Саламандра

Улин Виктор Викторович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Саламандра (Улин Виктор)

– А что давать-то обещали? – спросила толстая тетка в мохеровой кофте.

– Да кто его знает, – пожала плечами хмурая женщина неопределенных лет.

– Говорят, «Саламандру», – отозвалась молодая, в канареечном плаще с подвернутыми рукавами; она стояла рядом с Верой, но наручный номер ее был на единицу меньше.

– А это что такое? Туфли, что ли?

– Сапоги, – вступил кто-то из-за спины.

– А чьи? Прибалтика?

– Фээргэ, – уточнил тот же всезнающий голос.

Вера обернулась, не сдержав любопытства. За нею стоял интеллигентного вида парень в очках с черными металлическими дужками на тонком носу. Как он очутился в этой женской очереди? – удивилась она, но тут же заметила, что в пеструю толпу, заполнившую тротуар перед обувным магазином, вкраплено немало темных мужских фигур. И ей подумалось: сегодня ни в чем не может быть странного, и весьма разумно со стороны счастливиц, имеющих в своем распоряжении мужчин, послать их вместо себя давиться за сапогами… Вера вздохнула и опустила глаза.

– Саламандра, – вновь раздалось из-за спины. – Языческий дух огня.

Вера невольно вслушалась. Очкастый интеллигент усталым от знаний голосом читал лекцию.

– …Саламандра живет в огне. Так думали древние…

Огонь, древние… Вера молча усмехнулась. Неужели он, этот дохлый очкарик, еще в состоянии думать о каких-то вычитанных из книг духах, находясь в гуще недоброй, спрессованной нервным ожиданием толпы?!

Парень продолжал говорить – Вера уже не слушала, утратив интерес. Тем более, что впереди, у стеклянных дверей магазина, народ беспокойно зашевелился. Вера вытянулась, привстала на цыпочки, но ничего не разглядела из-за голов. Сгорая от любопытства, подогретого долгим стоянием без дела, она решила выбраться на волю и посмотреть: надежный канареечный ориентир позволял ей покинуть очередь – и с трудом протолкалась на свободный пятачок, вырезанный из толпы скамейками, стоявшими на краю тротуара у самой троллейбусной остановки.

Отсюда было хорошо видно все, что происходило у дверей: там орудовала плотная стая одинаковых крепких парней в варенках, тесня прочь крикливых южных женщин. Судя по всему, парни чувствовали за собой право вломиться в магазин вперед всех, а южанки сопротивлялись, так как стояли первыми, держа очередь со вчерашнего вечера – они кричали визгливо, оповещая об этом факте весь квартал. Обе стороны были настроены серьезно, никто не думал сдавать позиций, и воздухе уже попахивало близкой кровью. Чуть поодаль, лениво облокотясь на железный парапет – которым в застойные годы отрезали народу побег с демонстрации, а с началом перестройки стали усмирять людской напор перед магазинами – стоял милиционер, равнодушно поигрывая дубинкой; приоритет очередников его не касался.

Очередь волновалась глухо, как бывает всегда перед самым открытием, когда напряжение многочасового ожидания, достигнув критической точки, дрожит на волоске. Вера с невольной тревогой смотрела, какая жуткая толпа здесь собралась, и ей еще раз подумалось, как умно она сделала, взяв на сегодня отгул и явившись к магазину в шестом часу утра. Правда, южные оказались еще более предусмотрительными, начав дежурство накануне, но на такой героизм она не была способна даже ради сапог «Саламандра». Достаточно, что и так поднялась на три часа раньше обычного. На левом запястье у нее крупно лиловели цифры «85» и ей наверняка должно было хватить.

Она запустила руку в карман юбки, отшпилила булавку и потрогала жесткую пачку двадцатипятирублевок. Они были новые, плотные и ровные, и палец скользил по свежей бумаге, ощущая тонкую, шершавую вязь еще не измятой гравировки. Зарплату давно выдавали исключительно новенькими купюрами, и злые языки утверждали, что правительство пытается ликвидировать кризис с помощью единственного станка – печатного. Впрочем, ей это было без разницы. Политика не интересовала ее никогда; у нее в жизни имелось слишком много женских забот, чтобы забивать голову еще и всякой газетной чепухой.

Двадцатипятирублевок было много. Немало даже по нынешним договорным временам, целых двадцать штук – на две пары сапог с запасом.

Вера полезла в другой карман, вдруг спохватившись, не забыла ли в утренней сонной спешке прихватить шерстяные носки: у мамы нога была на размер больше, и мерить обувь для нее следовало с поправкой. Носки лежали на месте, осталось только купить сапоги.

К очереди с разных сторон стекались новые люди; они облепляли ее, как роящиеся пчелы, и пчелиным гудом дрожал в воздухе плотный фон голосов.

Энергично орудуя локотками, Вера пробралась назад.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.