История о немом целителе

д'Экзиль Антуан-Франсуа

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Один врач из Лондона, влачивший жалкое существование, устал от безвестности и непризнания на родине и, по зрелому размышлению, вознамерился перебраться в Лиссабон – там он надеялся прикрыть отсутствие заслуг личных ролью представителя своей нации и таким образом воспользоваться благоволением всей Европы к английскому искусству врачевания.

Он не знал ни слова по-португальски; но ничуть не обескураженный сим фактом, стал измышлять, как преодолеть досадную помеху: стоит прикинуться немым, еще вернее – глухонемым, и диковинность явления непременно повысит его репутацию, а это – прямой путь к достатку. Мнения противоположного придерживался Фонтенель, полагавший, что истинный целитель говорлив, и многоречивость его – порой даже лишенная смысла – неотъемлемая примета его ремесла. Весьма любопытные рассуждения на сей счет содержатся в прославленных «Похвальных словах» Фонтенеля, а именно в академической похвальной речи, произнесенной им в честь Литре: «Целителю, в отличие от простого анатома, приличествует красноречие. Анатом изучает и трактует исключительно предметы реальные, целитель же строит догадки о материях неопределенных, сопровождая свои предположения серьезными обоснованиями, только так возможно ободрить и успокоить больного, как истинного, так и мнимого. Порой у врача нет иного лекарства, кроме слова, ибо его планида – общение с тем, кто пребывает в состоянии слабом и беспомощном, точно малое дитя. Заболевший человек становится наивным и доверчивым, к тому же большинство из нас обращается к медикам скорее для отвлечения от своего недуга, нежели для исцеления от него. Одних дельных советов врачу недостаточно: излечивать, не прибегнув к помощи красноречия, – удел чудотворцев».

Нельзя не отметить точности такого рода наблюдений. Впрочем, нашему английскому целителю удалось достичь успеха иным приемом. Он нашел себе компаньона – одного шарлатана, который, в противовес ему, не притворялся немым, а болтал без умолку, и за несколько недель наделал немало шуму о чудесах, творимых своим хозяином. Никто не удостоверился в правдивости его историй, но весь Лиссабон оживленно обсуждал сто удивительных исцелений, достигнутых не благодаря обычным медицинским предписаниям, ощупыванию пульса и прочим операциям, а с помощью невиданного природного дара определять заболевание исключительно по виду и по запаху.

Первые пациенты английского врача воображали себя частью бесконечной вереницы исцеленных и стремились попасть на прием в прославленное лечебное заведение. Поддерживать такой миф оказалось несложно. Безмолвие избавляло от неприятной необходимости отвечать на вопросы. Производя внешний осмотр больного, он несколько раз принюхивался – и тут же хватался за перо и бумагу, выписывая наугад какой-нибудь рецепт собственного изобретения. Блажен, кто почувствовал себя лучше, чем прежде. Еще блаженнее тот, кто почувствовал себя не намного хуже.

Потом врачу улыбнулась фортуна – одна весьма влиятельная дама излечилась у него от тяжелого недуга. В знак признательности своему Эскулапу она не поскупилась на ценные подарки и лестные отзывы о его заслугах. Теперь в него поверила придворная знать – столь же наивная, как и простые горожане. И вскоре из сундуков престарелых сеньоров в закрома целителя потекли сокровища обеих Индий.

Боясь выдать себя невольным словом, он в часы приема всегда вставлял в рот большой янтарь с острыми шипами, постоянно напоминавшими ему о необходимости хранить молчание. Стараясь уберечься от неприятных запахов, к коим он вынужден был принюхиваться, он затыкал себе и нос. Эти предосторожности способствовали его процветанию – так, менее чем за полгода, он заработал десять тысяч золотых. Однако, едва он ослабил бдительность, все тотчас расстроилось, причем еще более занятно, нежели устроилось.

Притворяться целомудренным ему не было резонов – и почти каждую ночь он проводил в обществе какой-нибудь хорошенькой португалки.

Как-то расслабившись, он не вооружился приспособлением, обеспечивавшим ему неподвижность языка, за что имел несчастье поплатиться, подобно Самсону, утратившему силу из-за коварства Далилы. Подружка его оказалась хитрой и дотошной: прислушавшись к невольно вырвавшимся у него возгласам, она ничего не поняла, однако распознала отчетливо произнесенные английские слова. Пораженная подобным чудом, она постаралась снова и снова заставить его позабыть об осторожности, в чем и преуспела. На следующий день она разболтала об этом приключении по всему свету, приписав произошедшее силе своих чар.

Сообщник врача предупредил хозяина об опасности – девице предложили сто золотых за молчание. Деньги она взяла, но, похоже, и не собиралась исполнять взятые на себя обязательства.

История эта разнеслась повсюду столь же стремительно, сколь и былая слава. Теперь большинство знакомых считали его лгуном и мошенником. Нашлись и более легковерные, сами себе внушившие, что он – из числа немых, неожиданно обретших дар речи, и будь наш герой поосмотрительнее, он поддержал бы сие заблуждение. Но увы – беспечно положившись на надежность предавшей его подружки, он вернулся к прежней роли, разыгрывая ее с еще большим бесстыдством. Подобная дерзость распалила одураченных простаков. Однажды прямо во время приема на него набросились какие-то юнцы, поначалу они не собирались серьезно вредить ему, а просто забавлялись, пытаясь заставить его говорить. В ожидании самого худшего, он струсил и не удержал во рту тайного своего оружия. Обнаружив янтарь с шипами, молодые люди разозлились: они с такой силой сдавили ему челюсти, что те приклеились одна к другой. Когда нападавшие убежали, он еще долго приходил в себя, оглашая пространство неистовыми криками, словно восполняя пустоту после упорно хранимого молчания.

Невзирая на опалу, он еще некоторое время продержался в Лиссабоне, более того – умудрился вывезти оттуда все нажитое добро. Больные, сведенные им в могилу, уже не в состоянии подать на него жалобу в суд, а благодарные пациенты, излеченные им по воле счастливого случая, содействуют его побегу. И он благополучно возвращается в Лондон, где безмятежно наслаждается плодами своего мастерства.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.