ЧеловечеГ

Станович Игорь О.

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
ЧеловечеГ (Станович Игорь)

Редактор-корректор Валентина Белоглаз

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1

Человечег проснулся. Неожиданно, мутно, как это происходило каждый день вот уже несколько последних лет. Ему не было надобности смотреть на часы. Время он знал и так. Вернее, не знал, а был уверен в его состоянии на текущий момент, выраженном набором цифр. С небольшими допусками плюс-минус десять минут он увидит на дисплее компьютера, оживленного прикосновением его руки, сочетание знаков, обозначающее, что сейчас уже за полдень, а именно – час дня. Всё те же несколько лет это действо повторялось изо дня в день. Режим его образа жизни уже прочно сложился и устоялся, как и логистика всех последующих за пробуждением действий, подсказанная рациональностью распределения сил и времени. Ведь время – это ресурс, который мы тратим, исходя из своих потребностей и приоритетов. А если ты израсходовал некую часть его на такую глупую, но биологически необходимую процедуру как сон, то приходится бережно относиться к оставшейся. Он никогда не задумывался над этим, всё пришло само, и даже себе самому он никогда бы не смог объяснить природу собственных поступков. Откуда взялся этот рационализм? Эти отработанные и пошагово просчитанные движения сложились у него автоматически. Человечег знал, что сейчас он встанет и выглянет в окно. Там он увидит остатки утренней толпы в виде редкого народа, бредущего по аллее Дмитрия Донского, ещё несколько часов назад плотным потоком спешащей в разинутые двери входа в метро и безвозвратно, до вечера, исчезающего в его утробе. Он неоднократно наблюдал это, засиживаясь перед компом допоздна, то есть – раннего утра, когда люди отправлялись на работу. Конечно же, с поправками на время года и погоду, количество людей может варьироваться. Но так ИМХО было всегда и, наверное, будет продолжаться вечно. Сегодня должно быть первое июня. Солнце с переменным успехом пытается пробиваться через неплотную московскую облачность. Он заметил это как только открыл глаза, сквозь ни разу не мытое им стекло окна с вечно распахнутыми тюлевыми занавесками. Поэтому сейчас, по большей части на аллее, можно будет видеть мамаш с колясками или ходячими детьми, разбавленными подростками. А также домохозяек, исполняющих свои должностные инструкции в пункте пополнения запасов провизии, путём доставки её из универсама «Пятёрочка», находящегося на противоположной стороне Бульвара того самого Дмитрия Донского, в домашний холодильник. Этих женщин, неторопливо спешащих по бытовым делам, он называл про себя «сумчатыми». Далее он пройдёт шесть шагов до двери, ведущей в прихожую его двухкомнатной квартиры. Выйдет в неё. Потом три шага до поворота на кухню. Кухня. Здесь он нальёт в электрический чайник воды ровно один литр и двести граммов согласно мерному делению на бытовом приборе, именно столько потребуется ему для всех утренних гастрономических нужд. Но прежде сольёт некоторое количество застоявшейся в трубах, ибо бутовская вода не отличается качеством. Видимо, этот ритуал передался ему по наследству, так всегда было принято делать в его семье. Ещё во времена, когда в прошлом веке он жил с родителями в Чертаново, отец, в чьи обязанности входило утреннее заваривание чая, приговаривал, откручивая кран: «Пусть сойдёт немного ржавчины, ведь она суть железо, а зачем накапливать его в теле и утяжелять организм? Я и так излишне вешу». Тогда можно было это себе позволить – счётчиков на воду ещё не принято было устанавливать в квартирах и её не приходило в голову экономить. Пока чайник начнёт закипать, в его распоряжении будет несколько минут, чтобы достать с полки банку растворимого эрзац-кофе, названия которого он никогда не читал и не обращал внимания на цену – покупал то, что первым попадалось под руку в ближайшем магазине «Перекрёсток», расположенном в двух кварталах за домом, по улице Грина, в который всё та же биологическая нужда заставляла его наведываться не чаще пары раз в месяц. Он даже не предполагал разницы между дорогим и дешёвым напитком, главным был кофеин. А он, как ему по наивности казалось, обязан был содержаться в напитке под названием кофе. Две ложки растворимых гранул будут высыпаны в керамическую кружку, приправлены сверху тремя ложками сахара и одной сухого порошка, именуемого заменитель сливок, для «нажористости». Ещё порядка трёх минут и сорока секунд у него останется для того, чтобы зайти в большую комнату. Касанием сенсорной пластины, заменяющей мышку, реанимировать дремлющий комп с никогда не закрываемыми страницами Фейсбука, Однокласников, в Контакте и ещё нескольких социальных сетей. Пока его электронный друг, сожитель и источник доходов в одном лице будет очухиваться после сна, успеет закипеть чайник. А пока Человечег мимоходом глянет случившиеся на экране изменения, ознакомится с именами тех, кто прислал ему письма и прочие «массаги». Вчитываться пока не будет, оставит на попозже. Достанет из пачки утреннюю сигарету, вода в чайнике тем временем немного поостынет, ведь он не любит кипяток. Как раз настанет время вернуться на кухню, залить полуфабрикат напитка в кружке горячей водой. На кофе её уйдёт триста граммов, оставшиеся девятьсот он выльет в ковшик, предварительно положив туда вынутые из морозилки полпачки пельменей. Именно так, а не наоборот, не пельмени в кипящую воду. Для изжоги – незаменимая вещь, как говаривал один знакомый сисадмин. Ему почему-то всегда нравилось это блюдо полуслипшимся. Видимо потому, что таким оно получалось у вечно задёрганной работой и бытом матери, а воспоминания детства всегда вызывали в нём сладостно-мазохистские чувства. Потом поставит кастрюльку на электрическую плиту и приготовит свой традиционный и любимый полузавтрак, который можно назвать полуобедом, если принимать во внимание традиционный для трудоспособного населения Земли распорядок дня. Впрочем, учитывая свой образ жизни, приёмы пищи он никак конкретно не называл и не разделял их на завтраки, обеды и ужины. Просто после сна, который мог случаться в любое время суток, полагалось поесть, что он и делал. Он редко испытывал чувство голода. Скорее, еда была привычкой, биологически осознанной необходимостью, засевшей на уровне инстинкта где-то в подсознании. И если бы в связи с отказом от пищи не светила перспектива окочуриться, он вообще бы перестал это делать. Вкуса Человечег не чувствовал, кулинарные предпочтения людей не разделял. Более того, понятие «вкусно» он считал пережитком и атавизмом, унаследованным современным человеком от диких времён, и абсолютной нецивилизованностью. А традиционно условное распределение приёмов пищи в течение дня по названиям, таким, как завтрак, обед и ужин – чистой глупостью. Для него их не существовало, любой приём пищи про себя он называл «заброска кормом». Впрочем, и людей он не сильно жаловал. Он существовал в своём мире, большую часть которого за исключением всё тех же биологических надобностей, составлял Интернет.

