Кровь не вода

Виджай Владимир

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Кровь не вода (Виджай Владимир)

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вместо предисловия

В жизни многих замечательных людей, хорошо известных большому кругу читателей, людей менее знаменитых и малоизвестных, и вообще в жизни людей совсем обычных есть много белых пятен.

Никто не знает, когда, почему и как эти люди становились – или добровольно, или против своей воли, или даже насильно – участниками тех или иных событий…

В предлагаемой читателю повести есть много белых пятен, заполнение которых определенным содержанием столь же легко подвергнуть сомнению, сколь трудно и отвергнуть…

Очень многое, что мы знаем о прошлом, время от времени опровергается пытливыми современниками… И этот процесс будет продолжаться вечно, потому что прошлое нас влечет, иногда завораживает. Мы всегда хотим убедиться, что то, что мы знаем о прошлом, действительно имело место… Мы учимся жить, понимая и изучая наше прошлое…

Перед вами – воспоминания о нашем далеком и почти вчерашнем прошлом…

Вечная связь между днем вчерашним и днем сегодняшним и есть наша жизнь…

***

В деревне Брызгалове, что стояла на берегу Иртыша, местного скорняка Иннокентия знали как человека набожного и трудолюбивого. Он часто посещал мужской монастырь неподалеку от деревни и подружился там с монахом Федором, человеком умным и совсем, как казалось Иннокентию, необычным. Необычным скорняк считал его, конечно, за ум, но умные люди встречались ему и раньше. Федор же отличался глубоким знанием истории российской и истории иноземных стран. Он мог толково беседовать о разных предметах и событиях. Для Иннокентия, человека тоже совсем неглупого, Федор был большим философом и мыслителем. А Федор нашел в Иннокентии прекрасного слушателя, собеседника. Одним словом, они стали друзьями.

Сегодня Иннокентий, вернувшись из монастыря, заперся в своем небольшом доме, упал на колени перед иконой, подаренной ему его дедом, и долго молился за упокой души своего друга: монах Федор умер у него на руках. Это была большая потеря для Иннокентия. Он редко привязывался к людям так, как к Федору, и ему казалось, что жизнь теперь потеряла свой смысл.

Закончив молитву, скорняк сел на кровать и задумался. Горечь утраты боролась в нем с другим чувством, вызванным предсмертными словами монаха. Иннокентий, уже в который раз, повторял их про себя и каждый раз приходил к выводу, что слова эти были сказаны Федором в бреду и не имеют никакого отношения к реальной жизни. Дело было в том, что перед самой смертью монах Федор открыл своему другу страшный секрет. В тайге живет вдова охотника – Дарья, с которой монах познакомился, заблудившись в лесу. Так вот, эта Дарья родила от Федора сына Павла. И монах просил побеспокоиться о мальчике, добавив:

– Все-таки он – царский сын.

Это никак не укладывалось в голове скорняка, поэтому Иннокентий был склонен посчитать все это бредом.

На следующий день утром Иннокентий вновь отправился в монастырь. Монаха Федора похоронили во дворе монастыря. Настоятель, отец Михаил, сказал, что Бог забрал к себе человека достойного и, возможно, святого.

Возвращаясь к себе домой, Иннокентий все время думал о Дарье. Про себя он все-таки решил навестить ее. Уже через три дня отправился он в тайгу, по дороге перебирая в памяти откровение монаха. В словах Федора было много реального. Дарья действительно существовала. Иннокентий хорошо знал ее мужа – охотника Никиту, бесследно пропавшего в тайге.

Дом Дарьи Иннокентий нашел без труда. Иногда он бывал у них, чтобы выбрать хорошие шкурки. Дарья заметила скорняка, когда тот вышел на вырубленную еще ее мужем просеку. Она сразу почувствовала что-то неладное. От Федора она знала об их дружбе и, видя приближающегося скорняка, сама вышла из дома с ребенком на руках.

Скорняк увидел ее и остановился. «Значит, все правда», – подумал он. У него даже закружилась голова. Он продолжал стоять и смотреть на нее. Дарья первая пошла к нему навстречу, и, когда они были уже совсем близко, она почти прошептала:

– Что стряслось?

