Древоделие. Как стать фрилансером

Абрамов Алексей

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Древоделие. Как стать фрилансером (Абрамов Алексей)

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Историческая тема

Стиль

К чему душа лежит, к тому и руки приложатся.

Русская пословица

Во времена античности искусство хорошо выражало красоту человеческого начала, но пришедшая на смену язычеству Новая вера открыла нечто большее: превосходство человеческой природы, соединенной с началом Божественным. Это отразилось в новых художественных направлениях: византийском, романском, готическом, русском. Некоторая простота бытовых вещей в эти периоды происходит не от неумения мастеров, а от аскетического пренебрежения земными благами. Зато творения церковные говорят о подлинно возвышенном духе того времени. Христианство было понято разными народами по-разному, но наша Восточная Церковь приняла его как Красоту. И не случайно, что отступление от веры прежде началось на Западе, пришел Ренессанс, эпоха обновления, как нас учили в школе. Какую же новизну мы видим? Возврат к языческим формам искусства. Переключение с небесного на земное ясно прослеживается в перемене линейной направленности архитектурных форм с вертикальной на горизонтальную. Пламенеющие храмы заменились распластанными дворцами.

Примером того, что Древние Греция и Рим идеализированы, а средневековье оболгано является история мебели. Образцы античной мебели, которые находятся в учебниках все или взяты из живописи (нарисовать можно что угодно), или просто выдуманы. Античный трон, найденный недавно в Геркулануме, не похож ни на что классическое и шедевром явно не является (рис. 1).

Рис. 1

При этом на византийских иконах много затейливой мебели, которая не берется в расчет, как нечто нереальное, и христианский период представлен недоразвитым. По живописному изображению рамки внутри прямоугольного поля на античных фресках делается вывод о существовании рамочно-филеночной вязки – явное притягивание за уши. Ни одной рамки с филенкой с тех пор не сохранилось. Все знают, что античные пропорции построены на основании определенных математических отношений. Но это относится только к лучшим памятникам тогдашней архитектуры. А то, что средневековые постройки также имеют математические закономерности и свои правила не менее гармоничные, чем золотое сечение, знают далеко не все. Набили оскомину басни о том, как во времена античности мылись в банях, и какая в средневековье была грязь и эпидемии. Большинство населения составляли рабы, которые нигде не мылись, и если среди них была эпидемия, она не могла не распространиться на всех. А бани любили не от большой культуры, а потому, что секс был главным делом жизни, причем с лицами своего же пола, с детьми и животными. Резиновых приспособлений, изобретенных в начале XX века, не существовало, поэтому логично было бы вспомнить о существовании соответствующих заболеваний. Все это известно из сочинений Апулея.

Достижения Рима базируются на грабеже колоний, как и достижения современной Америки, на которую работает весь мир. Слово «Рим» часто отождествляется со всей подвластной ему территорией. Но того, что было создано в столице, не существовало больше нигде. Провинции жили как самые заурядные страны той эпохи. Античные памятники культуры перестанут казаться столь многочисленными, если их количество поделить на размер занимаемого пространства и учесть еще истекшее время. В России, для сравнения, храмы были почти в каждом населенном пункте. И это при гораздо худших климатических условиях.

Первый шаг на пути порока бывает радостным, веселым и незабываемым, как первая доза наркотика. Конец же его в преисподней. Каким бы светлым и жизнеутверждающим ни казался Ренессанс – это первый шаг на пути к Черному квадрату. Но следует заметить, что здесь критикуется Античность и ее повторы за языческое содержание. Оценивая художественную форму и технику, придираться здесь не к чему. И очень по теме, которая развивается в этой книге, будет помянуть, что возрожденческий скульптор и живописец Микеланджело, будучи знаменитым при жизни, считал и называл себя работягой.

Напрыгавшись на маскарадах, «оттянувшись» на вакханалиях, масса людей возвращается с покаянием в церковь. Появляется барокко. Конечно это стиль мирского христианства, он не передает строгости, свойственной религиозному миросозерцанию. Но с эстетической точки зрения – это новый стиль. Рококо только женский его вариант, развитие в сторону расслабления и изнеженности.

В России рококо не привилось, а барокко получило свою характерную национальную окраску и церковную разновидность, для него свойственна меньшая зависимость от подражательного наследия Ренессанса, использование древлеправославных, святорусских мотивов. Скептики и циники могут иронизировать по поводу наименования «Святая Русь», но во времена Сергия Радонежского не могло быть мебели с резными изображениями эротических сцен, такое бывало во времена языческие и вновь появилось в эпоху Просвещения. С пришествием варварской французской революции снова слышится перепев на разные лады тех же старых греко-римских мотивов в виде классицизма и ампира.

К сожалению, использование элементов древнерусского стиля сопровождается обычно презрительной приставкой «псевдо», хотя с таким же успехом обращение к классической тематике можно назвать псевдоримским или псевдогреческим стилем. Можно провести такую аналогию: когда в ХVII веке в России появились живоподобные иконы, то их одобрение считалось признаком просвещенности, а приверженность рублевскому стилю показателем простонародности. В отношении к иконе сегодня дело обстоит ровно наоборот. Бабушки любят, чтобы была «как живая», а прихожане с высшим художественным образованием восхищаются 15 веком. Интеллигенция, с презрением глядящая на народ, в 20 веке оценила религиозное искусство, а было время, когда народ ценил, любил и понимал его, а «общество» смотрел как на барахло. Образованщина освистала даже «Явление Христа народу» А.А.Иванова, что уж там говорить про каноническую икону.

После того, как в начале 19 века в очередной раз наследие античности было истощено, мастера, не в силах создать нового, продолжают заниматься повтором образцов великого прошлого и эклектикой, часто весьма тактично. Но только в конце ХIХ в., когда оживляются религиозные настроения, появляется нечто реально свежее – модерн.

Родоначальником и главной фигурой русского модерна был Шехтель, человек увлеченный романтикой средневековья, также как чешский его собрат Альфред Муха. Муха был славянофил, и ему редким образом повезло, что нашелся американский предприниматель – спонсор (выражаясь современным языком). Неорусский стиль (разновидность модерна) был излюбленным мотивом Шехтеля, но его спонсоры предпочитали вариации модерна на другие темы. То что Шехтелю мало пришлось поработать в этом стиле – не его воля. Далеко не всем, даже выдающимся мастерам, удается делать то, что хочется. Еще один столп из той же серии, великий испанский архитектор Антонио Гауди, с тем же комплексом идей. Начертал на дверях своего дома знаменитый девиз: «Fe, Patria, Amor» (вера, отечество, любовь). Религиозность, сопутствующая модерну не слишком каноничная, но сецессион (другое название) – это Стиль, в отличие от последующей эпохи, которую можно назвать антистилем. Антистиль духовно близок уже не культурному ромейскому язычеству, а какому-нибудь дикарскому. На этом фоне очень поучительно третье пришествие ампира при Гитлере и Сталине.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.