Теорема о неполноте

Банцер Сергей

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Теорема о неполноте (Банцер Сергей)

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Может быть, это странное строение аэропорт? Или большой храм? Но, кажется, таких аэропортов не бывает. Да и храмов тоже. А почему он тогда подумал, что это аэропорт? Наверное, из-за этого огромного табло…

В теряющихся во мраке стропилах, где уже ничего не видно, а только клубится какой-то серый туман, ярко светится это табло. На нём время от времени вспыхивают и медленно гаснут буквы незнакомого ему алфавита. Откуда-то он знал, что от этих символов зависит очень многое. И что эта минута – самая важная в его жизни. Такая важная, что вся прошедшая жизнь не стоит одной этой минуты. Он смотрел на табло и ждал.

Глава 1

Варламов вытер ладони о промасленный комбинезон и включил кофеварку. Затем взял лежащий в углу гаража раскладной стул и, присев у раскрытых настежь ворот, подставил морщинистое лицо апрельскому солнцу.

Какой сегодня выдался денёк! Вот такими весенними деньками и считает он с некоторых пор свои годы. Какой-то храповичок входит в зацепление и щёлк, колесо его жизни проворачивается ещё на один зубчик. Правда, последнее время проворачивается всё труднее. И какие-то подозрительные скрипы… Совсем как в двигателе его старой шестёрки, стоящей в гараже. Ездит на ней Варламов только в межгаражном пространстве, бензин совсем дорогой стал. А ведь когда-то с Иркой весь Крым объездили. Щёлкает храповичок, переворачиваются странички. Где-то там, на предыдущих страницах и Крым остался…

Варламов взял пластмассовую чашку с дымящимся кофе, и, развернув газету, стал читать объявления.

«Одинокий пенсионер, 66 лет, дед, 175 см, 75 кг. Для совместного завершения Пути, познакомится с одинокой пенсионеркой. (Увы, без интима). В Ирпене домик, газ, вода, велосипед».

Вот так. Для совместного завершения Пути. С большой буквы дед написал. Правильно… Только разные у всех эти Пути. И завершать его тоже все будут по-разному. Один – неспешно прогуливаясь по асфальтовой парковой дорожке, усыпанной опавшими листьями. Другой – спотыкаясь по рытвинам и ямам, а третий ползком по болотной жиже.

Интересно, а почему так по-разному? Кто-то свернул в своё время не туда? Прозевал свою точку невозврата? Или просто это жестокие стрелки на рельсах судьбы выбросили кого на парковую дорожку, а кого в гнилую жижу? Но почему тогда так часто для одних с детства стрелки намертво стоят в направлении дорожки в тихом осеннем парке, а для других в вонючую топь?

Хто ж его знает… Одни говорят – карма, другие грехи, третьи наоборот, экзамен для избранных, четвёртые – надо каяться и не есть в определённые дни мяса, пятые – творить добрые дела и произносить особые тексты. Интересно, а додумались где-то, что нужно просто жить по совести? Это вряд ли… Слишком просто. Много книг тут не напишешь. Просто, по совести, по нравственному закону, который Бог дал каждому человеку в начале его Пути. И мудрствовать тогда не нужно, вот он, закон, внутри, с рождения. Бери, пользуйся.

Но Демиург, по мере возможностей, кажется, пытается что-то ещё побалансировать в своём хозяйстве. Поэтому аутсайдер, доплетясь кое-как до конца своего Пути, лишь спокойно говорит: «Я устал, Господи. Очень устал. Конечно, воля твоя, но, не пора ли уже опускать занавес?» А везунчик, который с детства бежал лёгкой трусцой по тартановой дорожке, вдруг просыпается среди ночи в своём загороднем особняке, орошив холодным потом хрустящие батистовые простыни. Стуча зубами от ужаса, везунчик садится на кровати и вдруг осознаёт, что скоро выйдет его срок, и придётся ему исчезнуть из этого мира. Ах, как это будет несправедливо. Ведь всё так хорошо складывалось…

А ведь Варламов постарше этого деда будет. И ему Путь завершать надо. А с кем? Ирка-то тоже на предыдущих страницах осталась.

