Проспавший смерть, опоздавший к рождению

Георгиевич Ярослав

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Проспавший смерть, опоздавший к рождению (Георгиевич Ярослав)

Slice FFA157D60012CE01

– Дяденьки, пустите, пожалуйста! Меня мама ждёт!… – Тоненьким голоском, звенящим неподдельным ужасом и отчаянием, пролепетала девчушка-подросток. Волнение её было понятно – она стояла одна, где-то посередине лесной дороги, в окружении ратников в цветах Самсона. А слава у этих молодых людей и их предводителя, младшего княжеского сына, была очень громкая и чрезвычайно сомнительная…

В ответ на несмелую просьбу девчушки, явно селянки из соседней деревни, раздались лишь раскаты грубого хохота.

– Ишь, чего захотела!

– Да за такую наглость надо наградить!

– Стойте, стойте, она там что-то про маму говорит! Может, как раз и проводит до неё?

– Ведь точно! Ах ты ж голова, Зигфрид, прекрасно придумал! Эй, девка, веди-ка нас к себе домой, к мамке! Будет сюрприз ей! Даже, много сюрпризов!…

Мужчины распалялись всё больше, не переставая смеяться, бесстыдно пожирая сальными взглядами несчастную, сжавшуюся перед ними, словно маленький беззащитный зверёк. Кто-то уже протянул руку и ущипнул молодое тело, кто-то толкнул, кто-то, заржав как конь, задрал подол платья. И неизвестно, сколько бы продолжалась это жестокое действо, зрителями которого были лишь деревья, сгрудившиеся вокруг места трагедии – но его внезапно прервали. Тихий спокойный голос заставил всех замолчать.

– Нету времени. Забыли, куда направляемся?

Над дорогой повисла тишина, кажущаяся непривычной и гнетущей после недавнего шума и гомона. Она нарушалась лишь спокойным, отстранённым шелестом листьев да беззаботным птичьим пеньем – природе не было дело до разборок между людьми.

Все без исключения уставились на молчавшего до сих пор худощавого и бледного парня, с лицом, не выражавшим никаких эмоций.

– Давайте её сюда, и быстро, нам некогда!

Ловкие руки ратников, мгновенно отреагировавших на приказ, сноровисто схватили и скрутили неудачно попытавшуюся увернуться девчушку. Её головной платок плавно опустился на дорогу, а корзинка с зеленью, что предназначалась для продажи на рынке, покатилось по земле прочь, теряя содержимое, будто бы отрекаясь от обречённой хозяйки. Которую, отчаянно упиравшуюся и голосящую, потащили прямиком к худощавому. Большущие глаза несчастной жертвы, круглые от ужаса и наполненные горючими слезами, не отрываясь смотрели на него – по всем приметам, властный незнакомец полностью подходил под описание того самого княжича, про чью жестокость в народе ходили кошмарнейшие слухи…

Парень даже чуть подался вперёд, хотя бледное и внешне безразличное лицо всё так же ничего не выражало. Протянув руки, резким движением он разорвал на девчушке одежду, откинув в стороны ошмётки дешёвой ткани, и обнажил нежную кожу с уже появившимися кое-где синяками. На тонких губах мучителя вдруг заиграла усмешка, а крохотные колючие зрачки почти ощутимо забегали по стройной фигурке. Размахнувшись, княжич со всей силы влепил стоящей перед ним пощёчину, так, что его люди с трудом смогли удержать мотнувшееся безвольной куклой тонкое тельце. Далее, последовал жёсткий удар ногой в живот, затем ещё, вновь пощёчина, кованый каблук с силой вдавил в землю, ломая, пальчики на босой ступне, заставляя глотку страдалицы издать жуткий и совершенно не свойственный ей вопль. Сверкнула сталь обнажённого клинка. Боль, ужас и отчаяние заполнили сознание несчастной, ещё недавно так оптимистично смотревшей на будущее…

Кончилось всё внезапно. Вернее, боль-то осталась, заставляя тихо стонать. Нервная дрожь всё никак не могла отпустить. Слёзы текли не переставая, причём, даже не ручьями, а реками. Стальная хватка крепких мужских рук по-прежнему не давала возможности шелохнуться. Но – княжич больше не терзал трепещущую окровавленную плоть, он даже отвернулся. Что произошло, благодаря чему вдруг появилась передышка, жертва безумной и варварской жестокости не понимала: перед затуманенным взглядом прекрасных небесно-голубого цвета глаз плыли круги, а в ушах гулким стуком отдавался каждый удар бешено колотящегося сердечка.

