Банда профессора Перри Хименса

Вороной А.

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Банда профессора Перри Хименса (Вороной А.)

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. СЛУЧАЙНЫЕ ДЕЙСТВИЯ

Глава 1. ЭКСКУРС В РОДОСЛОВНУЮ

Длинный допотопный деревянный паром, чернеющий одной трубой, возвышающейся над палубой, и платформой со скамейками, как-то нехотя и лениво дернулся, отчалил от пристани острова Лонг-Айленд, засопел натужно двумя дизельными двигателями, выбросив наверх клубы разноцветного дыма, завращал боковыми лопастными колесами и стал медленно пересекать наискось Ист-Ривер.

Туман и пелена дождя, начавшегося еще с раннего утра и теперь моросившего с упорной настойчивостью, не усиливаясь и не ослабевая, отрезали сразу же оставшийся за кормой берег с серыми складскими домами, образовав белую сплошную непроницаемую стену. Такая же белая стена подымалась и впереди парома, и казалось, что тот плыл в каком-то ином пространстве, ином измерении, чужом, плыл как обломок покинутого привычного и знакомого мира. Когда же эти две белые стены тумана и дождя смыкались близко у парома, — точно пластины огромного конденсатора — вдруг возникало ощущение, что они плывут уже давно, целую вечность, и что никогда уже не достигнут противоположного берега.

Но вот спереди и чуть правее по борту прорисовалась вытянутым пятном громадина здания ООН, за ним, намного выше появилось очертание трехсотэтажного Центра мировой торговли, похожего по форме на гигантскую зубочистку, поставленную тупым концом на землю, и уже где-то в самом небе, пронзив тучи, растолкав их своими боками, как бы паря в невесомости, оторвавшись верхней частью от основания, глядя с нескрываемым превосходством вниз, взлетевшие почти на километровую высоту верхние этажи штаб-квартиры компании «Реклама и бизнес». Другие небоскребы по сравнению с этим колоссом строительной индустрии выглядели маленькими тоненькими спичками, уродливыми карликами, еле достающими своими крышами-головами до пояса великана.

Разноязычный говор, гортанный смех и дикий хохот, грубые шутки и похлопывание по спинам разнеслись по всей палубе. Основная часть пассажиров была цветной и безработной: эмигранты из Китая и Кореи, Индонезии и Сингапура, Мексики и Южной Америки, Египта и Палестины, Ливана и Союза. И только на четырех просторных скамейках, — расположившись далеко друг от друга, изображая темными своими фигурами, как ласточки на проводах, нотную запись унылой осенней песенки — сидело с десяток белых, сиротливо поглядывающих на эту разношерстную самоуверенную толпу, зашевелившуюся и ринувшуюся уже к выходу с парома.

Дик Ричардсон все еще продолжал сидеть на скамейке, тупо уставившись слипавшимися от недосыпания глазами на эти широкие спины, на поблескивающие дождевым лаком пестрые зонтики, и так же тупо думал, что и он, если копнуть поглубже, является в некотором роде тоже эмигрантом: его дед, Фил Ричардсон, перебрался в Америку из Англии, надеясь здесь стать не то очередным президентом, не то профессором Чикагского университета, а скорее всего претворить в жизнь свои «гениальные», свои «нобелевские» открытия, свои «космические» проекты.

Ричардсон криво усмехнулся, встал, подошел к борту и сплюнул со злостью в мутную воду, по которой плавали пустые сигаретные пачки и обрывки газет. «Да, гениальные изобретения, — хмыкнул Дик, почему-то поругивая про себя деда, да заодно и себя тоже, обзывая себя кретином, хлюпиком, несостоявшимся анархистом. — А не лучше ли было сидеть в Англии, там хоть родовой замок, хоть внешний лоск преуспевающего и самодовольного обывателя сохранялся. А здесь что?…»

Еще он подумал, что вот уже более полугода как он живет в каком-то оцепенении, в каком-то безразличии к окружающим предметам и людям, что почти каждое утро он механически встает, механически проглатывает сандвич, выпивает чашечку кофе, механически целует в дряблую щеку свою бабку, механически одевается, куда-то идет, едет, плывет, что-то ищет. И еще он подумал, уже с иронией, что и сам основатель их рода, клана Ричардсонов, когда-то знатного и богатого, потом обедневшего и захиревшего, тоже был эмигрантом в той же Англии…

* * *

Родословная по мужской линии уходила в далекое прошлое, тянулась к русскому инженеру и авантюристу Петру Гарину. Подобранный английским военным судном на коралловом острове, затерявшемся среди вод Тихого океана, и доставленный в Британию, во дворец короля, он был помилован. Слабовольный и рахитичный король завидовал в душе русскому авантюристу, которому удалось некоторое время властвовать над Америкой и всем миром. Прощение его королевского величества пошло впрок Гарину. Тот вскоре остепенился и с большим усердием занялся деятельностью, направленной на благо приютившей его новой родины.

