Нас много (сборник)

Шманкевич Андрей Павлович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Нас много (сборник) (Шманкевич Андрей)

Рисунки Е. Сахновской

Михаил Булатов

МАЛЬЧИШЕЧЬИ ТРОФЕИ

Бабушка Евграфовна в полдень пошла на колодец. От колодца далеко видна была дорога, по которой двигались какие-то чуть заметные темные точки. Старуха не обратила на них внимания. Она привязала к веревке ведерко и опустила его в колодец. А когда она вытянула воду и снова взглянула на дорогу, ведро выпало из ее рук: к деревне мчались на черных рогатых мотоциклах немецкие солдаты. Они проехали мимо окаменевшей от неожиданности и ужаса старухи, даже не взглянув на нее. Вскоре после мотоциклистов в деревню въехали на грузовиках немецкие захватчики. К вечеру они уже хозяйничали в избах Алферовки.

Деревня в испуге притаилась и замолчала.

На другой день фашисты убили двух алферовцев — старика и мальчишку. Пастуха дедушку Афанасия Полотенцева повесили за то, что он с насмешкой спросил у обтрепанного немецкого унтера, почему в ихнем государстве солдатам не выдали зимние шинельки. Маленького счетоводова сынишку Феденьку закололи штыком за то, что он, съезжая на салазках с пригорка, наехал на немецкого солдата и сшиб его.

Гибель Федюшки напугала ребят. Они прятались, стараясь не попадаться на глаза врагам. Но, скрываясь от немцев, они зорко следили за ними. Сосчитали, сколько было офицеров и солдат, сколько было у них мотоциклов, грузовиков, пулеметов.

«Вот проберусь к нашим и расскажу, сколько чего у фашистов», думал каждый.

К вечеру мальчишки собрались в полуразрушенной бане, стоявшей среди густого кустарника на краю деревни. Сюда немцы не заходили, и мальчишки чувствовали себя тут в безопасности. Здесь они рассказывали друг дружке страшные новости о зверствах фашистов. Погоревали о том, что не взяли их с собой в лес партизаны, что нет у них ни винтовок, ни гранат, ни пулеметов, чтобы бить и гнать проклятых фашистов, и стали обдумывать, как незаметно и покрепче навредить им.

— А я знаю, что с ними, проклятыми, сделать, — сказал Сережка Карасев. — Они все на машинах. Без машин они куда годятся! Угнать у них машины надо или сжечь. Скоро придут наши, а им ни удрать, ни что…

Немецкие грузовики стояли у пожарного сарая. Их было пять. Они были большие, новые. На них можно было быстро уехать. Но что могли сделать ребята с этими грузовиками!

— Сжечь их надо, — сказал Семка.

— Да?… Как их сожжешь! — возразил Сережка Карасев.

— Ну, тогда колеса отвинтить!

— Так тебе часовой и позволит отвинтить их!

Надоумил ребят Андрюшка Толченов. Он был сыном колхозного тракториста и хорошо знал устройство машин.

— Надо унести у них заводные ручки, и пропали эти машины, ничего с ними не сделаешь — не пойдут без завода. А ручка на каждой машине одна, запасных нет…

Ручки! Заводные ручки! Это было и впрямь самое легкое и простое. Об этих ручках говорили долго. Их можно утащить, и дело сделано — засядут фашисты! Для этого нужно было подобраться к грузовикам, неслышно достать ручки и так же неслышно скрыться с ними.

— Ну, кто сумеет тихонько подползти к машинам? — спросил Карасев.

Мальчики переглянулись. Все понимали, что это простое дело было очень опасным: часовой мог заметить — и пропал тогда мальчишка!

— Я сумею… Я тоже… И я… — произнесли в темноте несколько голосов.

— А я ползаю, как уж, — тихо и решительно сказал маленький худенький мальчишка Прутик. — Я и унесу ручки…

Ночь была не очень темная, морозная. На березе тихо покачивался повешенный фашистами пастух Афанасий. Возле немецких грузовиков, выстроенных в ряд у пожарного сарая, ходил, пританцовывая, иззябший, закутанный в какое-то деревенское тряпье часовой. На голове его вместо шапки была напялена маленькая подушечка. Один угол ее торчал кверху, а два других были связаны бечевками под подбородком. Часовой часто перекладывал ружье из руки в руку, дышал на кончики пальцев и растирал окоченевший нос.

