Керуак в Верхнем Тагиле

Панцирь Саша

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Керуак в Верхнем Тагиле (Панцирь Саша)

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

1

Автобус вез меня из суматошного Екатеринбурга в загородную осень. Стоял полдень, но все вокруг недостаточно проснулось, все вокруг немного подморозило. Деревья нехотя ворочались. Их листья – желтые, рябые, бледно зеленые – неспешно потягивались в холодном воздухе, словно мальчишка под одеялом ранним утром. Ветер дул – лениво, порывисто и напряженно. Солнце тускло отражалось от белоснежных гладких боков автобуса. Мой левый глаз то ли жмурился, то ли спал, а правый – смотрел в окно и достаточно натуралистично собирал сведения о том, что происходит вокруг.

Я ехал после работы. Ехал, после достаточно напряженной ночной смены в ветеринарной клинике, поэтому мысли мои были под стать природе. Они то дремали, то небрежно копошились, переваливаясь с боку на бок: с правого полушария на левое, а потом, обратно. Автобус небольшой – мест на двадцать, но в нем свободно. Маленькая, полная сил бабушка громко отчитывалась по мобильному телефону: «Из Екатеринбурга выезжаю! Да, была! Да, видела! Иконку тебе везу! Все хорошо, понравилось! Церковь такая большая! Красивая! Да, батюшка хороший! Успела на автобус на двенадцать! На метро – быстренько! Рядом с церковью метро! Хоп! И все!.. Да-да, на метро! Быстренько! Хоп! И все!..» Справа – мужчина лет пятидесяти, седой, пытается уснуть на плече другого мужчины – помоложе. Причем не только уснуть, но и нагло пустить слюну из своего обрамленного усами и сантиметровой бородой рта на новую куртку последнего. Мой правый глаз фиксирует, как молодой мужчина ерзает и пытается убрать плечо из зоны атаки. Мысли формируются в слова: «Похоже, ему это не очень нравится…». А потом снова засыпают. Впереди – милое создание с бешеной скоростью нажимает пальцами на сенсорный экран телефона. Думать о ней – лень. Я зеваю. Ехать еще около часа.

Цель моей поездки проста и пространна. Псилоцибиновые грибы. Psilocybe semilanceata. Я познакомился с этими космополитами год назад и у нас возникли чувства взаимоуважения, симпатии и сотрудничества. И эти чувства я решил закрепить. Теперь уже на их территории. С собой у меня рюкзак, на дне которого уютно соседствуют мятый пакет и запасные носки – береженого бог бережет. В моих карманах немного наличных, сотовый телефон, паспорт и карта. Нарисованная от руки карта Верхнего Тагила. Пересечения дорог, основные здания, горы. И жирная черная отметина в том месте, где расположена волшебная поляна. Все это нарисовано минималистично и коряво. Подписано некрасивым мужиковатым шрифтом человека, который давно не писал от руки. Порой, я засовывал руку в карман, чтобы убедиться, не исчезла ли она. И улыбался. Карта казалась вымышленной. Казалась предметом какого-то другого мира. Во время развитых технологий и развивающихся нанотехнологий, программ, типа 2GIS и GoogleMaps, она была нереальной и немного нелепой. Поэтому – особенно дорогой. Я был благодарен Вовчику – нарисовавшему ее и передавшему мне. Вовчик – мой старый приятель. Загнавший свою душу в духовных поисках и обретший покой в ЧемТоЧегоЯНеЗналИНеХотелУзнавать. Я ехал за сокровищами, и у меня была карта с черной меткой.

Все разговоры о вреде псилоцибиновых грибов, рассказы о том, что кто-то сошел от них с ума (выбросился из окна, истыкал себя столовым ножом – тут есть разные варианты), я не принимал всерьез по умолчанию. Убедительных научных исследований по этому поводу нет. А пересуды… пересуды – это казуистика. Я знал, что могу на них рассчитывать. Эти длинноногие солдатики меня не подведут. Я чувствовал это.

Автобус въехал в Верхний Тагил. Я растопырил пальцами веки левого глаза. Зрачок недоуменно завращался и вошел в нормальный режим. Мозг словно постучал себе по щекам и собрался с мыслями. Сконцентрировался. Я последний раз выглянул в окно и подошел к водителю.

