот, его от сильно разгневанных жертв. Впрочем, никто особо не возмущался – все понимали, что и зоркая контролерша, и выставленный из вагона босяк лишь выполняют свою обычную повседневную работу.

Кстати, молодухи всегда пахли… чаем. Видимо, едва вынесенный с находящейся там же чаеразвесочной фабрики чай от соприкосновения с пылкими телами успевал завариваться еще до того, как попадал к перекупщикам с «Привоза». Выносился он обычно в бюстгальтерах, или, как тогда говорили, «на грудях» (с ударением на втором слоге). Говорят, запах чая на телах девчат оставался ещё долго, чем и выделял их из толпы пропахших кровью работниц мясокомбината и пышущих творогом барышень молзавода № 1. Следует отметить, что мужчины часто разочаровывались уже при первом серьезном свидании, ибо размер бюстгальтера не всегда соответствовал вложенным в него естественным прелестям.

Но вернемся к нашему дому, волею времени зависшему между жизнью и смертью, но по привычке прочно удерживающему самых верных своих жильцов.

Кутюрье Биберман

Фамилия Биберман была широко известна в Одессе щедрым разнообразием талантов своих многочисленных представителей, невероятным трудолюбием и предельно трепетным отношением к своему делу. За более чем столетнюю историю пребывания в городе, Биберманы торговали контрабандной мануфактурой, лечили хронический геморрой, учили латыни гимназистов, взывали к богу с кафедры синагоги Бродского и даже под псевдонимом Майоров возглавляли Губком ВКП (б). Их неоднократно награждали, благодарили, судили и выпускали, а упомянутого выше Бибермана-Майорова даже избрали в члены Политбюро и расстреляли у одной стены с выдающимися деятелями партии и правительства. Таким образом, биржевые ведомости, справочник врача-проктолога, тора и уголовный кодекс членам семьи Биберман были одинаково не чужды.

Семён Моисеевич Биберман, в отличие от своих знаменитых предков, не знал латыни, игнорировал геморрой, путал заповеди Моисея и не стремился в члены Политбюро. В общем, был нормальным советским человеком, честно работающим на благо любимой Родины и тихо подрабатывающим на самого себя. Дядя Сеня в свои 68 лет бегал трусцой от инфаркта, судился с ЖЭКом и клёпал на кухне американские джинсы «Леви Страус». Этот «Страус» действительно был левым, являлся плодом совместно производства дяди Сени, Шурика и Фиры Марковны и зиждился на поставках фирменных комплектующих материалов славными китобоями орденоносной флотилии «Слава», небольшие китобойные судёнышки которой могли прыгать через льдины, находится в океане больше года и прятать за своими переборками тонны высококачественной и чрезвычайно необходимой контрабанды.

В своё время кутюрье Биберман считался непревзойдённым художником крупных форм. Видные мужчины, рубенсовские женщины и упитанные отпрыски приличных фамилий, чьи габариты перевалили далеко за 60-й размер 2, 3, 4 и даже 5 роста стояли к дяде Сене в очереди, в надежде прикрыть свою необъятную плоть. Дядя Сеня старался помочь всем, работал в две смены и даже брал работу на дом, что легло в основу чрезвычайно громкого уголовного дела, в котором принимали посильное участие не только коллеги по ателье высшего разряда «Белая акация», но и 325 бывших клиентов, пришедших на суд в добротных костюмах незаконного пошива «а-ля Биберман». Общими усилиями прокурора, защитника и свидетелей суд всё расставил по своим местам – коллеги по ремеслу застрочили на швейных машинках с удержанием 30 % от настроченного, оформившие явку с повинной свидетели разошлись по домам с позором, а бывший ударник труда Биберман гордо направился в места не столь отдалённые, сколь недоступные осваивать новый крой телогреек ватных ГОСТ 56432-64. Восьми лет вычеркнутых из сознательной жизни мастера вполне хватило на переосмысление всей последующей биографии гражданина Бибермана. Дядя Сеня больше не рвал пуп на казённой работе, а старался незаметно шить на дому, тем более что старая клиентура медленно сползалась к нему со всего города, стыдясь своего предательства и на чем свет вспоминая ловкого прокурора, преступным путём сфабриковавшего злополучную явку с повинной. Так продолжалось около десяти лет, пока светлый луч перестройки не озарил невзрачные строения ближней Молдаванки с покосившимися стенами, протекающими крышами и вечно забитой канализацией. Нечто подобное старожилы уже наблюдали в 17 году, только без митингов, субботников и взятия пьяными матросами центрального телеграфа.

Перевозбужденные верой в обещанное завтра подпольные цеховики медленно, но уверенно выползали из насиженных нор. Бойкие посредники носились по старым улицам, ныряли в аварийные подъезды и выныривали с увесистыми баулами, содержимое которых быстро рассыпалось по стране, заполняя обнажённые прилавки чешской бижутерией, итальянскими ремнями, австрийскими сапогами и американскими джинсами самых немыслимых размеров. Во всех престижных населённых пунктах с населением свыше 52 человек цыганская пластмасса ничем не уступала чешской, пёстрый кожзаменитель благоухал натуральной Италией, а верблюжье одеяло так сильно утепляло сапоги изнутри, что ноги сами пускались в пляс в ритме венского вальса «Голубой Дунай», вопиющего на всех базарах нашей многонациональной Родины в звуковых частотах отечественной радиоточки.

Славное дело извлечения денежных знаков у запасавшего их всю жизнь населения расцветало с немыслимой скоростью, превознося ширпотреб в каждую советскую семью. Вместе с тем, всем хотелось чего-то по-настоящему фирменного, например, американских джинсов «Леви Страус». К сожалению, хвалёная американская промышленность не могла самостоятельно насытить дикий рынок с пустыми прилавками, каким являлся Союз до боли счастливых республик в то время. И тогда на помощь заокеанским империалистам пришёл ни кто иной, как скромный и до безобразия трудолюбивый дядя Сеня.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.