От подъема до отбоя

Рогожин Валерий

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
От подъема до отбоя (Рогожин Валерий)

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1. Плохой студент всегда может стать хорошим солдатом…

В армии я служил не со своим годом. Я успел проучиться в институте Стали и Сплавов в столице нашей Родины, откуда был благополучно отчислен по истечении года. Если по-честному, говорить, что я год учился, это несколько преувеличивать. За этот год я занимался в театральной студии, в литературной студии-объединении, посещал все вечера и концерты бардов и менестрелей, а их в те годы было в Москве очень много, активно знакомился со всеми доступными злачными местами, расположенными вокруг ВУЗа (аббревиатура Московского института Стали и Сплавов МИСиС расшифровывалась студентами как Московский институт Семи Соблазнов). Все это время я активно знакомился с Москвой, весь центр столицы был истоптан мной многократно. Я прекрасно знал где находится клуб МИИТа или имени Серафимовича, где шашлычная Кавказ, кафе Шоколадница или пивбар №17.

Таким образом для изучения химии, а их у нас на первом курсе было не то три, не то четыре, или физики времени уже не оставалось. Жили мы за городом. С общежитием в институте было проблематично, и администрация выходила из положения следующим образом. Вблизи от Курского вокзала нашли симпатичный дачный поселок Салтыковку. В летнее время здесь было не протолкнуться от дачников. Кто-то был домовладельцем или точнее дачевладельцем, кто-то просто снимал койкоместо, но свободным не был ни один сарайчик, ни одна раскладушка. Почти как в Сочи или Туапсе.

А вот осенью-зимой население резко сокращалось, и в домах оставались в основном старики и старухи, да ожидающие переселения в квартиры с удобствами наследники домовладельцев. И вот администрация института стала снимать пустующее жилье для студентов. Платил ВУЗ за каждого студента по пять рублей с головы, а сам поселившийся молодой человек доплачивал хозяевам еще два с полтиной за якобы излишки света сожженные при занятиях в неурочное время. Ожидалось, что грызущие гранит науки студенты будут засиживаться достаточно регулярно за полночь. Может быть в более ранние годы такое и случалось, но не при мне.

Поездки в Москву и обратно также занимали время, отнимая его от учебы. Кроме того, толкотня в часы пик, да и вообще поездки несколько утомляли. Приезжаешь пусть не до конца, но вымотанный и уже ничего не хочется делать. Недаром в студенческом КВНе прозвучали строки:

Вы из Коммуны, а мы из СалтЫковки,Вам к соседке, а нам в века!В историю уверенно выедемНа тощей спине электроишака

Дом Коммуны – так называлось московское общежитие. В Салтыковке имелся свой комендант, который отвечал за расселение студентов, условия их проживания. А какие там были условия? Самые обыкновенные деревенские. Это было начало семидесятых. Повсеместной газификации Подмосковья не было, водопровода не было. Так и жили три – пять человек в комнате, на кухоньке керогаз и ведро для воды. Вода на участке или недалеко от дома в колонке на улице. Все остальные удобства в конце участка в фанерной постройке специального назначения. Новые условия совместно с К. Симоновым родили иные строки для КВНа:

Ты помнишь, Алеша, дороги СалтЫковки,Как шли бесконечные злые дожди,И как студент, одуревший от выпивки,Плакал, зачетку прижавши к груди.Как слезы он грязной ладонью размазывал,Как вслед нам шептал: «О, Господь вас спаси!»И к коменданту дорогу показывал,Будто с этапом мы шли по Руси…

Короче, после второй сессии, когда все праздники и пьянки остались позади, а новые еще не появились на горизонте, я отправился в райвоенкомат. Райвоенкомат, как и положено ему, находился в районе, в славном городе Балашиха. На прием к военкому мне удалось попасть только с третьего раза. Но поскольку на занятия я уже ходить перестал, я начал ходить на прием. В результате через несколько дней я кому-то где-то окончательно надоел и военком согласился со мной встретиться.

