Автостопом по восьмидесятым. Яшины рассказы 01

Саканский Сергей

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Автостопом по восьмидесятым. Яшины рассказы 01 (Саканский Сергей)

01. Из серии: Автостопом по восьмидесятым (Яшины рассказы) ©

Сергей Саканский

Перевод с устной на письменную речь.

Нафига, бизнесмен, тебе деньги?

Спросил я как-то одного друга детства, который бизнесменом стал, трусами на рынке тряс и потрясал. Спросил и еще добавил: ведь все равно, любые деньги пропить можно. Он сказал, усмехнувшись в пшеничные усы:

– Да нет, Яша, не любые. Возьмешь бутылку водки, закусь какой-нибудь. От силы на 25 рублей.

А сам стоит на рынке и трусами трясет, потрясает. А я рядом стою, побухиваю водку из горла, потому что вайна поблизости взять не было.

Я сказал:

– А такси? Я еще такси поймаю, еще на 25 рублей. И поеду на этом такси в гостиницу. И там буду бухать. И, во-первых, не бутылку водки я возьму, а батл. Ибо это только пиво бывает в бутылках, а водка – она батлами меряется. Более того: я не батл водки возьму, а литр. И Серегу с собой возьму. Тогда надо будет уже не один литр, а два. Так что: все сто рублей и пропью.

Он сказал, бизнесмен:

– Вот и всё, Яша. Сто рублей – это предел твоих мечтаний. А я в день имею, знаешь сколько?

И стоит, трусами трясет, насисьниками потрясает, словно перед ним маячит какая-то призрачная грудастая ченчина и трясется, дрожит на ветру. А я – уже не побухивая стою, а разбухиваться начинаю.

Я сказал:

– Не знаю, сколько ты в день имеешь. Но я и тыщу рублей пропью. Например, мы с Серегой не в одном такси поедем, а в двух. И не один номер в гостинице возьмем, а два или три.

Он сказал:

– А третий зачем?

Я сказал:

– А в третьем номере мы будем Джуманияза делать. Всему третьему номеру Джуманияза сделаем.

Он сказал:

– А что такое Джуманияз?

Я сказал:

– Ты Яшины рассказы почитай. Тогда и узнаешь, что такое – Джуманияз.

Он Яшины рассказы почитал, почесал репу и сказал:

– Ну и что? От силы ты на пятьсот рублей нафантазировал.

Я сказал:

– А на остальные пятьсот мы караван таксей возьмем, чтобы вокруг гостиницы катались. А мы с Серегой будем смотреть, побухивая, в окно, и говорить друг другу:

– Вот какой большой город. Машин здесь много.

Я забыл сказать, конечно, что мы не в Москве будем бухать, а в городе каком-нибудь, типа Великих Лук или Моршанска. К тому времени я уже розбух закончил и стал просто – стоять у прилавка и бухать.

Он сказал:

– Ну, хорошо. Тыщу вы так пропьете. А десять тысяч?

Я сказал:

– Давай уж сразу сто. Объясняю. Возьмем водки. Каждому – по ящику. А один ящик – запасной будет. И билет на пароход до Южной Америки. И поедем туда, побухивая.

Он сказал, бизнесмен:

– Миллион не пропьете.

Я сказал:

– На миллион постараться надо. Возьмем водки. Ящиков пять. И наймем целый пароход до Южной Америки. И до Новой Зеландии. Другой, запасной пароход: пусть в Новую Зеландию идет. А если деньги останутся, то пусть рядом с нашим пароходом, который до Южной Америки – еще один пароход идет. Мы будем побухивать и смотреть на него. И говорить:

– Вот. Пароход тут какой-то плывет.

А время от времени пальцем его будем подманивать, этот таинственный пароход, и Джуманияза ему делать. И, чтобы ты больше не спрашивал, я скажу, что и миллиард пропью. Возьму водки. Ящиков восемь. И закажу спейс-шатл. Выйду на орбиту и там буду бухать, в скафандре. И, чтобы ты дальше ко мне со своими деньгами не приставал, скажу, что я могу пропить все денежное довольствие планеты Земля. Потому, что число спейс-шатлов, которые будут вокруг меня кружить, пока я в скафандре бухаю, неограниченно. А мы с Серегой будем в иллюминаторы смотреть и говорить:

– Вот. Тесно в космосе. Освоили его. Нет бы, просто бухать сидеть, они еще и в космос полезли.

