Тихоход

Боссерт Грегори Норман

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Тихоход (Боссерт Грегори) Иллюстрация Евгения Капустянского

Дева Утрат, НэН [1] , открыла глаза, уставилась в черноту своего саркофага и рывком приподнялась. И тут же треснулась головой о крышку — минус один к идее о том, что все это в конце концов только сон. Темнота, тишина, ощущение парения, невозможность двинуться — все это давало пищу для мечтательной удовлетворенности. «Уютно тут в одиночестве», — с надеждой пробормотала она, обращаясь к вспыхнувшим перед глазами звездочкам. Однако ничего уютного не было ни в боли, ни в застоявшемся воздухе, ни в надтреснутом звуке ее собственного голоса внутри тесного пространства, и уж подавно не было уютным ощущение, как будто бы что-то скребет внутри ее левого предплечья. Она протянула вверх правую руку и в каких-то восьми дюймах над головой обнаружила крышку — металлическую, твердую и холодную, как могильный камень, как сама смерть.

Она попыталась двинуть ногами вверх или вниз, но на них лежала какая-то тяжесть. Не как во сне, когда не можешь пошевелиться — нет, они были завернуты во что-то, в слои какой-то материи, плотной, но холодной как лед и медленно, неумолимо пульсирующей. Тут она наконец потеряла самообладание, заметалась и закричала — из пересохшей гортани вырвался скорее писк, чем вопль; потом она ненадолго вырубилась, погрузившись в более простую, более привычную темноту.

Ее донимали холод, пульсация в голове и зеленые вспышки — не от удара, это был дисплей, вмонтированный в крышку саркофага у нее перед глазами:

[Дверь: открыть? ВПРАВО — «да», ВЛЕВО — «отмена»]

Иконки предупредительно иллюстрировали понятия «право» и «лево», но никак не проясняли, что значит «открыть» и что, собственно, должно открыться. «Идиоты», подумала она, а ленивая ящерица мозга уже ползла к идее снова начать дергаться, поскольку на крышке над ее правой рукой что-то было: светодиод и какая-то шишка — рукоять! И она начала колотить по ней правой рукой — да, да, да, откройте, выпустите меня отсюда, — пробиваясь через серию предупредительных окон, с запозданием проявлявшихся на дисплее:

[Перепад давления: продолжить? ВПРАВО — «да», ВЛЕВО — «отмена»]

[Жизнеобеспечение активно: отключить? ВПРАВО — «да», ВЛЕВО — «отмена»]

[Наружные замки активны: отключить? ВПРАВО — «да», ВЛЕВО — «отмена»]

Жужжание, прокатившееся сверху вниз, глухой лязг отпирающихся защелок по всей длине саркофага, а затем свист воздуха, в точности той же громкости и высоты, что и ее недавний вопль.

— Идиоты! — выругалась она уже вслух и дернула переключатель влево, на этот раз только единожды, и стала ждать, пока не обновится дисплей.

[Открываю: прервать? ВПРАВО — «да», ВЛЕВО — «отмена»]

Один раз, только один, вправо — и свист прекратился. Дисплей предложил:

[Открываю: возобновить? ВПРАВО — «да», ВЛЕВО — «отмена»]

«Отмена» привела лишь к появлению на экране того же самого текста, но переключатель поворачивался также вниз и вверх, и это вывело ее к меню и другим опциям: восстановить системы жизнеобеспечения и реактивировать замки; она ответила «да» на оба предложения, после чего улеглась и принялась восстанавливать дыхание, истощенное, как она подозревала, скорее паникой, чем действительной декомпрессией.

— Итак, подытожим, — сказала она дисплею. — Я в ящике. Его придумали мартышки, которые живут в шкафах. Здесь холодно и темно, мои кишки пытаются поменяться местами с легкими, а снаружи нет воздуха. И что это может значить?

Дисплей ответил:

[Главное меню]

Однако это означало лишь: бзз, простите, благодарим за игру, «космос» — вот ответ, который мы ищем, даже если это…

— Полный бред! — прохрипела она, всего лишь ненадолго задремавшая, вроде бы каких-то пару минут назад, на своем диванчике в Рино — городе, который, может быть, и был пустым и заброшенным, однако твердо и без сомнений стоял на Земле.

