Мясо по-французски

Савельев Леонид Савельевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Мясо по-французски (Савельев Леонид)

Голограмма

Сатаров завёл машину. Открыв дверь, вышел, взял из багажника щётку. Закурил. Начав задумчиво скидывать снег, вспоминал разговор с женой.

– Саш! Это мещанство! Ты стал очень зависим от всего материального. Ты же художник, Саш!

– Надь! Ты о чем? Мои картины дадут деньги? На что жить будем? А сейчас ещё кризис этот…

– Если бы ты продолжал писать, возможно, и были бы… Ты хоронишь свой талант, Саш!

– А на что мы ремонт будем делать? На что тебе машину покупать? Чем платить за гимназию Славика? Да жрать что, в конце концов???

– Да не нужна мне машина! Ремонт… Саш, вслед за ремонтом ещё что-то понадобится. Ты вспомни, как ты писал! Ты совершенно забросил своё творчество! Я выходила замуж за художника… Я была влюблена в твои картины… В тебя за мольбертом.

– А сейчас, значит, не любишь?

– …Не знаю… Наверное, люблю… Но ты стал совсем другим человеком…

– Странная ты баба, Надь… Нормальные жёны только бы радовались, что муж зарабатывает… Не любишь, значит…

– Ну, я-то ненормальная, наверное, ты же знаешь… Просто дни и годы идут, а ты вместо творчества продаёшь свои машины… Вот подумай, сын уже скоро вырастет, он не будет уже в нас так нуждаться… И вот мы с тобой старые сидим тут на кухне, смотрим на дорогой ремонт, на мебель нашу, за окном у нас дорогие машины. Сын где-то далеко в своей семье. И Саша, помирать уже скоро, а жили для чего? Я-то ладно! Я и замуж выходила за любимого, чтобы мой любимый развивал свой талант… Ведь мужчину делает женщина. А ты? Ты прожил, чтобы обставлять себя комфортом, а что в итоге после тебя останется? Лишь твои восхитительные ранние работы…

– И что ты предлагаешь? – Сатаров вскочил со стула. – У меня ответственность за тебя, за сына! Не неси ерунды! Я – на работу… Легко говорить, когда деньги есть…

Бросив в снег окурок, взглянул на своё окно. В окне стояла Надя. Махнув ей рукой, он вырулил на дорогу. Включил музыку. Пел Нил Хоффман. Музыка прервалась, включилась громкая связь – послышались гудки. Нажав кнопку на руле, принял вызов.

– Саня, привет!

– О! Андрюха, здорова!

– Как сам?

– Да ничего, вроде. Дом – работа…

– Ты машинами-то до сих пор занимаешься?

– Ну да… Конечно.

– Слушай, мне тут свою поменять нужно, у тебя есть что-то приличное?

– Андрюха, приезжай, посмотришь. У меня сейчас всего 12 машин… Тебе что интересно-то? У тебя какая?

– «Камри». Ты сейчас у себя?

– Смотрю, физики у нас в стране зарабатывать начали!.. Еду, буду через минут пятнадцать.

– Да мне, наоборот, что-то подешевле, поэкономичнее нужно. Ладно, подъеду тогда через часок к тебе.

– О‘кей. Тогда проще. Давай! Жду.

Приехав на работу, зашёл в свой вагончик. Бытовка была поделена на два небольших кабинета. Светка уже сидела за компьютером в своей комнате.

– Привет, Свет! Был кто с утра?

– Да заходили парочку… Помотались-помотались и ушли.

– Ясно. Сделай мне чайку.

Сняв куртку, сел за стол и включил ноутбук.

– Вам с лимоном, Александр Викторович?

– Да.

Сатаров допивал чай и смотрел в окно, когда на территорию въехал Андрей. Саша улыбнулся и, накинув куртку, пошёл показывать свои автомобили старому приятелю.

– Ну, конечно, тебе после твоей стрёмно сначала будет: классом-то пониже, попроще. Но она свежее, Андрюх, да и ремонта не требует. Но доплатить много не смогу.

– Сколько сможешь?

– Не могу сказать пока… Прикинуть нужно будет. Позвоню тебе тогда.

– Хорошо… Скажи тогда, кстати, а ест она сколько? Актуально в кризис…

– Ну да… Дорожает всё, как на дрожжах. Литров восемь жрёт…

– Ну, нормально…

– Тогда созвонимся. Ты как сам-то? Всё в институте?