– Можно остановить у церкви?

– Где?

– У церкви…

– Ааа, сейчас посмотрим по движению, вообще-то там нельзя останавливать…

Водитель был из тех парней, которые выполнят твою просьбу, если ты не зарываешься и платишь за проезд. Он остановился. Я поблагодарил его и вышел.

Вдох.

Выдох.

Нос оценил прелесть местного воздуха. Этим воздухом хотелось дышать импульсивно и жадно. Наверное, потому что маленький город, численностью то ли двенадцать, то ли пятнадцать тысяч человек, расположился в ложбинке меж гор; в их уютной промежности. А относительно небольшое количество автомобилей и такой же, относительно небольшой, один единственный, завод, гарантировали высокое качество воздуха. В чем это качество, интересно, измеряется? В единицах чистоты?

Я зашел в продуктовый магазин, рядом с угрюмой православной церковью. Купил там пачку сигарет и зажигалку. Закурил и развернул карту. Потом повертел головой и повертелся на месте сам, осматривая окружающие постройки. Я не был силен в дисциплинах, наподобие спортивного ориентирования, но в данный момент все казалось понятным.

«Так. Вот церковь. От церкви – направо. За спиной остается завод. Идти надо прямо и еще раз прямо. Сначала будет частный сектор, потом он закончится. Ориентироваться на гору Ежовая».

Я прокрутил в голове дальнейшие действия, докурил сигарету и положил бычок в карман. Я уже имел дело с галлюциногенными грибами. Уже знал, что малейшая оплошность – и все пойдет не так. Я чувствовал, что они наблюдают за мной. Поэтому мусорить в отсутствии урны – глупость, невежливость и просто напросто непотребство.

Вдох.

Выдох.

Отличный все-таки здесь воздух. Приятный. Я убрал драгоценную карту в карман куртки и отправился в путь. Начал моросить мелкий дождь, похожий на коротенькие робкие штрихи карандашом. Мой давно почивший дед точно мог сказать долго ли идти дождю и объяснить, почему так, а не этак. Я же таковыми знаниями не обладал, поэтому опирался на свою хрупкую логику. На небе нет облаков. Значит, дождь скоро закончится.

Свернув у церкви направо, я стремительно протопал по прямой как штык улице и оказался в частном секторе. Карта не обманывала. Многоэтажные дома остались где-то сзади и слева. Здесь же стояли классические деревянные домики. Домики, которые есть везде – и в деревнях, и на окраинах крупных городов, и у черта на рогах. Уютные и не очень. То покосившиеся, потемневшие от времени, то крепкие, большие, с размахом построенные. Выкрашенные зеленой и красной и желтой краской, но одинаково посеревшие от дождя и солнца. То там, то не там стояла различная техника: сердитые трактора, застоявшиеся прицепы, одинокие мотоциклетные коляски, покореженные кузова автомобилей и, реже, легковые производные отечественного автопрома. Кое-где у ворот расположились аккуратно сложенные поленницы. По улице бегали неаккуратные собаки: черные, белые, палевые, огненно-рыжие. Их свесившиеся языки напоминали брызговики автомобиля, развевающиеся от ветра и постоянного движения. Рядом с накренившейся оградой одного из домов стояла задумчивая пестрая корова. Она смотрела в какие-то запредельные, невидимые мной дали и жевала чахлую траву. Казалось, вместе с растениями корова пережевывает саму вечность. Ритмично и механически. Я подмигнул ей, но она осталась сосредоточенно безучастной. Я пожал плечами и пошел дальше.

2

Через десять минут я, словно дитя, ткнувшееся в уютный подол материнского платья, уткнулся в развилку. На карте этой развилки не было. Куда повернуть? Направо? Налево? Направо? Налево! «Вернусь если что…» – подумал я, легкомысленно и опрометчиво. Выбранная дорога вывела меня из частного сектора, и я очутился у деревянной беседки. В ней никого не оказалось, но судя по пустой стеклотаре, кожуре от подсолнечных семечек, оберток в ассортименте и массы окурков – место было популярным. За беседкой раскинулся редкий разрозненный лес.

Я осмотрелся. Справа, сквозь кустарники была проложена (вернее сказать «проломана») тропинка. «Грибники» – подумал я.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.