Конверт, кукуруза и заброшенная больница

Миллер Елена

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Конверт, кукуруза и заброшенная больница (Миллер Елена)

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Ночью на ощупь

Не наш это праздник – Хеллоуин. Незнакомый, чуждый….

И у нас, на Руси-матушке есть своя ночь, когда вся нечисть на свет белый выходит, водит невидимые хороводы рядом с обнаженными девицами с цветочными венками на головах, купается-плещется на темной реке, путает карты полуночным ворожеям. А потом, усмехаясь и перемигиваясь, наблюдают за тем, как человеки, отражая на нагих телах свет далекой Луны, прыгают через костер.… Скажу больше – если прислушаться в тот момент, закрыть глаза и абстрагироваться от визга и хохота «хороводников», то вполне даже можно услышать, как в камышах и черных зарослях ивы хлопают в ладоши и ликуют нечистые зрители! Незримые, неприглашенные, никем не любимые….

Совсем же другое дело Хеллоуин! Весь Темный Потусторонний мир разом вываливается на землю! Люди пропадают с улиц и площадей – вокруг лишь маски, разноцветный туман и всеобщий восторг! Тот, кто не разделяет тотальной радости – тот странен, тот прячется за плотными занавесками своего дома, крадется вдоль кустов, не выходя на свет.

Отродясь не праздновали на Руси Хеллоуин, да и праздновать-то его не умели! Да и холодно уже, если уж говорить начистоту! Конец октября все-таки!

Откуда пришла эта мода на иноземный праздник? Относятся нему неодобрительно, но,… как известно, запретный плод всегда сладок. Оттого с восторгом и приняла его та часть люда, которая всегда рада любому гулянью, понимает толк в эпатаже и не прочь лишний раз насолить кислолицему консервативному большинству….

Полицейская машина осторожно ехала через Театральную площадь. Холодный густой туман, такой обычный в конце октября в этих местах с незапамятных времен, сейчас почему-то казался чужеродным и нарочитым, будто подстроен был специально, как декорация к тревожному вечеру. То справа, то слева почти под колеса автомобиля выскакивали группы веселящейся молодежи, наряженные в чуднЫе костюмы. Длинные черные ведьминские платья, островерхие колпаки, обсыпанные разноцветными блесками метлы, тесно соседствовали с оборванными камзолами вампиров и кожаными жилетами одноглазых пиратов. Лица гуляющих разобрать было трудно. Грим, маски и широкополые шляпы надежно скрывали под собой особые приметы нарушителей тишины и покоя вечера, последнего в этом октябре.

– Сюда! – участковый уполномоченный Анатолий Ильич, для друзей – просто Толик, рукой указал на арку, ведущую во дворы. – Добрались, слава Богу….

Двор оказался неожиданно тесным, сжатым с трех сторон домами, по периметру густо засаженным колючими кустами.

Летом, видимо, здесь было хорошо, уютно. Но сейчас в сгущающихся синих сумерках и тяжелом тумане полуголые ветки кустарников выглядели недружелюбно и хищно. Свет в доме номер пять горел во всех окнах, на обоих этажах. Подъездов было два, и у каждого толпились люди. У правого крыльца стояла карета «Скорой Помощи», чуть поодаль – машина криминалистов.

Участковый уполномоченный Толик первым вышел на воздух, кивнул головой помощнику – мол, оставайся за рулем, без тебя разберемся. Почти сразу из автомобиля появился Даниил Гирс, высокий блондин в сером костюме. Нахмурился.

При его появлении галдеж на правом крыльце прекратился. Полицейские направились к дому. Из толпы любопытствующих, преградив им дорогу, шагнула вперед невысокая, одетая по всем правилам Скучновского шика тетушка с рыжим начесом на жидких волосах. Она резко поправила цветастый платок на плечах, возмущенно затрясла вторым подбородком:

– До каких пор над нами будут издеваться? – громко запричитала она, возмущенно вперив взгляд в лицо инспектора Гирса. – Живем как на вулкане! Куда полиция смотрит?

