Портрет Анны

Негрубин Александр

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Портрет Анны (Негрубин Александр)

Редактор Василий Васильевич Андрианов

Корректор Ольга Игоревна Новожилова

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

I

Он поднял воротник и утонул в куртке. Тусклый фонарь освещал полутемную улицу, все еще мокрую после дождя. Он шел в раздумьях, вспоминая об утреннем разговоре. Предложение, которое ему сделала незнакомая женщина, было вполне понятным и даже интересным, но сомнения продолжали тревожить его, и он никак не мог отделаться от мысли, что эта работа ничем хорошим не закончится.

Поднявшись на третий этаж на старом скрипучем лифте, он немного постоял у двери, не спеша повернул ключ и прошел внутрь, разглядывая свои руки. Мозоли от инструментов и кистей расползлись по его пальцам, кожа стала твердой и грубой, не смытые остатки растворителя уже начали разъедать ногти. Он нахмурился, снял ботинки и ловко запрыгнул на диван. Кати еще не было дома, поэтому он широко развалился, зная, что она не смотрит на него, закрыл глаза и снова почувствовал, как волнение охватывает его. Она казалась чуть моложе своих лет, имя Маргарита поразительно подходило к ее образу: бледная кожа, сосредоточенный взгляд, слегка приподнятые плечи и светлые волосы, небрежно прикрывавшие лопатки, маленькая круглая грудь, стянутая рубашкой, и длинная юбка, спрятавшая стройные ноги, – вот все, что он знал о ней. И тем более странным казалось ему, что она пришла без звонка, представилась и сразу же попросила не задавать личных вопросов. Он вынужден был согласиться, потому что чувствовал, как она решительно настроена, ощущал, что она старше и умело пользуется этим, хотя и нельзя было точно сказать, было ли ей тридцать пять или сорок пять, в глазах отсутствовал отпечаток времени, по которому он всегда очень точно определял возраст человека. С ее слов, она узнала о нем от их общего приятеля, вечного студента, до сих пор пытавшегося безуспешно закончить Академию. Это знакомство никогда не радовало его, он бы и не вспомнил об этом неудачнике, если бы не Маргарита. Она видела несколько его работ и слышала, что он увлекся боди-артом, именно поэтому она оказалась в его квартире. Он показал несколько фотографий, пару холстов, стоявших прислоненными к стене, собирался рассказать о других работах, но она прервала его, сказав, что ей и так понятно, как он пишет, оставила визитку и сообщила, что позвонит на днях.

Он устало прилег, повернулся на бок, мысленно прокрутил еще раз их встречу и постепенно стал проваливаться в сон, отдаляясь от мыслей и звуков, проникавших через приоткрытое окно, как вдруг холодная рука прикоснулась к шее и осторожно щипнула его за ухо.

– Так я и знала, что ты уже спишь, – разочарованно сказала Катя. – Сегодня Женич ждет нас у себя, а ты дрыхнешь.

– Что там у него? – сквозь сон спросил он.

– Как что? – удивилась она. – Он же пригласил сегодня моделей, будет работать с ними и покажет свои рисунки.

– Фуфло, а не искусство, – вяло произнес он.

– Сам ты фуфло, – обиделась Катя. – Между прочим, он поуспешнее тебя будет, что и говорить.

– Рад за него, но я хочу спать. Ничего нового я там не увижу.

– Ну пошли, пожалуйста, – сдалась Катя.

– Зачем куда-то идти, чтобы умереть со скуки, когда это можно сделать у себя дома на теплом диване?

– Там не бывает скучно, и ты это прекрасно знаешь, – настаивала она. – И потом, мы давно не виделись.

– Похоже, ты не отстанешь от меня.

– Вообще-то Женич твой друг, а не мой.

– Но пригласил тебя он. Хорошо, я встану, иначе этот вынос мозга никогда не закончится.

– Пора бы уже нам что-то менять, – отвернувшись, сказала Катя, но он ответил молчанием. – Когда мы с ребятами снимали квартиру, все было гораздо лучше, а с тех пор, как я переехала к тебе, ты очень изменился.

– Может, ты стала просто наблюдательнее?

– Не знаю.