А тем временем, перед Самсоном и его людьми стоял, тяжко опираясь на сучковатый посох, немощный старик в запылённом плаще.

– Чего ты сказал?… – недоверчиво переспросил его недовольный прерванной забавой княжич.

– Я сказал, отпустите её.

– Отпустить? Кровавые Боги, ты в своём уме, старик? Ты – жрец, это не твоё дело!

– Прокляну!

– Не смеши, я такие жертвы приношу Гневному, его благодать защитит! Мне проклятия не страшны, особенно, от таких жалких сморчков, как ты! Ступай своей дорогой, и радуйся, что не хочу руки об тебя марать, иначе бы проучил как надо!

Самсон отвернулся от этого смешного наглеца, осмелившегося отвлечь его, и приподнял за подбородок лицо своей жертвы. Он намеревался продолжить то, чем занимался, и не хотел тратить своё время на пустую болтовню с надоедливым стариком, которого спасал от немедленной расправы только жреческий сан.

– Если не отпустишь мою ученицу сейчас же, тебя не спасут даже жалкие подачки своему божку. Или ты готов так за раз испоганить карму?

– Ты безумен, это не твоя ученица! – снизошёл до ответа княжич, с силой сдавливая пальцами девичье личико. И – вдруг отпрянул, словно громом поражённый.

– Понял? Теперь – она моя ученица! Так что, проваливай со всей своей кодлой, да побыстрее! Урод…

– Мы ещё сквитаемся… – прошипел Самсон, отступая. Старик не ответил, молча провожая своими подслеповатыми глазами удаляющегося злодея и его подручных, и смотря, как те забираются в свои брошенные тут же неподалёку флаеры. Только когда небольшие юркие агрегаты взлетали один за другим и скрывались из виду за густыми кронами, жрец, опираясь на свой посох, заковылял к пострадавшей. Та, после того, как её отпустили – вернее, бросили – просто осталась лежать на земле, свернувшись калачиком.

– Как ты, бедненькая? Вот сволочи-то, а… На вот, держи! – дрожащая морщинистая рука протянула старый пыльный плащ. – Вижу не очень, но чувствую, подлечить тебя надо бы… Потому, надевай, да попробуем до города добраться, там должен целитель найтись. Идти-то сможешь? Я тебя поднять не смогу, если что, всё сама… Да, так, умничка… Давай, давай, чем скорее до эскулапа доберёмся, тем лучше будет. Облокотиться можешь, небось не упаду… Вот, хорошо…

Так, медленно-медленно, постоянно что-то успокаивающе бормоча, старик повёл девочку по дороге. При этом, его грустный-грустный взгляд был устремлён вдаль – жрец размышлял, и думы его были явно не самыми лёгкими.

Slice FFA157D60012CE05

Главные ворота стольного города Хёрдбурга, будто из последних сил сжимаемые ноги спасающей свою честь женщины, еле-еле пропускали поток стремящихся внутрь путников. Пешие, конные, подводы, целые караваны – всё это людское многообразие смешивалось, будто бурлящий зловонный поток канализационных вод. И стремилось попасть внутрь, разбиваясь о равнодушные лица и копья стражников, что взимали подать на входе.

– Эй, куда, куда! Стоять. Гони монету, проходимцы!

– У нас нету ничего, не видишь, я нищий?

– Нищий? Какой же ты нищий? А это кто у тебя, а? – стражник протянул руку и откинул капюшон плаща с молча стоявшей рядом с пытавшимся проникнуть внутрь стариком низенькой фигуры, открыв жадным взглядам окружающих молодое девичье лицо, всё в синяках, ссадинах и порезах. – О-го-го, да ты, старик, зверь, я посмотрю! Прямо даже и не знаю теперь, боюсь-боюсь! Так что, говоришь, денег нет? А с этой как? Давай нам, на часик-другой, пропустим и без…

– Я сказал, у меня нет ничего. А хочешь портить свои отношения с одним миролюбивым божком, за час-другой сомнительного удовольствия – флаг тебе в руки.

– Чего? Ещё раз, для тупых, я не понял!

– Говорю, она ученица жреца. Я – жрец. Так яснее?

– Что… Твою же мать!

– То-то же. Так что – пропусти-ка нас, по добру…

Стражник убрал копьё, молча отступая и скрипнув зубами. Злобно огляделся – видимо, высматривая среди толпящихся вокруг, на ком бы выместить злобу. Старик и хромающая девочка молча прошли в ворота. Спросив у какой-то женщины, где ближайший лекарь, они направившись в ту сторону, куда было показано, и вскоре затерялись в пёстром людском море.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.