Ловушка для Дюпюитрена

Мухамадеев Рафаэль

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Ловушка для Дюпюитрена (Мухамадеев Рафаэль)

Amico lectori!

Другу-читателю (посвящается, адресуется)! Традиционная формула, с которой автор начинает свое предисловие к книге.

Если кто узнал себя по имени, маме и бате, адресу или какому-нибудь органу – не обижайтесь. Я не со зла, само вырвалось.

Ad usum populi! – для пользования народа (для толпы). Увлекательная литература невысокого художественного уровня, выпускаемая в расчете на массового читателя с целью развлечь и занять его.

Проскрипел Ваш покорный homo scriptor (человек пишущий) Rafael, а pinxit (нарисовал) Paul.

Пользуйтесь на доброе (половое) здоровье!

В зависимости от восприятия читателя книги имеют свою судьбу.

Теренций Мавр

В пасмурный осенний день возле одной из свежевырытых могил на Южном городском кладбище толпились люди. Многие плакали и сморкались, наблюдая за погребальной церемонией. Из праздного любопытства, желая узнать, кто же ещё составил соседство недавно умершей жены, Зевакин подошел к ним поближе.

Худощавая женщина в черной одежде, с траурным выражением лица, нервно терзая носовой платок, произносила прощальную речь:

– В заключение хотелось бы добавить, что наш дорогой папа был человеком, прожившим очень долгую, полноценную, насыщенную событиями и впечатлениями жизнь. Вел здоровый образ жизни. Очень ценил юмор. Навещая его, мы неизменно справлялись о состоянии его физического и душевного здоровья. Предлагали даже поместить в диспансер. Психоневрологический. Ненадолго. На обследование и лечение. Просили поберечь себя, поменять образ жизни, навещать почаще врачей, завершить все недоделанные дела. На что он привычно отшучивался:

– Не дождетесь!

Она чуть склонила голову набок, видимо, вспоминая дорогого ей человека, и продолжила:

– К сожалению, он чуть-чуть не дотянул до своего юбилея, подавившись собственным галстуком и запутавшись в электрических проводах, когда так неосторожно и неловко выпрыгнул из окна.

Наверное, испугался супруга очередной любовницы. Говорят, он часто покидал своих подруг таким образом, – она подозрительно покосилась на окружающих женщин, – что, наверное, только глубокий склероз головного мозга и старческая немощь не позволили ему вспомнить, что прыгает с третьего этажа гостиницы.

Зевакин растрогался, покачал головой и шмыгнул носом, представив себе эту жуткую картину.

– В результате – эта нелепая, преждевременная смерть, последовавшая, – она продемонстрировала присутствующим людям врачебное заключение, – «в результате множественных ударов о тупые предметы». Вот. Смотрите!

В толпе усилились всхлипывания и стоны.

– Его кончина острым жалом пронзает наши сердца! Какие-то глупые тупые предметы, – она с негодующим видом сунула врачебное заключение в искусанные руки стоявшего поодаль детины с забинтованным глазом, – оборвали крепкую нить его долгой и славной жизни!

Она высморкалась в платочек и скосила глаза на тезисы прощальной речи. В окружающей толпе, состоящей в основном из женщин разного возраста, вновь послышались причитания, вздохи и перешептывания. Зевакин обратил внимание на зрелую пышную красоту небольшой группы женщин, державшихся поодаль от остальных скучающих родственников, которые явно тяготились затянувшимися формальными обязанностями и желали поскорее удалиться с кладбища.

– Он был ярким человеком, легко увлекающимся, даже чересчур, стремившимся познать все новое. И новых!

В конце жизни… Это в его-то годы?! Ни с того ни с сего он вдруг увлекся спортом! После достижения 60-летнего возраста его постоянно преследовали нелепые травмы, нападения каких-то собак и хулиганов. Как будто кто-то там, наверху, поставил себе целью поскорее свести его, – она ткнула указательным пальцем, – в эту могилу!

В сером небе вдруг прогрохотал гром.