Иннокентий прикоснулся к ее плечу рукой, и они молча пошли к дому. Сидя в доме друг против друга, они все еще молчали, их глаза встретились, и он подумал, что никогда не замечал, какое красивое лицо у Дарьи. Она выжидающе смотрела на него, и тогда скорняк, опустив глаза, тихо сказал:

– Умер Федор.

Иннокентий рассказал Дарье о предсмертном разговоре с Федором, умолчав о царском сыне. Дарья плакала. Плач ребенка привел ее в чувство.

– Павлуша, милый мой, наш папа скончался. Сироты мы с тобой остались, – запричитала мать.

Иннокентий остался у Дарьи до самого вечера. Она не хотела отпускать его на ночь глядя. Они поужинали вместе. За чаем Дарья поведала скорняку о своей первой встрече и о том, как, сама не понимая, оказалась у него в постели, и о том, как они привязались друг к другу, а Дарья впервые в жизни почувствовала себя счастливой женщиной, когда сказала Федору, что носит его ребенка. Мальчика назвали Павлом в честь отца Федора. Рассказ Дарьи казался каким-то странным: она говорила о Федоре, как будто его и не было, а существовало только представление у самой Дарьи, что такой человек возможен. Скорняк внимательно слушал и все больше убеждался, что за всем стоит какая-то тайна. Но внезапная мысль, что Федор – царь, показалась снова невероятной, и он сразу же ее отбросил.

Переночевал Иннокентий в небольшой пристройке к дому. Утром, собираясь в обратный путь, он предложил Дарье переехать в деревню и поселиться у него. Так ей будет проще, да и он исполнит последнюю волю друга.

– А как же ребенок? – спросила Дарья.

Иннокентий во время бессонной ночи, потрясенный тем, что он увидел и услышал, обдумал все. Поэтому вопрос Дарьи не прозвучал неожиданно. Взглянув на нее, он, не смущаясь, ответил:

– Если ты не возражаешь, будет проще сказать всем, что родила ты от меня. Становись моей законной женой. Мы оба любили Федора, и если мы так поступим, то не будет здесь никакого греха. Не торопись с ответом, подумай. Но не забывай, что отец Павла просил меня позаботиться о тебе, но особенно о мальчике.

Дарья, оставшись одна, наплакалась вволю, решила, что обязательно должна сходить на могилу Федора. Но тут же спохватилась: а с кем оставить двухмесячного Пашу?

Прошло пять дней ожидания. Иннокентий вновь собрался в тайгу и приготовил все, что может пригодиться ребенку, а также в хозяйстве. Вещей набралось много, и он решил воспользоваться небольшой тачкой. Укладывая вещи, он думал о том, как будет уговаривать Дарью согласиться с его предложением, и в этот момент услышал скрип калитки. Скорняк оглянулся и замер – во дворе стояла Дарья с ребенком на руках. Иннокентий быстро подошел к ней, поцеловал ее в лоб, взял ребенка, и вместе они вошли в дом.

Для всех селян союз Дарьи и Иннокентия выглядел естественно. Многие даже пришли их поздравить. Скорняк радовался, что его план удался. Никто и не подозревал, что спали они раздельно.

Дарья была хорошей хозяйкой, и в доме Иннокентия стало как-то даже светлее. Павлуше было уже чуть больше года, когда однажды Иннокентий, растопив баню, попросил Дарью похлестать его веничком. Дарья сделала это с большим мастерством и, распарившись, сама попросила Иннокентия о том же. Иннокентий смотрел, как она не торопясь раздевается, и естественное желание стало овладевать им. Они продолжали париться, когда Иннокентий, окатив Дарью холодной водой, обнял ее и прижал к себе. Позднее он признался, что волновался, боясь отказа. Дарья же благодарила его за терпение и тоже призналась, что даже подумывала: может, женщины его и вовсе не интересуют.

Мальчик Павлуша рос здоровым и очень шустрым ребенком. Иннокентий привязался к нему, как к своему родному, и уделял ему много времени. Однако слова монаха Федора о царском сыне не выходили из головы скорняка. Были моменты, когда он хотел поделиться этими мыслями с Дарьей, но всякий раз откладывал.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.