Мальчики тихонько сидели за пожарным сараем и наблюдали за всеми движениями часового. Вот часовой поскреб иззябшей рукой шею. Вот он взял ружье в левую руку, а правой что-то вынул из кармана и положил в рот. Раздался хруст: часовой что-то грыз. Потом он принялся подпрыгивать и стучать подошвами сапог по снегу. Андрюшка Толченов тихонько дотронулся до плеча Прутика. Прутик как настоящий партизан замаскировался: надел поверх шубы белую отцовскую рубаху. Он прильнул к снегу и бесшумно пополз к грузовикам… Вот машины уже совсем близко! Прутик приподнял голову и взглянул на часового. Он продолжал подпрыгивать. Прутик снова бесшумно пополз по снегу. Только бы доползти до первой машины! А там уж часовой не заметит его.

Часовой перестал прыгать. Не услышал ли он скрипа? Прутик замер в испуге. Замерли и ребята. Вдруг неожиданно громко и хрипло завыла совсем близко собака. Часовой вздрогнул, обернулся в сторону собачьего воя и принялся ругать испугавшую его собаку.

— Это хорошо, что собака завыла, — заметил Сережка.

Прутик быстро-быстро переполз открытое место, отделявшее его от первого грузовика.

Вот он у машин. Тихо, осторожно он привстал, бесшумно открыл дверцу кабины, пошарил там и достал заводную ручку. Готово! Есть одна! Теперь надо достать другую, а там еще три… Тащить их обратно будет трудно, они могут загреметь, рассыпаться… Но мальчики подумали об этом заранее. В кармане у Прутика длинная веревка. Маленький, гибкий, он переползает от машины к машине. Сердце его сильно бьется, но руки работают проворно. Вот и последняя, пятая ручка! Прутик, прислонившись к кузову грузовика, посмотрел на часового. Часовой сердито ворчал. Вдали мелькнула какая-то темная фигура. Часовой заметил ее и стал что-то кричать — видно, спрашивал, скоро ли придет смена. Прутик воспользовался этим: поспешно и бесшумно связал ручки, подвинул связку к крайнему грузовику и, намотав конец веревки на руку, пополз обратно. Руки у него были исцарапаны, в валенки и под шубейку набился снег, ему почему-то хотелось плакать. Он и заплакал, когда приполз к ожидавшим его ребятам. Но ни один из них не стал смеяться над ним.

— Ну чего ты, Прутик!.. — тихо сказал Андрюшка и погладил его по шапке.

Рядом с Прутиком на снегу лежала связка ручек от фашистских грузовиков…

Ребятам повезло: всю ночь шел густой снег и ветер кидал его из стороны в сторону. Все следы были заметены, и трудно было бы теперь врагам догадаться, куда девались ручки их автомашин. Но мальчики все же были в тревоге: что, если фашисты хватятся?..

И Семка, и Андрюшка Толченов, и Прутик с тревогой следили за немцами. Но те и на другой день вели себя как всегда. Куда-то уезжали и возвращались назад мотоциклисты, солдаты рылись в крестьянских сундуках и жрали кур, гусей, поросятину… И вдруг неожиданно и совсем близко загрохотали орудия, послышались очереди пулеметов, громкий треск….. Солдаты выбежали из помещений, носились по улицам, кричали и стреляли в сторону леса. Офицеры сердито отдавали приказания. Примчался разведчик-мотоциклист, спешно отдал офицеру честь, что-то доложил ему. Офицер подал команду. Солдаты бросились к пожарному сараю, к автомашинам. Они лезли в них, кричали, толкали один другого. У машин бегали и суетились встревоженные шоферы.

Сердца мальчиков замерли. Что-то будет! Вот-вот хватятся немцы… вот-вот догадаются… Но со стороны кустарников и разрушенной баньки уже бежали наши, бежали красноармейцы. Они кричали «ура». Их было много. Вот красноармейцы показались и со стороны дороги. Выстрелы, грохот смешались. Немецкие захватчики, видно, не ждали наших. Они растерялись и заметались в испуге. С криком они соскакивали с грузовиков. Офицер выстрелил в шофера. Солдаты в беспорядке побежали. Им остался только один путь — занесенное снегом льняное поле. И они побежали по сугробам, завязая в них и падая. А красноармейцы догоняли их, стреляли в них из винтовок, из пулеметов, закидывали гранатами…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.