– Что конкретно вас беспокоит? – ровным голосом спросил полицейский. Казалось, что глядит он вовсе не на нее, а куда-то сквозь ее голову, и даже дальше – сквозь стену за ее спиной. Его светлые холодные глаза не выражали ровным счетом никакого беспокойства. Тетка поежилась под этим взглядом, но позиций своих не сдала:

– Поглядите, что кругом делается? На площади под окнами ведьмы и вурдалаки! – Убоявшись холодного отстраненного Гирса, она начала гневно наступать на Толика. – Тыквы хорошие испоганили, рожи страшные из них вырезали! И радуются!

– Радуются – это хорошо! – коротко бросил Толик, пытаясь оттеснить тетку с прохода. – А тыквы – их собственность, что хотят, то пусть и делают.

– Вот как? Ха-ха-ха – фальшиво возликовала тетка, не давая участковому пройти вглубь подъезда. – Ай да полиция! Пусть хоть на головах все ходят! Приличным гражданам отдыхать не дают.

– Смирнова! – Толик подпустил в голос острой жести. – Ты когда по трое суток дни Рождения празднуешь с гармошкой и танцами, я сквозь пальцы смотрю! Или тебе завидно, что на площади без тебя гуляют?

Смирнова стушевалась, захлопала крашеными ресницами. В толпе за ее спиной послышался легкие смешки и одобрительные комментарии в адрес полицейского.

Инспектор и участковый почти уж прошли мимо этого митинга, и совсем было собрались ступить на лестницу, ведущую на второй этаж, как неугомонная тетка пустила им в спину последний злобный залп:

– Пусть себе гуляют! И зависти у меня нет никакой! Ряженые эти вурдалаки – самые первые бандиты и есть! Весь город знает – четыре ограбления уже совершили клоуны ваши! И вообще не удивлюсь, если Евсеевну тоже они убили!

После этих слов в подъезде вдруг установилась глухая тишина, слышно стало, как бубнит на кухне радио в квартире на первом этаже.

– Ну чего болтаешь? Баба дура. – Первым пришел в себя мужик в тренировочных штанах и серой майке, поверх которой было накинуто старое пальто. Он вытащил изо рта папиросу и ловко заправил ее себе за ухо. Подтолкнул Смирнову к двери под номером три. – Ну, пошла домой!

– Да всем пора по домам! – подхватил Толик. – Не мешайте работать, не создавайте ажитацию на ровном месте! Расходитесь!

Притихшие зеваки стали медленно рассасываться…. Полицейские поднялись, наконец, на второй этаж, где у приоткрытой белой двери нетерпеливо ждал их доктор с бумагами в руках.

– Что тут у нас? Чисто? – подошел к нему участковый.

– На мое разумение все спокойно. – Поспешно протянул ему бумаги доктор. – Смерть на дому, по месту жительства. Сердечный приступ, это очевидно. В квартире чисто, следов борьбы и прочих подозрительных действий не видно….

Они прошли за дверь. Слева, видимо, была кухня. Но доктор зашагал по коридору направо – в комнату с белыми, густо засеянными красными розочками обоями. От розочек и многочисленных маленьких полочек на стенах рябило в глазах, на потолке переливалась россыпь отблесков от стекляшек на старенькой люстре. Недалеко от тумбы с телевизором стояло допотопное красное кресло с деревянными подлокотниками. На нем-то и покоилась неподвижная фигура, прикрытая белой простыней.

– Жила одна, возраст – семьдесят лет, – продолжал доктор. – На сердце жаловалась давно, лекарства принимала по типичной для диагноза схеме, Зинаида Евсеевна Рыльцова. Я ее знал….

– Знал? – Толик подошел к телу, на несколько секунд отогнул край простыни. – Знакомая?

– Не то, чтобы знакомая…. – доктор быстро собирал свой чемоданчик. – Много лет работала санитаркой в нашей больнице.

– Понятно! – кивнул Толик. – Значит, сердце?

– Однозначно!

– Это хорошо. – Тихо откликнулся инспектор Гирс, оглядываясь по сторонам. В квартире, и, правда, было очень чисто. Комната отличалась тем особенным уютом, который легко могут создавать одинокие старушки. Кресла, стол, тумбочки и даже диван на котором сидели две молодые женщины-понятые, были накрыты вязаными крахмальными салфетками. Полицейский задержал на понятых взгляд. – Я люблю, когда все однозначно!

– Я тоже. – Легко согласился доктор. – Не понимаю, зачем вы таким эскортом приехали. – Дело житейское. Санитары приедут позже, заберут ее.

– Что-нибудь тут трогали? Передвигали?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.