Захожу в помещение. Достаточно большой кабинет. Длинный стол. С той стороны сидит подполковник и вопросительно смотрит на меня. Я не знаю, что нужно делать, и, хотя прожил всю жизнь в военной семье, т.е. в семье военнослужащего, не имею представления как себя вести. Поэтому молча стою и жду наводящих вопросов.

– Итак, кто вы и чего хотите?

– Я студент МИСиСа, передумал учиться, хочу пойти служить в армию.

– Значит так. Ты нахватал двоек и хочешь сбежать в армию?

– Никак нет

Я действительно еще не успел нахватать двоек и неудов, и в деканате пока что ничего не знают о моих милитаристических намерениях.

– Тогда что?

– Хочу служить в армии.

– Ты местный?

– Нет. С Украины.

– Ну, так выписывайся, езжай домой и иди в армию. Там рядом с домом будешь служить.

– Я не хочу рядом. Я хочу сейчас.

– Что сейчас?

– Сейчас хочу в армию идти.

Повторюсь. Это было начало семидесятых годов. Служба в армии считалась почетной обязанностью, это был долг каждого мужика перед Родиной. Если кого-то не брали сразу в армию, без весомой причины, он считался ущербным. Девчонки на такого парня смотрели с подозрением. Кому нужен больной кавалер? Сам видел на пересыльном пункте ребят, которых не брали из-за какой-нибудь гонореи, для них это была самая настоящая трагедия

Но видимо человек, который отказывается от законной отсрочки и добровольно вне очереди рвется стать воином СА, военкому внушал какие-то подозрения.

– Сейчас в армию не берем.

– Как это не берете? Почему?

– Сейчас набора нет.

– Но я хочу идти служить!

Тут у военкома терпение кончилось. Как это так, он бравый офицер, подполковник, у которого в подчинении людей больше, чем у меня носков в чемодане, должен уговаривать какого-то пацана

– Все. Армия – это не проходной двор. Захотел пришел, захотел ушел. Министр приказ подпишет – пойдешь служить.

– Уже.

– Что уже?

– Министр уже подписал приказ о призыве моего года и я пришел служить.

– Когда он подписал?

– В прошлом году, товарищ подполковник. Я пятьдесят первого года

Военком был так разъярен, взбешен явным неповиновением, что готов был отменить все приказы министра обороны, но озвучить это все-таки не рискнул.

– Вон! Сказали вон – значит вон! Получишь повестку, придешь и отправим служить. А сейчас убирайся!

– Но вы хоть запишите меня, чтобы сразу как только можно…

– ВОН!!!

Пришлось срочно покинуть негостеприимный кабинет.

Прошли годы. Сделаю небольшое отступление от моего основного повествования. Ибо события происшедшие тогда прямо связаны с недавними событиями. Видимо ничего не меняется в многострадальной моей России. Повторяю, прошли годы. Четверть века с небольшим хвостиком. Судьба бросала меня, крутила, носила и занесла опять в ту же самую славную Балашиху. Здесь я живу, здесь живет моя семья, здесь же, в Балашихинском райвоенкомате стоит на учете мой сын. Только какое-то время он на этом самом учете воинском не стоял. Может стоял, но на чем-нибудь другом, может на учете, но не в райвоенкомате. Не знаю. Знаю, что приходит он однажды домой и говорит

– Приходили сегодня в группу с военной кафедры и сказали, чтобы принесли справку из военкомата, что я, точнее мы, все ребята, стоим на учете в военкомате. В противном случае будут подавать бумагу ректору на отчисление.

Нужно сказать, что с ЖЭКами военкомат у нас связи не поддерживает. Вроде должен бы. Школы подают сведения о учениках, но мой лоботряс после 8 классов пошел учиться в московский техникум или как теперь принято колледж. Московскому колледжу до балашихинского военкомата, как… В общем все понятно. Надо идти в военкомат, ставить на учет, добывать справку. Во избежание последствий. Конечно, надо бы самого отправить, но ведь ребенок, ну и что что великовозрастный.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.