Наказание

Кираева Болеслава Варфоломеевна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Наказание (Кираева Болеслава)

Случилось со мной это в детстве. Я чем-то сильно провинилась перед родителями. Чем именно - не помню уже, это была сугубо детская вина, чуть повзрослела - уже и улыбаюсь, вспомнив, как серьёзно к этому относилась. А ещё подросла - и вообще ничего вспомнить не могу, а подскажут - не поверю. Шутите, что ли, какой же это проступок? Или: а-а, подумаешь, ну и что? И за это наказывать?

Помнились только последствия.

А они такие. Вскрылись мои грехи, родители рассердились, я пыталась всё отрицать, перекладывать вину на кого-то, но только напортила, усугубила вину. И уже готовилась к заслуженному наказанию, как вдруг заболела. И не просто закашляла-заперхала, а - высокая температура, лёжка сутки напролёт, чуть ли не потеря сознания. Крепкая была болезнь, нарочно будто.

И вот, лёжа с изменённым горячкой сознанием, я вдруг прочувствовала свою вину очень чётко, очень объёмно и выпукло, нафантазировала жуткие последствия, много пугалась, терзалась, даже, пожалуй, лишнего хватила. В смысле - лишнюю вину на себя взяла, приняв фантазии за действительность.

И ещё одно, очень важное. Когда родители намеревались наказать меня "за дело", я пугалась собственно наказания, пускалась в плач, думала только о будущей боли и неприятности - больше ни о чём уже не могла. Совсем не думала о том, что, вообще-то, заслужила это возмездие и что оно снимет с меня чувство вины, порой очень тяжкое, притушит угрызения совести. Это выходило как бы само собой, автоматически. Да и когда горькие лекарства мне давали, чувствовала только нестерпимую горечь и совсем не думала о том, что она мне поможет.

Куцый детский взгляд.

А тут вдруг всё изменилось. Когда начала выздоравливать и сознание вернулось в свои берега, вдруг почуяла почти неведомые мне ранее терзания - угрызения совести, и тяжким грузом на плечи легло чувство большой вины. Тем более, мама от постели моей не отходила, я ей, выходит, и такая мила, напроказившая... и вообще, проказливая, что же я так? Ай, какая я нехорошая, скверная какая! Как такой дальше жить?

Никогда бы раньше не подумала, что могу с нетерпением ждать наказания, даже пуще, чем желанного порой ждала, первого похода в цирк (о нём ниже) или обновки красивенькой. А вот так и вышло. Скорей бы меня побили, что ли, но только чтоб снова чувствовать себя хорошей.

А никто и не чешется. Ну, думаю, ждут, пока я окрепну, тогда уж и вмажут по полной. Начала даже симулировать полное выздоровление, совесть-то постоянно гложет. Скорей, ну, давайте же! Чего издеваетесь, откладываете?

Но и ни полслова нет о расплате, будто забыли все. Я не утерпела и спросила сперва папу, когда же меня будут наказывать, чтоб морально подготовиться. Хотя на самом-то деле я уже "перезрела" в ожидании.

Он сперва не понял, о чём это я, пришлось напомнить. Тогда он спросил: что я, шучу, что ли? Я сказала: нет, серьёзно. В глаза посмотрел, а я не мигаю. Ну, в глазах рисовать это незачем, уж неделю целую, считай, стыд нарисован. Папа, поняв это, крякнул, шлёпнул меня по попке и отправил к маме со словами:

- Она над тобой всю болезнь кудахтала, пущай тебя и наказывает.

Если б ещё хоть шлепок был сильный, а то папин ласковый всего лишь.

Я поплелась к маме. Снова пришлось напоминать о своих грехах и уверять, что не шучу. Я, кстати, долго ещё после этого не думала такими вещами шутить.

- Ты что, доченька, разве ж можно больного ребёнка наказывать?

- Но я уже выздоровела, мама!

- И выздоровевшего нельзя. Это значит - тебя боженька наказал. Я уж молилась за тебя, отмолить чтоб все проказы твои, полегче чтоб болела ты. Как же после этого? Нет, и думать забудь!

Я ничего не поняла - только что мама отказывается, жалеет меня. Ладно, делать нечего, никто другой мне не поможет. Объяснила ей, что совесть гложет, что вина жить спокойно не даёт - и не даст, пока меня не поставят в угол, не лишат прогулки или сладкого, или даже не попорют чуток - заслужила.

