Хвост огненной кометы

Положенцев Владимир

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Хвост огненной кометы (Положенцев Владимир)

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Два дня за линией фронта

19.01.95. Сюжет первый. Гаденыш Юшенков

Главком задерживается

7.03. Уже несколько минут назад самолет главкома ВВС должен был находиться в воздухе и держать курс на Моздок. Однако его двигатели вяло, и монотонно вращались на холостом ходу, а трап, придвинутый к закрытому люку, заносило крупным мокрым снегом. Генерал задерживался, хотя накануне мне несколько раз звонил начальник его пресс-службы подполковник Геннадий Лисенков и кричал в трубку: «Вылет ровно в семь. На полминуты опоздаете, без вас улетим». Теперь Гена нервно топтался у крыльца КП и барабанил пальцами по пухлой кожаной папке, зажатой под мышкой. Он был в гражданке – черной меховой шапке и невзрачной синей куртке, из-под полы которой одним концом выбивался полосатый, видимо домашней вязки шарфик. Мех неведомого зверя намок и слипся. С него на запотевшие Генины очки спадали крупные капли. Мы, журналисты, промеж себя посмеивались – это Лисенков специально под простолюдина вырядился, чтобы чеченские снайперы на мушку не взяли. Шутили и волновались. Не потому что предстояло лететь на войну, а наоборот думали: вот приедет Степаныч и даст нам отбой. Хотя и понимали, что вряд ли. И так на информационном фронте полный провал – и по ящику и в газетах сплошная дудаевская пропаганда. Вернее удуговская. Что и говорить, Мовлади не сидел, сложа руки.

Журналистов для поездки в Грозный отобрали немного: две съемочные группы программы «Время» (в каждой корреспондент и оператор без видеоинженера и звуковика), корреспондента Интерфакса Виталика Джибути и двух газетчиков – Сашу Будберга из «Московского комсомольца» и какую-то девицу из «Комсомольской правды».

Дверь КП открылась, и на крыльцо вышел заместитель Лисенкова майор Александр Дробышевский. Он, в отличие от своего начальника, был в военной форме ВВС. К тому же не в зимней шапке, как другие офицеры, ожидавшие Дейнекина, а в лихо изогнутой, аля Паша Грачев, фуражке, напоминающей мини трамплин.

– Заходите в ЗАД (зал для делегаций), главком задерживается.

Мой коллега и друг, тоже спецкор ОРТ, Шура Оносовский не двинулся с места и проворчал:

– Чую никуда мы сегодня не полетим. Может, сразу разъедимся? У меня ребенок болеет. Хорошо хоть машины не отпустили.

В двух редакционных «четверках» берегли от сырости себя и видеоаппаратуру наши операторы.

Майор подошел к нам с Шуриком.

– Петра Степановича вместе с Колесниковым в Кремль вызвали. Кажется, ночью дворец Дудаева взяли.

– Кажется, – махнул рукой Оносовский.-В пресс-службе ВВС работаешь, а ни хрена толком не знаешь.

Дробышевский не обиделся. Мы давно работали с летунами и немало хорошего друг для друга сделали.

– Кому в Кремле в такую рань быть? – продолжал ворчать Шура. – Дедушка, наверное, еще седьмой сон видит.

– Кто-нибудь, там, да и есть, – повернулся к нам спиной майор, давая понять, что не желает продолжать бессмысленный разговор. – Пошли в ЗАД.

В зале было тепло и не многолюдно. Уютную атмосферу создавали несколько неярких настенных светильников и работающий телевизор.

Начались энтэвэвшные новости. Во первых строках ведущего, разумеется, информация из Чечни. Ни слова о взятии дворца. Только, «по некоторым данным, федералы блокировали здание Совмина и гостиницу „Кавказ“, повстанцы оказывают яростное сопротивление». Затем на экране появилась небезызвестная Елена Масюк с обломком стабилизатора от авиабомбы в руках и, как всегда эмоционально, стала рассказывать о ковровых бомбардировках населенных пунктов близ Бамута.

– Вот ведь… – нехорошо выругался, несмотря на присутствие дамы из «Комсомолки», майор Дробышевский. – Она же показывает хвост от САБа, осветительной бомбы! Четвертые сутки по всей Чечне сильные туманы, какие ковровые бомбардировки! Мы вообще в воздух не поднимались.