Очень много и плодотворно он поработал над улучшением конструкции радарных установок, что в несколько раз повысило их эффективность и разрешающую способность. Негромоздкие приставки к радарам, тепловые излучатели и локаторы дали возможность англичанам обнаруживать подлетающие к острову немецкие бомбардировщики — в начавшейся немного погодя Второй мировой войне — на дальних подступах. Получившие заблаговременно нужную информацию английские летчики успевали забраться в свои истребители «Харрикейны» и «Спитфайеры» и вылететь на перехват стервятников. Операция «День орла» была практически сорвана. Фашистам не удалось нанести внезапный удар по аэродромам страны и вывести из строя всю авиацию Англии. А в самый напряженный момент битвы, 15 августа 1940 года, когда в налете участвовало до тысячи самолетов люфтваффе, посланных по приказу Геринга, за один из собранных подпольно небольших гиперболоидов стал сам Петр Гарин.

В тот день он был таким же неистовым, как и в те далекие славные времена своего взлета к вершине власти, к диктаторскому креслу. Он сбил 17 груженных бомбами «Хейнкелей». Те, попав под смертельный и невидимый луч, вспыхивали и взрывались в воздухе, напоминая яркие фейерверки. При каждом удачном попадании Гарин подпрыгивал, что-то орал, размахивая руками, сплевывал, добавлял еще непонятные три русских слова и опять наклонялся над прицелом гиперболоида. Еще 6 истребителей «Мессершмитт» нашли свой вечный покой на земле его королевского величества. За вторым гиперболоидом стояла чуть состарившаяся, располневшая и подурневшая, но все еще такая же очаровательная и неукротимая, его жена Зоя Монроз.

Король Англии, возглавлявший оборону Большого Лондона и показывавший во время бомбежки из башни дворца кукиш немецким, еще уцелевшим, но уже изрядно потрепанным «орлам», — Георг VI, наградил Петра Гарина «Орденом Подвязки», даровал ему титул лорда Ричардсона, много земель в лесистой и холмистой местности и в придачу старинный большой замок.

Сидя длинными зимними вечерами внизу в просторном зале у камина, погружаясь то в думы о прошлом, то о будущем, то бросая изредка настороженный взгляд на светившийся экран телевизора, ровно в двадцать, когда начинали показывать зарубежную военную хронику, марширующие колонны одетых в черное эсэсовцев, их бесноватого фюрера, Гарин кричал:

— Да выключи ты его! Терпеть не могу этих диктаторов!

И неразговорчивая Зоя Монроз, еще и сейчас увлекающаяся парижскими модами, тут же покорно выключала. И она терпеть не могла диктаторов. Вытерев сопливые носы младшим сыновьям, ползавших тут же рядом на толстом персидском ковре и забавляющихся игрушками, сделанными по своим чертежам Гариным, она бралась за вязание, заканчивая штанишки для меньшего, для Федрофа. Из всех наград, дарованных королем Англии ее мужу, она предпочитала лишь коротенькую приставку к его титулу, слово «сэр». Ей очень нравилось произносить это слово.

По утрам, отыскав с трудом спрятанные детьми свои шлепанцы, надев розовый пеньюар, она выходила на площадку и кричала на весь замок:

— Где сэр Ричардсон? Слуги, поищите его в парке! Сэр Ричардсон, конечно, возится в розарии! Скажите сэру Ричардсону, что я жду его в голубой спальне!

И слуги отыскивали его. И недовольный Петр Гарин, то есть лорд Ричардсон, недовольный тем, что его оторвали от такого увлекательного занятия, перепачканный в земле, с исцарапанными шипами руками, нехотя поднимался в голубую спальню.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.