Иллюзии Красной Шапочки

Нагорнов Олег

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Иллюзии Красной Шапочки (Нагорнов Олег)

Кукла Мэри Шелли

Окно распахнуто. Теплый, летний ветер придирчиво перебирает бумаги на столе, унося прочь ненужные письма и неудачные эпизоды. Некоторые из них еще можно спасти, вернуть. Они не улетели далеко. Достаточно выйти из маленького коттеджа на улицу, и подобрать чернильные мысли и бумажные воспоминания с зеленого газона. Но выходить и возвращать не хочется.

Маленькая кукла в изящном бальном платье не сводит нарисованных глаз с истощенной болезнью женщины. Когда она впервые заговорила? Наверное, в тот день, когда у Мэри больше не осталось собеседников. Все ее герои мертвы.

– Ты любила его?

– Кого? – удивилась Мэри.

– Его! – упрямо повторила кукла.

– Его, – улыбнулась женщина, – его любили все!

– Расскажи мне, – попросила фарфоровая подруга, гуляя по тяжелому письменному столу, с недавних пор напоминающему Мэри надгробие.

1

– Мэри, Мэри, ты упряма, – напевала Мэри.

Мисс Годвин любила непокорную шотландскую королеву. Любила так же, как собственную мать, покинувшую мир с ее первым криком. Образы двух женщин слились в сознании в единое целое, благо говорили о них в окружении отца часто и с восхищением.

– Мэри, Мэри, ты упряма. А Перси – идиот!

Песенка кончилась, туман над Женевским озером рассеялся, из маленького коттеджа доносился веселый смех ее друзей.

– Мэри! – громко позвала ее Клэр, – Мэри, Мэри!

– Ты упряма! – громко закончил мистер Шелли, заливаясь хохотом.

Мэри Годвин обиделась и ушла полчаса назад. И если ее муж настолько слеп, что не заметил этого, пусть пеняет на себя.

– Мисс Годвин, – лорд поклонился, пряча улыбку.

– Миссис Шелли, пожалуйста!

Тон Мэри не оставлял ни малейшего сомнения в серьезности ее намерений. Улыбка исчезла. Перси нахмурился. Байрон обворожителен, когда не ленится быть обворожительным, но и ему не будет пощады.

– Прости, дорогая Мэри! Это все проклятая память, окончательно утраченная из-за этого проклятого лета! Ты же знаешь, я никогда бы не посмел обидеть тебя.

Что же, лорд умеет быть не только обворожительным, но и искренне-обворожительным. Учитесь, Перси! Ах, вот и он, спешит на помощь другу:

– Мэри, мы тебя так долго искали, Клэр чуть с ума не сошла!

Мисс Годвин улыбнулась. Сестра любит ее и любит сходить с ума. Как гармонично устроен мир! Но Байрон прав, лето выдалось неудачным; холодным, туманным. Вот и теряют память поэты.

– Давайте пить чай! – предложила Клэр.

– На улице опять идет дождь, – улыбнулся лорд, – так что давайте сделаем вид, что соскучились по родине, и зальем тоску местным крепким бальзамом. С чаем, разумеется! – добавил он, поймав взгляд девушек.

Клэр осторожно поднесла чашку к тонким губам, но вдруг передумала, поставила изящный фарфор на блюдце, и умоляюще взглянула на друзей.

– Лорд, Перси, дорогая сестра! Обещайте мне, что сегодняшний вечер пройдет без ваших ужасных историй о приведениях и оживших мертвецах. Клянусь, я потом не могу уснуть до рассвета!

Байрон рассмеялся, изящным жестом открыл новую бутылку.

– Милая моя, мы обещаем, что будем говорить исключительно об этой омерзительной погоде, или же на любую другую скучную тему! Но вот за Джона мы ручаться не можем. Он сейчас в кабинете режет на части несчастных лягушек, но позже он спустится к нам и, безусловно, начнет делиться результатами своих чудовищных опытов. Так что выбирай, или подробности экспериментов доктора Полидори, или наши невинные сказки!

– Не велик же у меня выбор! – воскликнула мисс Клэрмонт, – Или всю ночь вздрагивать от омерзения, или до зари дрожать от страха!

– Я приду к тебе в комнату, обниму, и ты сразу уснешь, – пообещала Мэри.

Клэр благодарно улыбнулась.