– А кто тогда осветительные сбрасывал? – ехидно поинтересовался Саша Будберг.-Сами говорили, у Дудаева авиации не осталось.

– Ох, и штучка, эта Масючка! – поддержал Дробышевского мой друг Шура.-Отольются когда-нибудь кошке мышкины слезы.

Оносовский оказался как всегда прав. Через несколько лет Елену вместе со съемочной группой похитят ее лучшие друзья – «чеченские повстанцы» и продержат в зиндане почти полгода.

Дежурный офицер, тяжело сопя, подошел к телевизору, надавил кнопку выключателя и зажег большой свет. Недружелюбно окинул взглядом пишущую и снимающую братию. В его глазах отчетливо читалось – ну и гады же вы все, журналюги!

Я приблизился к окну. Чкаловский уже посыпало не редкой снежной перхотью, а заносило настоящей метелью. В такую погоду даже вороны не летают, подумалось мне. Словно услышав мои мысли, Гена Лисенков положил мне руку на плечо.

– Нашим асам никакая пурга не страшна.

– Что и требовалось доказать, – пробубнил Будберг, уткнувшись носом в белый ворсистый шарф.

К Тушке главкома подогнали огромный реактивный антиобледенитель и начали обдувать крылья. Агрегат ревел так, что дрожали стекла. Казалось, где-то рядом пытается взлететь штурмовик, привязанный канатом к дереву.

Около девяти на столе дежурного пронзительно зазвенел телефон. Все с надеждой повернули к майору головы.

– Принято! – рявкнул в трубку офицер и кивнул уже нам. – Главнокомандующий только что подъехал к КПП.

Всех журналистов тут же препроводили на борт и усадили в самом хвосте, за засовским купе.

Как только люк за генералом Дейнекиным закрылся, двигатели стали набирать обороты. Метель не унималась, но летчики уверено и быстро заруливали по дорожкам, словно они управляли не лайнером, а автомобилем. Один лихой поворот, второй, третий и самолет замер на взлетной полосе.

– Интересно, – потер ладонью запотевший иллюминатор, сидевший со мной Шура Оносовский, – почему Пушкин сказал, что в Моздок он больше не ездок?

Я увидел, как за его мощным плечом из крыла лайнера выдвигаются закрылки.

– Кажется, в Моздоке на пути в Тифлис у него сломалась карета. Видимо, местная дорога не понравилась.

– Не-ет, – протянул недоверчивый Шура, – что-то более серьезное расстроило Александра Сергеевича.

Шура почти полный тезка великого поэта.

Двигатели заработали на полную мощь, и самолет побежал по бетонке. Через пару минут он пробился сквозь плотное одеяло облаков и во все иллюминаторы влился яркий солнечный свет. В салоне запахло весной. Даже не верилось, что в двух часах лета от Москвы идет война.

На полпути нас растолкал подполковник Лисенков:

– Шеф приглашает.

– Камеру берем?

– Потом.

Дворец взят

Петр Степанович Дейнекин, пожалуй, единственный генерал, который вызывал у меня (да и не только у меня) глубокую симпатию. В нем не было ни показной генеральской лихости, ни напускной самоуверенности, ни надменности. Словом ничего солдафонского. Напротив, он производил впечатление человека сдержанного, разумного, вежливого и очень порядочного. Я даже с трудом мог предположить, что он способен кому-то что-нибудь приказать. Однако его подчиненные в один голос утверждали – во время боевой работы он спуску никому не дает.

Главком поздоровался с нами за руки и указал на свободные кресла:

– Не будем сейчас ничего снимать, хорошо?

Мы с Шурой дружно кивнули.

– Ночью дудаевцы ушли из дворца. Центр Грозного наш.

– Ушли вместе с Ковалевым? – поинтересовался Джибути, яростно строча в записную книжку.

– По нашим данным, правозащитники покинули Белый дом уже несколько дней назад.

– Вы чеченцев оттуда выкурили?

– Мы применяли по дворцу бетонобойные бомбы БетАБ 500. Эти боеприпасы прошивают верхние этажи, как картон и взрываются в самом низу.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.