Вечный Покой

Логинов Дмитрий

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Вечный Покой (Логинов Дмитрий)

ВЕЛИКАЯ СВАРГА: ПОКОЙ КАК ВЕЧНОСТЬ

Всеми моими знаниями в области Русской Северной Традиции обязан я Тихону Арконову. Надо сказать, поначалу я даже не понимал, сколь многое мне дает учитель. Пожалуй, более половины сведений было получено мною как бы невзначай, по ходу «случайных» бесед. Так было и в этот раз.

Однажды я спросил Тихона:

– Что такое спасение души?

Он ответил:

– Душа спаслась, если она исполнила предназначение свое в этой жизни. Два дела… в одном флаконе. Надо суметь постичь, в чем оно – то есть предназначение – состоит в этот раз. И – надо суметь исполнить.

– А если вдруг душа не сумеет? Ужели предстоят ей вечные муки?

– Можно сказать и так. Муки от осознания, что занимался всю жизнь чем-то совсем не тем, – очень сильные. Настолько, что они даже могут и показаться вечными.

– Показаться? А что, на самом деле вечных мук нет?

– Далось же тебе, однако, это «самое дело»! Ты его где-то видел? Нам бы и не «самые»-то дела научиться делать… Ну, хорошо. На «самом деле» нет вечных мук… нет вечного блаженства…

– То есть?! Что ж это получается? Нет вовсе ничего вечного?

– Почему же? Я этого не сказал, что нет вовсе ничего вечного. Нет просто всяческого иного вечного, чем то, которое уже занимает место. Трон вечности.

– И что же это такое?

– А это ПОКОЙ, мой друг. Это – вечный покой… Покой, который умеет еще, иногда, порождать картинки.

– Картинки? То есть?

– Такие вот, например, – Тихон сделал какой-то неопределенный жест. – Чего ты видишь сейчас?

– Тебя, – я пожал плечами. – Комнату. Обстановку. Окно… Ворона, вон, пролетела…

– Русская поговорка, – чуть улыбнулся Тихон: – Просто так даже и ворона не летает.

– А ты это к чему?

– К тому, что все вот это и есть картинки.

Я замолчал, не очень хорошо понимая, как реагировать мне на сказанное.

– Которые порождает – если говорить о конечной причине, разумеется – вечный покой, – констатирующим тоном произнес Тихон.

– Тогда это уже, получается, не вечный покой, а постоянная деятельность, – откликнулся я. – Картинки-то ведь перед глазами постоянно, что наяву, что во сне.

– Во-первых, не «постоянно», а «почти постоянно». Возможно сделать, чтобы картинок не было. Сколько угодно долго. Но это не простое искусство. Да и зачем – сейчас? Во-вторых, ничего такого из этого вовсе не «получается». Потому что картинкам свойственно порождать другие картинки, тем – следующие… Это что-то вроде эффекта поставленных на торец костяшек домино, когда одна, падая, роняет вторую, вторая – третью… Так что участие в творении самого Покоя – минимально. Хотя, конечно, рождение картинок картинками возможно лишь, так сказать, в его поле. Чем ближе располагаются картинки (то есть миры, уровни) к первородству, – тем они более спокойные, тонкие, стабильные, гармоничные. Чем далее же они от первородства, тем, соответственно, менее у них этих качеств.

– Но ежели этак вечно каждое последующее поколение картинок будет становиться грубее и нестабильнее…

– Вечно – становиться не будет. Вечный – только Покой. Всякое порождение картинками картин выдыхается, разумеется, рано или поздно.

– И что тогда?

– Тогда картинки становятся практически вообще бессвязными, хаотичными, короткоживущими. Правда, подчас это обнажает изначальную символическую природу их, и тогда они как бы вдруг ярко вспыхивают. Но чаще выдыхающиеся картинки напоминают видения сумасшедшего или ночной кошмар. Кстати, период упорядоченных картинок (золотой век) я, пожалуй, сравнил бы с бодрствованием. Период же хаотических (а нынешний век, похоже, таков и есть) – со сновидениями.

– Да уж! Иногда вот прямо-таки ловишь себя на том, что живешь – как во сне. И трудно бывает с этим поделать что-нибудь… И что же, этим все и заканчивается?