А время от времени мы будем эти шатлы, по одному, пальцем подманивать, и Джуманияза им делать. Сделаем его всем шатлам, и по второму кругу пойдем. Так что, давай, бизнесмен, сворачивай свой товар, и пойдем-ка лучше бухать.

Но не пошел он. Так и остался на базаре стоять – трусами, насисьниками, шелковыми написьниками трясти. Так трясти, будто перед ним целый ансамбль виртуальных ченчин канкан отплясывает.

Давно это было. Этот бизнесмен, когда много денег заработал, тоже начал бухать. Сначала побухивал, потом – разбухиваться стал, а после – и бухать. От буха и умер. Мир его праху. Перед смертью он несколько дней по своему коттеджу ползал и всюду – Джуманияза делал.

Джуманияз

Поехали мы с Серегой в Харьков, к нашим друзьям-офицерам. И вот, как-то раз положили нас в слип – в офицерской общаге на Салтовке. На третьей кровати молодой офицер из Азии слипил, и звали его Джуманазар.

И вот, вечером, говорит нам этот Джуманазар:

– Если кто блевать захочет, то у меня под кроватью таз.

И показал нам этот алюминиевый таз, тазом из-под кровати блеснув. И говорит:

– Вот когда кто блевать захочет, пусть сразу и крикнет: Джуманазар! Таз! И тогда я ему таза дам.

Надо сказать, что мы с Серегой никогда так не говорили: Блевать хотим. Мы говорили: Надо велл сделать.

И других офицеров тоже так говорить учили. Но Джуманазар этот, офицер из Азии, никак не мог научиться, поэтому он и сказал: Блевать.

И вот, лежу я, и захотелось мне сделать велл. Лежу и представляю Джуманазарский таз. Как живой его вижу, блестящий такой. Стоит под кроватью, смотрит на меня. Но я шелохнуться не могу. И рта раскрыть не могу, потому что знаю: как только рот раскрою, так сразу велл и сделаю.

Слышу, с другой кровати Серега кричит:

– Джуманияз!

Офицер из Азии поднимает голову и говорит:

– Я не Джуманияз, а Джуманазар.

Серега опять:

– Джуманияз, эй!

Офицер из Азии снова свое:

– Да Джуманазар я. А Джуманияза – такого вообще нет.

И тут Серега начал велл делать. И я тоже, будто бы не Яша я вовсе, а некий презерватив, который водой накачали, завязали да иголочкой ткнули. Джуманазар вскочил, вытащил таз наголо, как саблей блеснув, и стал между нами с тазом бегать: то Сереге таза даст, то мне.

Когда все кончилось, мы произвели разбор полетов. Джуманазар говорит:

– Мы как условились? Надо было сказать: Джуманазар! Таз! А ты сказал какой-то Джуманияз. А Джуманияза вообще никакого нет. Вот я тебе и не дал таза.

Я говорю:

– Понимаешь, Джуманазар. Все дело в том, что, по самому глубокому моему убеждению, Серега как раз и хотел сказать: Джуманазар! Таз! Но у него всё слилось в одно слово, так как волновался он, ибо хотел велл сделать. Блевать, то есть. Вот и получилось: Джуманияз. Верно, Серега?

Серега говорит:

– Канешна. Что ж тут думать. Так оно и было.

С тех пор мы с Серегой больше никогда не говорили, что хотим сделать велл. Мы стали говорить: Джуманияз. И других офицеров научили, и даже некоторых избранных солдат.

А Нина кричать мы их еще раньше научили. Вот и получалось, если кто нажрался и захотел блевать, он уже прямо так не говорил:

– Господа! Я нажрался и хочу блевать.

Более того, он даже и так не говорил, как мы его еще раньше научили:

– Друзья! Я разбухался и велл желаю сделать.

Он говорил:

– Нина! Джуманияз.

И все мы понимали, что он этим хочет сказать. Даже сам Джуманазар, офицер из Азии, тоже стал так говорить.

Так мы и жили тогда в Харькове, в офицерской общаге на Салтовке: Нина кричали да Джуманияза делали.

Нина

Как-то мы с Серегой попали в геологическую экспедицию и жили в некой избушке, которая вся скрипела и тряслась. Эта гнусная избушка скрипела, содрогалась и тряслась не только тогда, когда некто ходил, фачился или падал на пол, но и тогда, когда некто ставил на стол пустой, только что выпитый стакан.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.