Дома мы не нужны. Книга вторая. Союз нерушимый

Лягоскин Василий

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Дома мы не нужны. Книга вторая. Союз нерушимый (Лягоскин Василий)

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Профессор Романов. Первый государственный визит

В пятницу – пятого января по новому стилю – Алексей Александрович не проспал. Чуть слышно звякнул колокол и он открыл глаза, потягиваясь на жестком ложе. Впрочем совсем тонкая подстилка на досках – курпача, длинная настолько, что ее получилось сложить по длине вдвое, да еще подвернуть оставшийся край вместо подушки – так вот, этой ночью ни жалкое подобие матраса, ни храп соседей, ничто иное не помешало профессору выспаться, пожалуй впервые за последние дни.

А соседей, кстати в гараже уже не было. Более того – за неплотно прикрытыми воротами слышен был голос Валеры Ильина: комендант уже кого-то распекал.

Романов ловко спрыгнул со своего второго яруса на пушистый мех. Еще недавно эта шкура неизвестного ему животного, как и несколько точно таких же, устилали земляной пол в центральной хижине сомалийского анклава, а теперь приятно грели его голые ступни. Алексей Александрович улыбнулся, вспомнив, как полковник Кудрявцев упирался, не разрешая Ильину облагородить этими шкурами их скромное жилище, и как элегантно убедил его комендант, показав ему пальцем на обрезные доски метровой длины, устилавшие собой пол в гараже ровно посредине:

– Заодно и ящики с патронами прикроем, Александр Николаевич; подальше от лишних глаз.

Там, под этими досками – в смотровой яме – действительно хранились основные запасы и патронов, и гранат, и много чего еще, и командир нехотя согласился:

– Ладно, неси. Можно подумать, это секрет для остальных.

– Секрет, – подтвердил Валерий, – только мы вшестером, да Холодов с Левиным знают – они туда ящики и опускали.

– Еще Оксану с Бэйлой приплюсуй – вот почти половина лагеря и набирается, – пробурчал недовольно командир.

И вот теперь профессор Романов стоял босыми ногами на одной из шкур, а прямо под ним – в полуметре, не больше – затаились тысячи смертей, привнесенных из далекого будущего, и он этого совершенно не боялся. Более того, ему было хорошо и спокойно, что эти ящики защитного цвета лежат именно здесь, а не где-то в другом месте – в том же сирийском анклаве, или, к примеру, у итальянцев.

– Итальянцы! – как и вчера профессора обожгла мысль, что его оставили в лагере, ведь никого рядом – ни командира, ни остальных парней – в гараже не было, а в приотворенные ворота пробивались веселые солнечные лучи.

Он быстро, даже не отметив, как сегодня ловко получилось, оделся и обулся, туго затянув шнурки на берцах, и выскочил на улицу. Здесь его встретило солнце – пока еще ласковое, не такое обжигающее, как в полдень и чистый, помытый вчерашним ливнем лагерь, по которому уже сновали люди. Впрочем, большего всего их было в столовой, которая опять переместилась под открытое небо. Профессор поднял голову – сегодня наверху не было ни облачка; все что можно было, небеса извергли на землю вчера.

Совсем рядом – метрах в пяти-шести от ворот гаража – доцент Игнатов наскакивал на коменданта. Он и прежде отличался живым характером – теперь же, в новом для них мире – энергия била из него ключом. Вот и теперь, оглянувшись и заметив профессора, Роман Петрович мгновенно схватил его за рукав, попытавшись привлечь его на свою сторону в споре с Ильиным. Совсем скоро Алексей Александрович был препровожден вместе с Валерием и топтавшимися за ним Левиным и Дубовым в самый конец лагеря – туда, где на неогороженной пока территории свободно располагались фургон-лаборатория, оставшийся вчера без колес, и две модульных электростанции с запасом топлива, которое, по приказу командира, Ильин должен был как-то рассредоточить. «Во избежание…», – как выразился полковник.

Но Игнатов стремился не к ним – его целью была тележка, груженая раньше мешками с кукурузой, естественно припрятанными уже куда-то хозяйственным комендантом. Всем была хороша телега – металлическая, на резиновом ходу; ее борта сверкали синей краской не хуже импортного автомобиля… Единственное, что оказывается не устраивало в ней Романа Петровича – отсутствие одного пустячка: того, что в русской телеге называлось оглоблями.