– Почему же заканчивается? После сновидений у человека бывает сон без сновидений. Также и после периода неупорядоченных картин возникает период отсутствия вообще каких-либо картин. Пралайя – как сказали бы на Востоке.

– То есть… опять Покой?

– Покой – не «опять». Он вечный. Просто он опять тогда становится легко ощутимым.

– Кому?

– Сознанию. Или, если угодно, сознанию тогда вновь становится понятно, что воистину оно есть – Покой. Осознанному Покою же свойственно создавать картинки.

– Значит… опять картинки?

– Вот это ты уже правильно заметил. Картинки – они «опять». Они не вечны, как и, вообще, любое движение. Но некоторые из картинок отличаются первородством. Ты замечал, наверное: самый впечатляющий сон видится на рассвете. И после этого просыпаешься иногда и жалеешь даже: с красками сего сна не идет в сравнение сама явь! Тем более, что она потом начинает блекнуть. Начавшись, как рождение к новой жизни, день как-то выдыхается к вечеру. И, вымотавшись в конец, ты укладываешься спать – едва ль уже ни в надежде на что-то лучшее. Но навь предлагает тебе, как правило, по первому случаю лишь весьма худосочный сон. А то так и вообще кошмар… И только лишь в результате действия состояния полноценного сна без сновидений, достигаемого не с первой попытки, навь – уже на своем излете – порождает шедевр. И… все бы хорошо, но будильник, вооружившись огненным мечом противного звука, изгоняет из рая.

Я помолчал. А после почему-то не нашел ничего более умного, как спросить:

– Ты сам все это придумал?

– Ага, – рассмеялся Тихон. – А на досуге потом еще и собрал, знаешь, как-то – машину времени. И сгонял в прошлое. И написал Велесову книгу. Слышал о такой что-нибудь?

– Что-то слышал.

– Ну так и вот, в ней сказано: Правь положена Даждьбогом. Она невидима нам отсюда. По ней, как пряжа, струится явь, складывающая жизнь нашу. Когда иссякает явь, наступает смерть. Явь есть преходящее и она сотворена Правью. Предшественник и последователь яви суть навь. Правь же всегда содержит семена яви.

Я молча пытался переварить услышанное. Тихон же продолжал после паузы:

– Из яви и нави сотворена вся Малая Сварга. Китайцы очень упрощенно их понимают как инь и ян. Но только они не знают про Великую Сваргу (впрочем, упоминание некоего Великого Предела в книге Перемен позволяет предположить, что некогда им было известно что-то подобное). Малая Сварга представляет собою Мировое Яйцо. Навь и явь – это его белок и желток. Правь являет собою по своей сущности запредел Яйца и поэтому она суть ВЕЛИКАЯ СВАРГА. Только внутри Яйца противостоят Белобог и Чернобог, и они, если говорить понятным современнику нашему языком, есть персонификации порядка и хаоса. На территории яви, как правило, побеждает Белобог. Чернобог же – на территории нави. Явь есть по своей сути, в основном, – движение, и только потому она видима. Навь же представляет собой хаотическую смесь временного движения и временного же (не путать с вечным!) покоя. Поэтому в каких-то случаях она видима, а в каких-то нет. Вечный же покой суть лишь Правь.

Мне после этой нашей беседы думалось: ведение про вечный покой… насколько же оно древнее? Вечный покой поминают христианские православные священники при совершении погребальной службы. (Как, впрочем, и католические: Requiem aeternam dona eis, Domine, et lux perpetua juceat eis. [1] ) Но, судя по речам Арконова, ведение о вечном покое было у наших предков еще задолго до рождества Христова. По-видимому, оно постарше индуистской идеи насчет нирваны. Сама идея нирваны есть, вероятно, некоторое переосмысление и упрощение ведения про вечный покой. Ведь индуизм – то есть ведизм восточный – произошел от северного ведизма, когда, в седьмое-восьмое тысячелетие до Р.Х., барминами [2] Яруны на Индостан было принесено учение древних руссов. (Подробнее об истории ведизма как изначальной мировой религии говорится в книге «Единство Троицы». [3] Она была задумана Премавати, известным специалистом по веданте, и она пригласила меня быть соавтором в написании данной из своих книг.)

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.