Человечег опустил ноги на толстый ковролин, присыпанный местами пеплом и окурками из вечно опрокидывающейся стеклянной банки с надписью «икра кабачковая стерилизованная», много лет служившей ему верой и правдой в качестве пепельницы. «Хреновый накопитель бычков, – подумал он. – Надо бы новым разжиться, этот уже йух апгрейдишь». Подобную фразу в разных интерпретациях он повторял себе каждый раз, когда после сна ощущал ступнями перекатывающиеся по ворсу напольного покрытия обгорелые фильтры от сигарет. И каждый раз брал в руки вонючую банку, относил её на кухонный стол с мыслью найти новую, а эту выкинуть в столь же полное мусорное ведро. Однако замену он никогда не находил и просто вытрясал из пепельницы то, что возможно было вытрясти, так как с годами содержимое её спрессовалось от утрамбовывания. В этом заключалась суть апгрейдивания. «Точно, надо проверить, но кажется сегодня пятница, первое июня, день защиты детей! – Пришли ему в голову сразу несколько мыслей. – Пятница, пятница, пятница-развратница, тогда сегодня Юлькин день, вот сейчас сконнектюсь с ней в Фейсбуке, чтобы захватила с собой новую пепельницу, если я, конечно, не ошибся в днях недели». Женщина Юля приходила к нему каждую пятницу вот уже второй год. Когда-то он написал ей на сайте знакомств, и она откликнулась. Отношения у них сложились чисто договорные, без лишних эмоций. Адреналин присутствовал лишь при первой встрече, назначенной им в Якитории, возле дальнего выхода из метро и плавно продолжившейся у него на квартире. Чтобы не возникало двусмысленности, в своей анкете она русским по белому обозначила: «Хочу найти спонсора». Однако профессионалкой она не была. Он не любил профессиональных проституток и пользовался их услугами очень редко, всего-то раз шесть за свою жизнь. Юлю про себя он нейтрально-ласково называл «феей». Она ходила на службу в государственную контору, кажется, это отделение пенсионного фонда или ещё какая-то налоговзимающая организация. Там ей платили некоторые смешные деньги, называемые заработной платой. Но главным критерием выбора профессии, являлось то, что рабочее место находилось в соседнем от её жилья, доме. Который находился в Южном Бутово, по улице героя России Кадырова, видимо, старшего, так как младший был пока жив, а у нас уже не принято называть городские объекты именами людей, ещё не успевших помереть. Небольшая зарплата, как водится в надзирающих бюджетных органах, компенсировалась льготами и отсутствием строгого надзора, да и малым количеством самой работы. Посему, Юлия постоянно торчала в различных социальных сетях, и проще было разыскать её в Интернете, нежели дозвониться по мобильнику. Пенсионный фонд – это не частная контора, где сисадминам вчиняется блокировать, не относящиеся к должностным обязанностям сайты. Половая и возрастная специфика коллектива не даёт основание начальству заниматься подобной ерундой. Но к соблюдению КЗОТ в нём относятся с должным почтением, посему восьмичасовой рабочий день приходилось строго отсиживать в конторе, отпрашиваясь только по уважительной причине. Поэтому днём она была занята, а вечером в пятницу, часам к девяти, приезжала к нему. Иногда, по взаимной договорённости, она могла приехать и во внеурочный день и время, но это случалось редко, только когда он её просил. Он не любил нарушать распорядок жизни, и позволял себе подобные оттяги только по случаям, в разряд которых относил завершение какого-нибудь проекта или другой серьёзной шабашки, что подразумевало хорошую оплату. Тогда он разрешал себе пару дней относительного безделья, несомненным атрибутом которого и являлись внеплановые вызовы. Юля была старше его на пять лет, если верить цифрам в анкете и фотографиям. Но он им не верил, так как хорошо знал возможности фотошопа и догадывался о патологических