Женщина поднесла платочек к глазам, и, как по команде, все взвыли. Даже скорбящий детина предпринял попытку прикрыть перебинтованное лицо врачебным заключением.

– Вы помните, что когда он начал тренироваться, – повысила она голос, – в любую погоду, в любое время суток он всегда ходил с кожаным саквояжем, наполненным кирпичами. Якобы для повышения физического тонуса. Тренируя мышцы шеи, стал вертеть головой в разные стороны, постоянно с тревожным видом, как пилот истребителя, оглядывался назад.

Вот тогда, заметив эти странности, мы в первый раз пригласили к нему на дом выездную бригаду из психиатрической лечебницы, считая, что он уже не отвечает за свои действия.

Разве нормальный разумный человек так поступает? – громко обратилась она за поддержкой к окружающим. – А потому все составленные им документы, не заверенные нотариусом, можно считать недействительными.

Но, как говорится, все в руках божьих, – продолжила она. – Однажды, эти дурацкие кирпичи спасли-таки ему жизнь!

Вооруженный молотком грабитель едва-едва, с огромным трудом, несмотря на молодость, – она отстранилась от соседа, – унес от отца свои кривые нерасторопные ноги. Пострадали даже окна жителей, которые были разбиты кирпичами во время нападения. Ну а жильцы, услышав, наконец, сквозь разбитые стекла крики грабителя о помощи, вызвали очень несвоевременно милицию.

Вот какой был наш геройский папаша!

Зевакин, с возрастающим интересом слушавший эту прощальную речь, старался не пропустить ни слова. Всё больше проникался уважением к такому незаурядному человеку. И, подходя все ближе, наконец, сам стал активным соучастником погребальной церемонии. Сочувственно кивал головой в подходящих случаю моментах, шмыгая, вытирал покрасневшие глаза и нос рукавами. И, в конце концов, начал поддерживать одну из женщин под локоток и нашептывать ей слова утешения.

Дочь заглянула в шпаргалку, переходя к заключительной части выступления:

– Его несокрушимое стальное здоровье позволило не только пережить двух жен, к нашему великому сожалению, но и буквально перед кончиной зачем-то жениться в очередной раз! Даже не поставив нас в известность! Мы бы, его дети, конечно, нашли способы воспрепятствовать этому. Как же он так поступил?! Не подумал о последствиях. Взвалил на себя такую ношу. Такой грех совершил! О нас не подумал! Так жаль! Но ничего, как говорится, – пронзила она воздух пальцем, – бог все видит!

В подтверждение этих слов наверху вновь прохохотал гром.

– Что давно должно было произойти, то наконец-то, как говорится, и случилось! Был конь, да уездился! За что боролся, на то и напоролся!

Только посмотрите вокруг! Как много у него осталось наследников, которые тоже искренне, наверное, как и мы, скорбят о его безвременной кончине.

А ведь мы его не раз предупреждали!

Только-только, когда он уверил нас, что все-таки сходил к нотариусу и составил правильное завещание, за исполнением которого мы, его дети, обязательно проследим – как тут его, к сожалению, и настигла эта безвременная и незаслуженная кара!

Присутствующие внимательно и подозрительно начали коситься друг на друга. Многозначительно и таинственно переглядывались, вытягивая шеи. Было очевидно, что многие встретились впервые.

Зевакин вдруг почувствовал неприятный холодок, заметив на себе тяжелый изучающий взгляд одноглазого мордоворота. Чтобы показать свою незаинтересованность в происходящем, он отпустил локоть поддерживаемой им женщины и приклеился к соседке с другой стороны, чем вызвал ещё большую подозрительность родственника.

«Почему он так подозрительно на меня смотрит? А?! Наверное, – догадался он, – эта женщина – тоже наследница усопшего». Та, почувствовав дружескую поддержку, благодарно ухватилась за его руку и, тихонько всхлипывая, доверчиво прильнула к плечу. «Так! Кажется, встрял не в свое дело», – подумал Зевакин, принимая горестный вид для отвода глаз и начал продумывать возможные пути отхода.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.