– Ну да. Кредит вот три года назад на машину ещё сдуру взял… Финансирование рубят…

– Кому сейчас легко… Чайку не хочешь на ход ноги? Что на морозе-то стоять?!

– Да можно…

Они сидели с чашками чая, на столе лежала открытая коробка с конфетами. Андрей смотрел в окно. Бродячая собака, подняв лапу, поливала на выбранную им машину.

– Вот так и люди, как это собака… Конечно, объяснение есть всему, но нет таких гениев, которые смогли бы их понять. Человеческий разум ограничен. И он достиг своего предела. И мы, как эта собака, которой никогда не понять, как устроен автомобиль…

– Ты это сейчас к чему?

– Да, занимаюсь исследованиями с космологами и астрофизиками из Лондона… По переписке, разумеется – сам не был в Лондоне… Так вот, похоже, наш мир иллюзорен, и он – голограмма.

– Матрица?

– Ну, что-то вроде того… Причем, это совершенно точно. Мы исследовали все съемки Млечного Пути с космического телеспутника. И знаешь, при приближении четкость картинки пропадает, становится всё размыто.

– Поясни… Не понял.

– Ну вот возьми фото любое: вроде картинка, а увеличиваешь – всё в мелких зернах… Так вот и там: по мере приближения все становится размыто и точках… Это, пойми, явь, а не фото… Мы живём в голограмме вселенских масштабов… Пространство-время не является непрерывной линией. И доказательств этому всё больше… Матрица, как ты говоришь!

– Ты серьёзно? Я не совсем улавливаю, Андрюх… Не мог бы ты как-то предельно просто объяснить… В нескольких фразах саму суть?

– Саш… Объяснить могу и одной фразой. Но чтобы её понять, тебе потребуются годы.

– Ну, объясни.

– Нас реально НЕ существует!

Сатаров смотрел в глаза товарища. Почему-то после этой фразы по спине побежали мурашки. Андрей отвёл глаза и опять посмотрел в окно. Собаки не было.

– И одновременно, Саня, существует несколько реальностей. Одновременно мы можем быть в тысячах мест, с миллионами разных судеб. Одновременно… Ладно, Саш, мне в институт пора. Ты позвонишь тогда?

– Если бы мне говорил всё это кто-то другой, я бы пропустил мимо ушей… Но ты меня, Андрей, в ступор ввёл.

– Да я сам в ступоре, дружище… Доказательства всему неопровержимые! И чем дальше погружаемся – тем больше. Ладно, мне, правда, пора. Встретимся ещё.

Андрей поднялся, протягивая руку. Сатаров сглотнул слюну и протянул влажную ладонь.

* * *

Сатаров открыл дверь и вошёл в свою квартиру. Подойдя к мольберту, он сел напротив картины и пристально в неё уставился. Его старая сталинская квартира, оставшаяся ему от бабушки, была превращена им в мастерскую. Кругом стояли его работы. Смотря на картину, он думал о только что состоявшемся разговоре с Надей.

– Надь! Это мещанство! Ты постепенно стала очень зависима от всего материального. Ты стала как все!

– Саш! Ты о чем? На что я жить буду? А сейчас ещё кризис этот…

– Да нет, понятно… Тебе приходится вести этот бизнес. Славик учится в лучшей гимназии. Ты фактически рассталась со мной – мы живём порознь… У меня нет денег – всё ясно. Я о другом…

– А что ты предлагаешь? Бросить всё? Или заняться обслуживанием ещё и тебя? Да, Саш, ты талантлив у тебя великолепные картины… Но… много но… Чем платить за гимназию Славика? На что купить квартиру для Славика? На что сделать ремонт? Да жрать что, в конце концов!?

– Надь, вслед за ремонтом ещё что-то понадобится. Ты вспомни, как было! Ты выходила замуж за художника… Ты была влюблена в мои картины… В меня за мольбертом. И я тебя так же любил… Почему все изменилось? Почему главным стало материальное? Ты же не была такой! Как я тебя любил…

– А сейчас, значит, не любишь???

– …Не знаю… Наверное, люблю… Но ты стала совсем другим человеком…

– Странный ты мужик, Саша. Другая баба бы с тебя три шкуры содрала за то, что мне самой приходится ребёнка растить, и бизнес вести, и хозяйство. Ещё и деньги тебе на холсты и краски давать… А ты ушёл сам – тебе так удобнее сидеть там и писать свои картины. Жил бы ты с нами – к тебе и требования были бы другие!

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.