– Ну пожалуйста, – доцент отпустил рукав Романова и вцепился теперь уже в коменданта – как видно, не в первый раз за утро, потому что Ильин обреченно вздохнул, – тут же делов на полчаса, приварить такую же фиговину к телеге под моих верблюдов, и я на ней куда хочешь – да хоть к тем же итальянцам сегодня…

Он пнул ногой «водило» фургона и опять призвал – теперь уже взглядом – Алексея Александровича к поддержке. А последний вдруг весело рассмеялся – представил себе такой государственный визит – президент России едет к премьер-министру Италии («Как там его, нынешнего?» – профессор помнил только Берлускони) на верблюдах. Он тут же поделился своим хорошим настроением с товарищами; на громкий смех конечно появился Анатолий Никитин. Его хохот был еще оглушительней; оказалось, он тоже хотел предложить нечто подобное – отправиться делегацией к итальянцам… в мусорном контейнере, который уже был готов к путешествию в паре с «Беларусью».

– А что? – хитро подмигнул всем тракторист, – там внутри сухо, чисто, ветер не дует; домчу до итальяшек – глазом моргнуть не успеете. Экономия опять же – не надо автомобили гнать.

– Ага, – поддел его Виталик, – командира тоже в мусорный ящик посадишь?

– Ну.., – несколько смутился Никитин, – товарищ полковник может и со мной, в кабине – мы в ней зимой с бригадой спокойно умещались. А бригада лесорубов, чтобы вы знали – это четыре человека. Не самых маленьких человека (он критично оглядел тщедушного доцента), да еще в костюме вальщика леса…

– А где, кстати, Александр Николаевич? – профессор вспомнил первую мысль, пришедшую в голову утром.

– Опять в поиск ушел, еще затемно, – махнул рукой Ильин.

– И опять без «охраны»? – Романов огляделся, ожидая увидеть злющих израильтянок.

– Да где там, – рассмеялся Валерий, – они наверное по очереди не спали – караулили его; так вчетвером и ушли. С Левиным, конечно.

– Сильно Александр Николаевич удивился? – тоже рассмеялся профессор.

– Нет, – улыбка на губах коменданта внезапно пропала, – сказал только, чтобы девчата потом не пожалели, что напросились в этот самый поиск.

Романову тоже расхотелось смеяться. Он помнил, чем обычно заканчивались такие предчувствия полковника Кудрявцева. Алексей Александрович поспешил нарушить наступившую тишину – видно было, что всем, даже весельчаку Анатолию пришли в голову подобные мысли:

– Ну так в чем же дело, Валерий Николаевич? Роман Петрович ведь не для себя просит – на этой телеге не меньше тонны груза увезти можно, никакой внедорожник столько не утащит. И экономия налицо. Все логично.

– Логично, – кивнул Ильин, – да я и не отказываю. Просто подождать немного надо – Левин вернется, я его до самого вечера работами сварочными загружу. А для твоих верблюдов…

– Верблюдиц, – поправил хмурый доцент.

– Ну верблюдиц, – покладисто согласился комендант, – тоже есть работа, и тоже срочная.

Дослушать, чем именно решил загрузить сегодня гужевой транспорт Ильин, профессору не дали. Не дала никарагуанка, выскочившая из фургона на громкий смех парней. А может, это Игнатов так сильно пинал по водилу, пытаясь достучаться до совести Ильина.

Таня-Тамара тут же, как и обещала вчера, потащила Алексея Александровича сначала на утренний моцион (хорошо хоть сама не заскочила в туалет следом за Романовым), а потом в столовую. При этом она называла профессора Алешей (кто научил?!) и практически не умолкала. Очень скоро он узнал, что Орейра сегодня превосходно выспалась; что в фургоне с ней, кроме больной Сары ночевала ее израильская подруга Мария и русская медсестра Люда («Ага, – с облегчением внезапно отступившей ревности подумал профессор, – доктора куда-то отселили»). Таня-Тамара подкладывала ему новые бутерброды с холодным мясом, которые им в большой тарелке принесла почему-то сама Егорова, улыбнувшаяся никарагуанке очень хитро, с взаимным перемигиванием. Бутерброды со сладким горячим чаем шли на ура; профессор наслаждался и превосходно приготовленным мясом (не то что вчера – вкуса тех пельменей он просто не запомнил), и беседой, которая очень скоро переросла в урок русского языка – для никарагуанки, естественно.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.