Один…

Интересно, а может человек заметить наступление маразма? Ну, не чьего-то там, а своего собственного? Наука говорит, что вряд ли. Причём наука самая авторитетная – математика. До того авторитетная, что некоторые её и за науку не считают. По крайней мере, нобеля математикам не дают. Старый Курт Гёдель, пока сам не впал в маразм и не стал брать в библиотеке Принстонского университета книги только по холодильным агрегатам, подозревая, что эти агрегаты вредны для его здоровья, доказал теорему о неполноте, которая увековечила его имя. Одна из научно-популярных формулировок этой теоремы гласит, что невозможно полно описать систему, находясь внутри этой системы. Только высунувшись наружу и взглянув оттуда. Поэтому вполне возможно, что он, Варламов, уже впал в маразм, только не знает этого.

Но тогда он должен наблюдать изменившийся внешний мир вокруг себя. Так он его и видит. У Вадика в будке есть компьютер. Чирва его выбросил, а Вадик подобрал и пристроил к нему интернет. Вадик это сторож в их кооперативе «Радуга», а Чирва работает бандитом.

Теперь Вадик общается по компьютеру с женщинами. Как-то Варламов сам видел, Вадику письмо пришло, что четыреста пятьдесят женщин хотят познакомиться с ним. Он и Варламову предложил подобрать подходящую женщину для виртуального общения.

А почему нет? Жены, конечно, никто уже ему не вернёт. Но пока храповичок толкнёт его колесо в последний раз, и Варламов, наконец, встретится с Иркой там, где уже не будет разлук, почему бы не пообщаться с какой-нибудь дамой в виртуале?

В первый же вечер Вадик подобрал Варламову женщину. Наталья, стройная шатенка, интересуется современной литературой, в особенности постмодернизмом, увлекается музыкой Юрай Хип, нейролингвистическим программированием и здоровым образом жизни. Но вот там была ещё графа «сексуальная ориентация». И в графе было написано – гетеросексуальна.

Да, меняется мир вокруг Варламова. И чем дальше, тем быстрее. Когда-то и он был гетеросексуален. Ещё как. Ирку любил одну всегда, но налево сходить пару раз ухитрился. Зачем? Убей, он не знает. Наверное, из-за этой самой гетеросексуальности. А сейчас, как будто глаза открылись. Как Шопенгауэр говорил: «только тот, чей мозг затуманен сексуальным импульсом, может называть эти создания с широкими бёдрами, прекрасным полом». Правда, он дурак был, если так говорил. Про затуманенные мозги правда, а дальше дурак, хоть и Шопенгауэр. К тому же говорил одно, а сам за женщинами волочился ещё как, аж сифилис подхватил. Может поэтому и озлобился.

В межгаражном пространстве показалась сгорбленная широкоплечая фигура Вадика. Вадик кандидат в мастера по борьбе. Ну, сейчас уже бывший. До последнего времени он работал преподавателем на кафедре физвоспитания в политехническом институте. Но уже и тогда хорошо выпивал. Студенты его и доконали своими подношениями перед сессией, когда нужно было получить зачёт.

Вадик остановился перед сидящим на раскладном стуле Варламовым и, расставив ещё мощные руки так, как будто он обнимал бочку, стал в борцовскую стойку.

– Давай сборемся! – мотнул он лысеющей головой.

Варламов улыбнулся. Он и сейчас борец, Вадик. Но уже только в душе. А так – руки дрожат, глаза слезятся. Сейчас будет на пиво просить.

– Дай пятнадцать рублей, – сказал Вадик, склонив набок голову. – Трубы горят.

– Долго думал, Вадик, у кого попросить? – спросил Варламов.

– Так я ж отдам, – удивился Вадик. – Ты ж типа учёный, да? Ну, бывший. Пенсия, небось, ага?

– Пенсия… Не зли меня, Вадик, я тебя прошу. Не расстраивай. Смотри, какой денёк. А ты всё бухаешь. Не надоело?

Вадик округлил глаза и в изумлении пожал плотными плечами:

– Так я же встал на путь исправления! Только вот пива и всё. Железно! Слово офицера!

– А ты что – офицер?

– Нет, – удивился Вадик, – с какой стати? Дай на пива попить, а?

Варламов знал, что Вадик в таком состоянии способен канючить часами. Порывшись в карманах комбинезона, он нашёл десять рублей и протянул их Вадику.

– Может мелочь есть? – внимательно прищурился Вадик.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.