Ну хорошо, тогда инвентаризация. Вышеупомянутый саркофаг, одна штука. Вышеупомянутая НэН, Дева Утрат, также одна штука. Штаны, одна пара, комком (судя по ощущениям), а сверху какая-то тяжелая, жесткая… она снова попыталась пошевелить ногами, застрявшими немного наискось, так что одна нога наполовину вылезла из обуви — вроде бы это было похоже на ботинок; и тут ей пришлось закрыть глаза и заняться дыханием, чтобы справиться с паническим приступом вновь нахлынувшей клаустрофобии, не говоря уже о кишках, плавающих черт знает где.

— Какой-то тяжелый и жесткий комбинезон, — продолжала она. — Что это может быть? Космический скафандр? — Дисплей тусклым светом не освещал ничего, кроме самого себя, так что она принялась шарить вокруг свободной рукой, и на ощупь это и впрямь выглядело скафандром: какие-то трубки, ремешки, негнущиеся панели… Малость грязный и снаружи, и изнутри, на целый размер больше чем нужно плюс еще что-то, подозрительно напоминавшее клейкую ленту; абсолютно ничего общего с сияющей техникой в телерекламе, но это в чем-то даже обнадеживало: так оно выглядело более реально, меньше походило на то, что она попросту сбрендила — в противном случае это было бы оккамовским выводом из ситуации.

Ко всему прочему скафандр не был надет как следует, потому-то ее ноги оказалось так трудно высвободить: вся левая сторона была расстегнута и спущена до талии, а к левой груди прижималось что-то ужасно холодное, как бы она ни ерзала, и левая рука была пришпилена к месту — кажется, примотана ремнями, — и откуда-то снизу подходили какие-то трубки и прятались в гнездах внутри ее руки. Ну, точнее, гнезда все же не были внедрены в плоть — никаких инопланетных нейротехнологий, это могло бы только лишний раз засвидетельствовать ее безумие. Гнезда заканчивались иглами, иглы крепились пластырем, и их кончики уходили куда-то в глубь ее предплечья, что означало плюс один к тошноте и минус один к безумию — внутривенные вливания, наркотики, ее держат под контролем, возможно, колют какой-нибудь гадостью, — что вызывало к жизни вопросы наподобие «когда это началось?» и «сколько это продолжается?». Нет, подумала она, лучше пока ограничиться инвентаризацией.

Но это было все, куда она могла дотянуться; никак не получилось нагнуться и проследить трубки капельницы до ног, через клубок скафандра вокруг ее талии. И ничего больше, кроме гладких холодных поверхностей, не считая переключателя у нее под рукой и маленькой панели дисплея над головой.

Но зато, если бы она протиснула локоть между щекой и дисплеем, то смогла бы нащупать за ухом нечто холодное и острое — металл, но не край саркофага. Изгибающийся обод, резиновая подкладка и нечто вроде защелки, гремевшей сбоку; и вот это уже было похоже на сияющие скафандры в телерекламе.

Что ж, в таком случае пришло время подвести итоги, и не стоит брать в голову это словечко «время» и все сопутствующие ему вопросы, она разберется с ними, когда у нее появится больше данных (однако, ну я и отощала, это же мои ребра — вот эти ледяные гребни, что впиваются мне в руку, и сколько это могло продолжаться, интересно?), больше надежных данных, с которыми можно работать. Нет, здесь и сейчас вопрос стоял так: «Собираюсь ли я, НэН, Дева Утрат, лежать словно жмурик там, куда меня кто-то засунул, или же я готова нацепить этот шлем и выбраться наконец из этой проклятой коробки?.. Not a Number», — подумала она и потянулась за шлемом.

* * *

Ей понадобилось какое-то время, прежде чем она решилась снова прикоснуться к замку своего саркофага. Ей понадобилось время уже на то, чтобы отсоединить трубки от своей руки; в конце концов она все же вывернула их из гнезд — из одной прямо на бедро капало что-то холодное и вязкое — и решила оставить иглы как они есть, в надежде потом отыскать лучший источник света, или аптечку первой помощи, или доктора на вертолете. То же относилось к полосе материи, опоясывающей ее грудь под углом, словно ремень безопасности, эластичной и начиненной датчиками, — она просто отстегнула подсоединенный к ней кабель и бросила его рядом с трубками.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.