наклонностях женщин недооценивать свой возраст, особенно после тридцати пяти лет, особенно в ситуациях, когда те размещают анкеты на подобных сайтах, особенно, когда в этих анкетах присутствует пункт: «хочу найти спонсора». В той анкете на Мамбе, с которой и начались их взаимоотношения, Юля вообще использовала чужие фотки, боясь засвечиваться в Интернете. Это часто практикуемый вариант для подобного рода ресурсов и цели вывешенных анкет, мало ли кто из её сослуживцев мог оказаться и коллегой по сайту, такую вероятность нельзя было исключать полностью, даже принимая во внимание специфический тип коллектива. Это его нисколечко не смутило при первой встрече. А разница в возрасте даже обрадовала. Фигурка у женщины была стройная и отвечала его сексуальным представлениям. А возраст пропорционально отражал сексуальный опыт, что было ещё увлекательнее. Поэтому, вкупе с врождённой корректностью, вопросов относительно исполнившихся ей лет он не задавал. Финансовые возможности вполне позволяли оставлять девушке в качестве «материальной помощи» или «гонорара за заботу» пять тысяч рублей раз в неделю, плюс сверхурочные за внеплановые вызовы, которые, впрочем, не стоило брать в расчет как постоянные траты. К тому же «постоянники», да ещё с многолетним стажем, у «фей» имели некоторые льготы, такой «кодекс чести» не чужд и в этой области человеческого бытия. Подобные отношения устраивали обоих, по крайней мере, они оба на словах так утверждали, а уж как думали на самом деле, оставалось за темами их общения. Жить с женщиной на постоянной основе, то есть заводить семью и, не дай Бог детей, он считал ещё большим атавизмом, нежели предаваться гастрономическим утехам. Он и те занятия сексом раз в неделю, упразднил бы, как бестолковую трату времени и сил, если бы не этот чёртов зов плоти, называемый наукой инстинктом продолжения рода. Но тут уже деваться было некуда, и он отдавал себе отчёт, что ещё не достиг того уровня совершенства, к которому должно стремиться человечество в процессе эволюции. Ведь конечная цель цивилизации это – АБСОЛЮТНЫЙ РАЗУМ, который не должен отвлекаться на подобную ерунду. А продолжение рода? Так для этого достаточно один раз в жизни сдать в банк спермы пробирку и всё оставшееся время посвятить умственному процессу во имя прогресса и развития. Он лично уже на пути к подобному просветлению, в отличие от той толпы, что утром стекается к стеклянным дверям входа в метро, ведь он это осознал. Он определил истинный путь, и имеет над остальными огромное преимущество. А пока… не всё же даётся сразу. Поэтому и не усматривал ничего зазорного в приходящей раз в неделю сексуальной партнёрше. Он платил деньги, она оказывала услуги, и не надо подстраиваться, притираться, идти на компромиссы в чьих-то привычках и образе жизни. Да и просто терпеть возле себя постороннего человека с его правилами и недостатками. Это, в его понимании, было вполне естественное дело, диктуемое сегодняшним временем. Каждый член общества находит свою нишу, выполняет своё предназначение. Кто-то должен работать головой, кто-то обслуживать мыслителя, в том числе и удовлетворять его физиологические потребности, к которым он относил и секс, и получать за это средства для существования. Поначалу его раздражали некоторые непривычные поступки и поведение Юли. Например, она всегда жевала жвачку, объясняя это заботой о нём, чтобы радовать его свежестью дыхания. «Вот ведь, – думал он, – типичный представитель своего времени, жертва рекламы с „Орбитом“ в башке». Даже в постели, во время соития, она не вынимала её изо рта. А делая минет, просто засовывала за щёку. Тут уж он смалодушничал. Не стал ничего говорить на это, хотя понимал, что раз он платит, то и «музыку может заказывать».

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.