Полнолуние, труп и черный циферблат

Миллер Елена

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Полнолуние, труп и черный циферблат (Миллер Елена)

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. В городе труп и отчаянно жарко

– И такая, знаешь ли, друг мой, тоска наваливалась на меня порой, что хотелось бежать без оглядки из этого города! – с горечью изливал душу своему собеседнику Карп Палыч. Он отпил еще глоток кофе из маленькой голубой чашки и вздохнул.

Рядом, в плетеном кресле расположился худой рыжебородый священник, который внимал Карпу, прикрыв глаза и подставив солнцу узкое лицо. Слушал он молча, но после этаких слов, нахмурил бровь и произнес:

– Амвросий Оптинский говорит: «Печаль, по духовным причинам бывающую, апостол называет полезной весьма: „печаль, яже по Бозе, – говорит он, – покаяние не раскаянно во спасение соделовает“…..Печаль же, по мирским причинам бывающая, весьма вредна. Она, по слову апостола, смерть соделовает не только душевную, но и телесную…»

Карп хрюкнул в чашку и жалобно закашлялся. Поп замолк, открыл глаза, быстро перегнулся через подлокотник и несколько раз стукнул друга по спине белой ладонью.

– Вот меня Господь и наказал! – отдышавшись, проговорил Карп Палыч. – Я все страдал, что городок у нас больно уж тихий и смирный. За год, бывало, ничего не произойдет…. Такая уж тоска смертная! Вот я и получил теперь!! Как в страшном фильме – убийство, кража, привидения с призраками…. И все в моем доме!!!!

Пухлые губы Карпа Палыча подозрительно задрожали, а круглые очки чуть запотели. Отец Косьма опять откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза:

– Принимай испытания со смирением. Господь все управит! А привидения с призраками – бесовщина…. Как только полиция дела свои закончит, так дом твой заново освятим, всё и пропадёт…

– Спасибо тебе! – отирая блестящий лоб платком, прочувствованно проговорил Карп. – Один ты у меня…

Из-за угла старинной постройки серого камня вышла женщина лет шестидесяти, с небольшим, и направилась к разговаривающим. Она была невысокой, плотной, по-деревенски неторопливой. Наряд ее соответствовал напряженной обстановке на Нижней улице города Скучного. Поверх темно-серого платья был надет черный бархатный жилет, под цвет платка. В руках женщина несла пластмассовое зеленое ведро и кучу тряпья.

Подойдя к сидящим на открытой веранде мужчинам, она степенно поздоровалась и спросила:

– Ну что, полиция уехала?? Можно уже мыть?

Карп Палыч болезненно сморщился, вскочил со стула и торопливо ушел в сторону низкой каменной арки в левом крыле дома.

– Мой уже! – махнул рукой отец Косьма, проводив взглядом хозяина.

Женщина повернулась было к входной двери, но её остановил вкрадчивый голос священника:

– Александра!! Ну-ка подожди!

– Ну…. – Александра скосила глаза на попа, взгляд ее стал настороженным.

– Племянник твой как себя чувствует? Здоров?

– Здоров, батюшка, всё слава Богу…

– А в Москве какие новости?

– Ну…. какие…? Кто эту Москву разберет. То дожди, то правительство. Да я с племянником еще и не разговаривала совсем.

– Как это? – поднял бровь отец Косьма. – Он уж четвертый день у тебя гостит.

– Мало ли что, четвертый день…. Как с вокзала пришел, в баню сходил, так и упал спать. Все и храпит, как самосвал. Встанет, водички выпьет, пирожок надкусит, и опять на бок.

– Ого! Силен!

– Силен, батюшка… Вчера вечером проснулся, водички опять чуть выпил, подошел к окну и спрашивает: «А что, тетушка, девки у вас в городе есть?» Ну, я перекрестилась, и говорю: «Милый мой, вмиг сыщу! Да смотря на что тебе девки. Книжки с ними читать будешь?» Молчит. Я оглядываюсь – а он уж опять на кровать упал и спит…

Отец Косьма в задумчивости наматывал конец бороды на палец. Потом прищурил хитрый водянистый глаз:

– Ты рассказывала, он у тебя в полиции служит?

Александра сухо собрала губы в розочку и решительно повернулась к двери.