– А как же я?! – негодующе воскликнул Перси, – Кто прогонит мои страхи, кто утешит меня во мраке ночном?!

– Ты можешь обнять лорда, – посоветовала Клэр.

– Или Джона вместе с лягушками, – закончила Мэри.

Байрон расхохотался, а мистер Шелли сделал обиженное лицо и демонстративно отвернулся к окну.

Ночь прогнала дождь, зажгла яркие, чужие звезды над озером и уютным коттеджем на берегу. На этот раз маленькая компания собралась в кабинете доктора. Обстановка в мрачной комнате на втором этаже вполне располагала к леденящим кровь историям, которыми друзья пугали друг друга. Но сегодня, помня об обещании данном Клэр, рассказчики вели себя подчеркнуто сдержано. Доктор, не слышавший «чайной клятвы», с вежливым недоумением мужественно терпел неторопливые беседы о погоде, шотландском виски и музыке. Но через полчаса его итальянская кровь вскипела, и он воскликнул:

– Друзья! Если вы хотите, чтобы я умер от скуки, то продолжайте рассказывать свои колыбельные. Однако я обещаю, что буду являться каждому из вас в облике призрака в ночном колпаке, и мучить речами об ирландском клевере и валлийских гербах!

Все рассмеялись и, наконец, поведали доктору о мольбах мисс Клэрмонт, и поспешной клятве Джорджа Байрона.

– Это не беда, – улыбнулся Полидори, – ведь я-то не присягал на пудинге! Но я так же, как и вы, люблю нашу маленькую Клэр, и вовсе не хочу лишать ее сна. Бессонница чрезвычайно вредна! Поэтому сегодня я расскажу вам историю не столько страшную, сколько поучительную!

Доктор удобнее расположился в своем огромном кресле, его худое лицо искажал неверный свет стоявших на столе свечей, черные глаза блестели, а полные губы украсила улыбка, показавшаяся Мэри зловещей. Лорд принужденно рассмеялся, отбросив с высокого лба непослушный локон. Клэр заворожено следила за каждым жестом Байрона. Перси вздохнул, приготовившись к очередному «занимательному» рассказу из богатой практики Полидори, или же, в лучшем случае, к вольному пересказу немецкой новеллы о неприкаянной душе.

– Вы, конечно, знаете, мои дорогие друзья, что я являюсь поклонником, и в какой-то степени учеником, своего великого соотечественника Луиджи Гальвани…

– Умоляю, доктор! – замахал руками мистер Шелли, – Только не об отрубленных лягушачьих лапках, оживающих от электричества!

– Разумеется, речь пойдет не об этом, Парцифаль, – холодно ответил поэту доктор.

Изучая красивое лицо мужа, Мэри в который раз подумала, что супруг ее гораздо более романтичен, чем умен.

* * *

– Жестоко, – заметила кукла, – неужели Перси так быстро наскучил тебе? Ты полюбила его, сбежала с ним…

– Да, это так, – ответила женщина, – но побег – это тоже скорее романтический, чем умный поступок. И не забывай – я была безоблачно юна. И очень красива. А любовь…я не знаю!

– Ты и сейчас красива. А что произошло – я знаю! – заявила кукла, прыгая на одной ножке вокруг чернильницы, – Его стихи, глаза, слова! Ты влюбилась в Образ, а это все равно, что влюбиться в меня. Такой интересный опыт обязательно закончится весьма печально.

– Почему же? – спросила у неё Мэри, улыбнувшись.

– Если влюбляешься в Образ, всегда надо быть готовым к тому, что однажды совершенно незнакомый тебе человек заговорит с тобой чужим голосом…

2

– Будучи почитателем таланта этого великого ученого, я собирал и тщательно документировал всю информацию о нем. Некоторые рассказы были откровенной выдумкой, особенно те, что касались его личной жизни. В некоторых были крохи правды, а некоторым можно было верить. Сейчас я поведаю вам историю, интересную саму по себе, и неважно, правдива ли она, или же это очередной вымысел. Мне рассказал ее бывший слуга Гальвани – Наполеоне.

– Наполеоне? – рассмеялся Байрон, – Какая прелесть!

– Да, Наполеоне. Я случайно встретил его в Европе. Во время службы у мэтра он был еще совсем молодым человеком. В ту пору ученый жил в Генуе. И, как и положено престарелому и богатому генуэзцу, Гальвани имел молодую красивую любовницу по имени Орнетта.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.