Мириам

Сундари Према

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Мириам (Сундари Према)

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Голод. Насыщение. Пресыщение. Отвращение

Мы пришли в этот мир, чтобы изменить себя, а не чтобы изменить других.

Шри Бинод Бихари Бабаджи

Я как молоко на плите: все время пытаюсь сбежать. Мне совсем не важно куда, главное – подальше и на как можно дольше. Раньше мне казалось, что хорошо там, где меня нет. По прошествии многих лет я осознал, что хорошо везде, где есть я. Но только я и никого, кроме меня. Тысячи километров пройдены мной, десятки границ пересечены, сотни дней проведены под заграничным солнцем. Мой паспорт проштампован с первой и до последней страницы. Столь многие люди врывались в мою жизнь, принося в нее что-то свое и забирая из нее что-то мое. Но был ли я удовлетворен своими скитаниями? Едва ли.

Мне от 20 до 60. Будучи рыбой по знаку зодиака, реалистом стать мне было не суждено. Сейчас, оборачиваясь назад, я сомневаюсь, была ли правдой моя жизнь. Может быть все, что случалось со мной, всего лишь вымысел моего разума. Меняясь, преображаясь, прогибаясь, мне казалось, что где-то в пути я утратил настоящего, подлинного себя. И шел уже не своей дорогой к чужим целям. Я жил чужой, чуждой мне жизнью. Ни дети, ни дом, ни работа не были моими желаниями, и я не стремился заполучить ни одно из этих жизненных благ. Но все же имел все. Хотя, нет, детей у меня не было.

Что касается моей внешности, мне всегда было наплевать на нее. Моя одежда была похожа на пижаму, а лицо украшала борода, седая с 26 лет. Малоспортивный, ленивый, слегка сутуловатый. Моя худоба всегда была темой для обсуждения. Не скажу, что это сильно нравилось моим окружающим, но и на их мнение мне было наплевать. От отца мне достались голубые глаза, от матери – способность видеть людей насквозь. Руки сухощавые, тонкие, ногти – аккуратно сгрызенные. На спине белое пятно в форме звезды. Брови густые, слегка нахмуренные. Волосы – цвета лесного ореха. Голос низкий, глубинный. У меня было много имен, но ближе всего мне имя, которым нарекла меня при рождении бабушка, – Эсмаил, «Бог все слышит».

***

Я проснулся на рассвете с чувством, что нужный день наконец настал. Я вышел к реке. Солнце выкатилось из-за горизонта, и нежно-фиолетовая дымка окутала гхаты 1 . Я сложил ладони у солнечного сплетения и в почтении поклонился реке. «Намасте 2 », – протяжно вымолвил я. Я ступил в воду сначала одной ногой, затем и второй. Шаг, и еще шаг, и еще шаг. Мое тело погрузилось в воду, и она приняла меня, покрывая собой до самой макушки. «Намасте. Я приветствую Бога в тебе. Я приветствую Бога в себе». Выйдя из воды, я подошел к лодочнику, отдал ему оставшиеся у меня деньги и попросил его отвезти меня к самому южному гхату. Там в послерассветный час я встречу гуру, который согласился инициировать меня в аскеты. Судно отчаливает, и мы плавно скользим по водной глади.

Я закрываю глаза. Передо мной – вся жизнь. Столь о многом мне хочется рассказать в эти последние минуты до того, как я стану отшельником и отрекусь от всего мирского. О том, как жил, как умирал, о дальних странах и людях, которые там живут. Во всех уголках мира я искал истину, и вместе с ней я обрел самого себя. Моя жизнь, так же, как и миллионы жизней других людей, была абсолютно обычной, но однажды влажной, холодной ночью она все же переменилась. Идеально спланированная, жизнь внезапно, как поезд, сошла с реек. Помню ту ночь, как сейчас. Глубокую, тяжелую, укрывшую мой город непроходимой густой темнотой. В ту ночь Мириам на цыпочках ушла из моей жизни. Без скандалов, криков и каких-либо объяснений. Тихо, как ребенок, рисующий на обоях. И моя жизнь обрела другой характер, из твердой стала жидкой и потекла по Мировой душе, как Нил течет по Африке.

Это моя любимая история. Быть может однажды в тишине Гималайских гор кто-то встретит меня, состарившегося, и спросит, как я там оказался. И тогда я скажу: «Мы познакомились по моему приезду из Америки». Путник засмеется и спросит: «Дедушка, что за историю ты хочешь рассказать?» А я улыбнусь своими морщинками и отвечу: «В тот день она была непревзойденной».