Мама поняла, говорит:

- Тогда это чувство вины на меня перейдёт, уже я не смогу спокойно жить, наказав переболевшую дочку. Ты хочешь, чтобы мама так же мучилась, как вот ты сейчас?

- Не-эт...
- говорю в растерянности.
- У-у-у! Что же делать?

- А накажи себя сама, - предлагает она.
- Тем более, тебе самой виднее, до каких пор, чтобы совесть отпустила, и не перенаказать.

Я совсем растерялась.

- Как же я сама себя накажу?
- то ли спрашиваю, то ли рассуждаю вслух.
- Порют обычно по попе, как же саму себя достать?

- Ой, дочка, что же это ты так говоришь? Кто же порет девочек?

- Мама, да лучше бы меня выдрали, как сидорову козу, чем с этим на душе ходить!
- Тогда я сказала какими-то детскими словами, но суть та же.
- Мальчишек же отцы дерут, ну, и меня разок можно.

- Нет-нет, и слушать не хочу! Ишь, чего выдумала - порка! Нет, чтоб в уголочке тихонько постоять или пирожное не скушать. Пошла в уголочек ножками да постояла. Нет?

Пришлось мне признаться матери в одной хитрости. Ну, не хитрости, а так. Последствии детского любопытства.

Когда меня стали наказывать, ставя в угол, поначалу это была высшая мера семейного наказания, только потом пришлось придумывать повыше. Я ревела, упиралась, не хотела идти. Мучилась неимоверно, всё бы отдала, век десерта не ела, чтоб вырваться поскорее. Меня часто амнистировали:

- Видеть не могу, как ребёнок мучается!

А когда освобождали, слёзы мгновенно высыхали, и на душе становилось легко-легко. Я прыгала на одной ножке, смеялась, радость переполняла меня.

И после нескольких "стоек" я заинтересовалась: откуда же у обычного угла такие "волшебные" свойства? Там же нет никаких приспособлений, портящих жизнь, угол - это даже не чулан, где угнетает чувство запертости и спёртый воздух, здесь воздух тот же, что и во всей комнате. Мало того, меня стали учить прибираться дома, купили веничек и совочек. И когда я подметала в злополучном углу, то сперва с опаской туда приближалась, но ничего такого не замечала, плохо не становилось. Однажды нарочно подольше там повозилась - и ничего. Что же такое?

В общем, решила провести опыт. Когда меня не держали в виду взрослые, пошла и стала в тот же угол - сама. И стала ждать, что мне станет плохо. Так же, как и в случае принудительного наказания, водила глазками по обоям, но чувство вины в голове не возбуждала, не представляла себе, что напроказила - и вот наказана. Просто стояла и ждала, что будет. По-детски наивный, но поэтому "чистый" эксперимент.

И ничего не было! Вскоре стало поламывать тело, как у подвижного ребёнка - но так бывало всегда, когда приходилось стоять-сидеть-лежать тихо, это не тот эффект. Потом вдруг стало просто скучно - но и это не то. Я даже и не замечала этих неудобств, когда выстаивала по-настоящему, настолько велико было наказующее действие.

И где же сейчас оно?

Ну, я ничего не поняла и ушла из угла "несолоно сглатывавши" - то бишь, не расстроившись до слёз. Откуда на ребёнка сваливаются мучения и страдания? Обычное место в комнате, не очень комфортное, но ведь не стул с шипами, не зубоврачебное кресло и не чулан, где задыхаешься от пыли. Чудеса, да и только!

Самое интересное то, что когда меня потом ставили в тот же угол, я напрочь забывала об этом своём эксперименте и страдала, что называется, по новой. Только потом, отойдя от угла, и вообще - отойдя, вспоминала: что же это я, там же не страшно, сама проверяла. Опять проверю - ничего такого. Снова меня туда поставят - ой-ёй-ёй, пустите, я больше не буду-у!

А когда чуток подросла, то новые, более сильные наказания понадобились не столько потому, что угол "ослабел", сколько из-за того, что шалости мои стали посерьёзнее и вреда стали приносить поболее. И ещё потому, что надо же обозначить как-то взросление, какой-то контраст с детскостью потребно создать. "Когда ты была маленькой, и мы сажали тебя на горшок и ставили в угол..." - "Сейчас, когда ты большая и тебе нипочём лишение прогулки и непокупка новых джинсиков..." и всё такое.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.