– Все будет в порядке, – жизнерадостно произнес он, поверив на мгновение в собственные слова.

– Я говорю себе это каждый день, но не помогает, – тихо сказала она, надеясь, что он не услышит. Он снова промолчал, не желая углубляться в выяснение отношений, зная, что все закончится тем, чем заканчивалось и раньше – она хлопнет дверью и закроется в комнате, он включит громко музыку, сожмет кулаки и будет ненавидеть ее, пока не наступит утро, она не переберется к нему в кровать и не начнет гладить его спину, целовать шею и поглаживать коленом бедра, готовясь полностью завладеть им. Вместо этого он заварил крепкий кофе и рассказал несколько незначительных новостей, которые слышал от своих однокурсников. Утренний разговор все еще беспокоил его, и он не сумел сдержаться, описал их встречу с Маргаритой. Катя сделала вид, что она не слушает, но как только они вышли из дома, тут же стала выяснять мельчайшие подробности их разговора.

– Странно, – с недоумением в голосе сказала Катя. – Она явно что-то скрывает, может быть, вообще лучше отказаться от этой затеи?

– У меня мало заказов, а тут еще неплохие деньги, – ответил он. – В конце концов, какое мне дело, как она будет дальше распоряжаться моей работой? Я сделаю то, о чем она просит, и забуду.

– Тебе виднее, – протянула она. – Но знай, я предупреждала.

Он кивнул ей как маленькому ребенку и улыбнулся. – Вот сейчас она скажет еще какую-нибудь глупость, а мне придется объяснять или делать вид, что я согласен, хотя это совсем не так, – подумал он, сжимая носовой платок в кармане.

Они прошли по Разъезжей и перебрались на Рубинштейна. Небо окончательно затянуло облаками. Катя повисла на его руке, стараясь прижаться к нему плотнее.

– Ничего нет кроме прерывающихся действий, никаких ценностей, никакого абсолюта, только прием пищи и испражнения, – вяло размышлял он.

– Пойдем быстрее, холодно, – прервала его Катя.

– Мы уже почти пришли, вот этот двор, – указал он рукой на темную арку.

– Все равно давай добежим, а то я уже ног не чувствую.

Они пронеслись последние метры до парадной и скрылись за металлической дверью.

II

Съемная мансарда была полна голых тел. Упругие и дряблые, они были покрыты яркими красками, переливающимися под светом подвешенных ламп. Квартира, превращенная в мастерскую, была защищена толстыми стенами и покатой крышей, в которой виднелись миниатюрные окна. Плетеные стулья в жирных пятнах разбавителя и красок, облупленные консоли, огрызки мелков, карандаши и кисти, разбросанные повсеместно, смешались с бешеными ритмами, разрывающими колонки, стоявшие по углам. У двери одна из моделей подмигнула Илье, обнажив пушистый треугольник, спрятанный между бедер. На мгновение ему захотелось оказаться здесь одному, без Кати, среди этих молодых разноцветных людей, совсем не боявшихся ни чужой, ни своей наготы.

Они прошли в прямоугольную гостиную, откуда постоянно выходили люди и тут же возвращались. Народа было столько, что они не смогли войти внутрь, остановившись у самой двери. В центре комнаты лежало толстое одеяло, на которое сверху были набросаны подушки. Две модели расположились по бокам, третья между ними принимала самые разнообразные позы. Вокруг стояло много фотографов и других моделей, ждущих своей очереди. Полная брюнетка изгибалась на проваленной подушке, изображая дикую тигрицу. Она плавно двигалась, упираясь локтями и коленями в пол, вытягивала спину и напрягала мышцы рук и ног, ее кожа поразительно напоминала шерсть, издали казалось, что это уже не человек. Ее широкие бедра округлялись, когда она расслаблялась и перекатывалась на спину. Рядом с ней лежали замершие девушки в роли деревьев. Их сомкнутые ноги превратились в толстый ствол акации, покрытые редкой листвой ветки росли из живота в разные стороны. По команде одного из фотографов тигрица поднялась, показав всем свои спелые формы, вслед за ней встали деревья, и вспышки фотоаппаратов попеременно замелькали из разных частей гостиной, после чего следующие модели вышли в центр.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.