***

Мы познакомились в сентябре по моему приезду из Америки. Там, вдалеке от родины, я молил Бога ниспослать мне мудрость. Каждый вечер перед тем, как идти спать, я уговаривал Бога: «Прошу, пошли мне хоть каплю мудрости». И она снизошла ко мне, облеченная в тело с именем Мириам. «Горькая, как трипхала 3 ». Меня пленил ее томный взгляд, ее нелепая одежда и едкий дым сигарет, которые она курила. Я хотел избежать этой встречи, прекратить на какое-то время свое существование, лишь бы не потонуть в безбрежном океане ее странностей. Но было поздно бежать, и я шагнул в неизвестность с чувством непреодолимого страха с привкусом сладостного блаженства. Слова, которых не сыщешь в словаре русского языка, как бабочки слетали с ее земляничных уст и влетали в мое сознание. Я смотрел в нее, как в зеркало, чистейшее зеркало, и видел свое отображение.

Я никогда не хотел состариться с Мириам, ведь в своем роде мы уже были стариками с 20 лет. Я не хочу преувеличивать, но Мириам – лучшая из людей. По крайней мере, для меня. У меня было много женщин, я вскрыл немало пустых раковин, пока не нашел жемчужину, и лишь к ней одной я испытывал глубокую любовь и привязанность. Что она испытывала по отношению ко мне – для меня, наверное, останется загадкой. Не берусь судить. «Ты есть – хорошо, тебя нет – еще лучше», – говорила мне Мириам. Так или иначе, расходясь, сходясь, снова расходясь и снова сходясь спустя 6 лет мы поженились. Купили маленький дом на улице Сплетников и еще через год обзавелись машиной. Мы жили тихой ничем не примечательной жизнью. И мне казалось, что моему счастью никогда не будет предела. Но дни моего спокойствия были сочтены, и в одну из ночей жизнь все же переменилась. В ту ночь, как и в остальные 2738 ночей нашей совместной жизни я крепко спал. В 3:59 что-то толкнуло меня, приказывая проснуться. Я взглянул на будильник, потом на половину кровати Мириам и с ужасом обнаружил, что будильник есть, а Мириам – нет. В глубокой ночной тишине я встретил свое одиночество. Дом, где еще совсем недавно мы смеялись, внезапно стал холодным и пустым. Я ходил по дому, наматывая круги, и отказывался верить в происходящее. Вот ее остывшая чашка с латте, вот недоеденное пироженое, вот влажная зубная щетка. Воздух стал удушливым, и я чувствовал себя рыбешкой, выброшенной на берег. Я убеждал себя, что играю с ней в прятки. Вы играли когда-нибудь в эту игру? В ней главное – надежда, что вот-вот где-то за углом прячется твой друг. Но Мириам нет в шкафу. Мириам нет под кроватью, нет за шторами… Даже крохотной записки нет. Я сидел на краю кровати, набирая один и тот же номер. – Возьми трубку, прошу. Длинные гудки в телефоне беспощадно разрезали меня без ножа. На столике лежал ее антиперспирант. Я намазал им запястье, глубоко вдохнул и закрыл глаза. На мгновение я почувствовал ее рядом. – Прошу, возьми трубку. К утру гудки становились все длиннее и длиннее. Я допил ее холодное латте и заглянул в шкафчик посмотреть, есть ли там ее документы. Нет, ни паспорта, ни водительских прав не было. – Прошу, возьми трубку. Она не пришла утром. Вечером ее тоже не было. И вообще она больше никогда не возвращалась домой, сколько бы я ее не ждал и сколько бы ни звонил. Мириам ушла. Ушла, пока я спал, словно возлюбленный друг Руми 4 Шамс Тебризи. На одну сотую процента я мог понять такой поступок, ведь если Шамс и Руми питали друг к другу величайшую любовь всех времен и народов, то для Мириам я скорее был братом, чем любимым мужем. И я никогда не винил ее за нелюбовь ко мне, ведь сам не давал ей ни малейшей возможности полюбить меня: надоедал ей своими чувствами, навязывался, дышал ею. Я был ее одеждой и макияжем: обволакивал ее собой, проникая в каждую ее клеточку. Я наступал, как война. Где-то в глубине души я знал, что рано или поздно будет перейден рубеж, и она откажется от меня. Я думал, что, будучи отвергнутым, я никогда не буду в проигрыше, ведь не буду ни игроком, ни даже зрителем. И вот когда она ушла, я понял, как же сильно ошибался. Мне казалось, что я никогда не вынесу утраты. Я злился на Вселенную за то, что слишком часто говорил ей, как счастлив, а она решила переубедить меня в этом и, поверьте, небезуспешно. Чтобы я не делал, чем бы ни пытался унять свою боль, это лишь разжигало огонь внутри меня, и он жег меня до самых костей. Я просыпался от того, что меня душило одиночество, и засыпал по той же причине. Мир остановил свое движение, и я остался тет-а-тет с самим собой. Все утратило свое былое очарование и из прекрасного превратилось в уродливую тюрьму. Цветы распускались, выпячивая свои половые органы, привлекая яркой окраской венчика насекомых, птицы щебетали, призывая самок в свои гнезда, сверчки гудели в поисках пищи. Все, что казалось возвышенным, теперь виделось мне лишь жаждой размножения и пропитания. Люди стали мне омерзительны. Я был переполнен отвращением. И не было ничего, кроме темноты в моих глазах.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.