– Постой! – приподнялся в кресле поп. – Сама видишь, что тут у нас случилось! Боюсь я, наш Толька не справится с этаким делом. Шутка ли – убийство с ограблением! А твой Данила вмиг бы сообразил – что к чему.

– Не Данила, а Даниил. – Сквозь губы процедила тетка Александра. – Это первое. А второе – пусть ребенок спит! На недельку всего выбрался! Мне сестра с Москвы звонила, Христом-Богом просила, чтобы я за ним приглядывала. Третий год без отпуска!!! Работает без графика, дома телефон гремит не переставая, пропади пропадом этот Уголовный розыск!

– Ребенок! – фыркнул батюшка. – Сколько ему – на четвертый десяток дело пошло?

Тетка Александра возмущенно поправила концы платка и вошла в дом, громко стукнув пластмассовым ведром об косяк двери.

– На все воля Божья, – спокойно пробормотал отец Косьма, усаживаясь назад в кресло. Но тут его взгляд привлекло движение на Нижней улице, часть коей была хорошо видна с холма, на котором стоял старый Храмовый комплекс города Скучного.

До революции в нем жило до сотни монахов, было большое хозяйство, стоящий чуть поодаль храм Косьмы и Дамиана практически не бывал заперт…. Теперь же здесь находился «Музейно-исследовательский центр». Часть построек стояла в руинах, часть начали не торопясь реставрировать. Карп Палыч – директор и хранитель музейного комплекса, работал и жил в старом певческом корпусе, расположенном в каменном двухэтажном доме тут же.

Нижняя улица города Скучного (как и Верхняя улица города Скучного) находилась в так называемом старом городе. Здесь не было четырехрядного автомобильного движения, слепых штампованных высоток, модерновых уродливых супермаркетов из синего стекла и бетона, летних кафе с пластмассовой мебелью, буйно плодящихся в новых микрорайонах. Все эти урбанистические прелести обошли стороной старый город, сохранивший патриархальный вид и тишину.

Отец Косьма, наматывая по привычке кончик бороды на палец, с любопытством наблюдал за тем, что происходило у дома тетки Александры, которая в это время с шумом набирала воду в ведро на кухне, в доме за его спиной.

У самого крыльца Александринова дома, лихо свистнув тормозами, остановилась полицейская машина.

– Хм! – чуть слышно фыркнул поп, приготовившись наблюдать дальше.

Из автомобиля, отдуваясь, выкатился участковый уполномоченный Анатолий Ильич, среди своих, для краткости, называемый Толиком. Он доводился племянником сердечной подруге тетки Александры – Анне, живущей через три дома.

Толик, живой, круглый, постучал в дверь, выставив ухо, подождал ответа. Потом постучал еще раз, уже требовательнее.

Дверь безмолвствовала. Тогда Толик резво подбежал к окну, придвинул уличный ящик и аккуратно привстал на него одной ногой, оттопырив круглый зад.

Фуражка на голове у Толика держалась чудом, на самом крае затылка в любое время года, под немыслимым углом, вызывавшим всегда неподдельный интерес у отца Косьмы.

Сейчас Толик, сдвинув фуражку совсем назад, так, что казалось – она висит вниз головой, с напряжением разглядывал комнату сквозь щель в занавесках. Наконец, он радостно крякнул и стукнул себя по колену рукой. Через секунду он опять был у входа. Подергал за ручку и с восторгом обнаружил, что дом не заперт. С громким воплем: «Здоровьичка дорогим гостям!!» он исчез за дверью.

На веранде позади отца Косьмы послышались шаги. Тетка Александра подошла к ступеням, чтобы выплеснуть черную воду из ведра. Подняв голову, она посмотрела на свой дом и вскрикнула! Ведро вслед за струей полетело в траву.

– Ах ты, шельмец! – горько закричала она, спрыгивая со ступеней. – Вот я сейчас задам этому прохвосту!!!…

Она, прихрамывая, побежала за дом, к спуску с холма.

– На все воля Божья. – Умиротворенно заключил отец Косьма, прикрыл глаза и подставил узкое лицо солнечным лучам….

***

….Марья рыдала. Давно

Утешить ее не было никакой возможности. Глафира, оставив все попытки успокоить подругу, тихо сидела рядом с ней, подперев щеку рукой и глядя в распахнутое окно.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.