По непроверенным данным

Шахтаров Дмитрий Степанович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
По непроверенным данным (Шахтаров Дмитрий)

Часть первая

Нина Георгиевна Баширова, в молодости Мочалова, проснулась от резкого толчка. По ее ногам ходил супруг Виктор. Он стоял на кровати и растерянно топтался на стареньком не первой молодости матрасе, от чего последний издавал слабые стоны. Супруг был крайне возбужден: он озирался по сторонам, фокусируя близорукие глаза, изо рта раздавались полупережеванные возгласы. Обеспокоенная Нина Георгиевна, сгруппировавшись во избежание возможных бытовых травм, задала естественный вопрос:

— Виктор, что с тобой? Что случилось? — на что получила в ответ целый букет:

— Вы кто? А где я? А это я?

Супруга озадачилась и весьма, поскольку муж не был замечен в алкогольном и иных бреде, не привлекался, не выезжал, не владел. Напротив, характером был мягок, пунктуален до занудливости, интеллигентен и местами застенчив.

Сейчас же он бормотал что-то вроде:

— Бля, ну и попал. Полная жопа. Все расплывается. Замуровали, демоны.

— Витя, ты хоть очки надень, — посоветовала сокроватница.

— Какие очки, тетка, никогда их не носил.

— Это кто тетка? Я тетка? Я тебя моложе на семь лет, ты что, забыл? — с этими словами супруга отбросила одеяло, встала во весь гвардейский рост и разгневанно уперла руки в бока. Реакция мужа оказалась парадоксальной.

— Ну ни хрена себе. И это теперь все мое? Мой любимый размер. А я-то как сюда попал?

— Витя, очнись! Нá твои окуляры, протри глаза!

Однако после того как очки были закреплены на месте, муж совершенно потерялся.

— Это какой город? А год хоть какой?

Рассерженная и расстроенная Нина Георгиевна вышла на кухню, куда тут же заглянула дочь, разбуженная стенаниями.

— Мама, что случилось?

— Твой папа сошел с ума, меня не узнает. Сходи к нему, может он и тебя забыл, негодяй!

Дочь тихой мышкой прошмыгнула в родительскую спальню. Родитель в одних семейных трусах сидел на кровати и рычал самым натуральным образом.

— Папочка, что случилось?

— А ты похоже, моя дщерь? — спросил папочка угрюмо.

— Что такое дщерь?

— Давай я лучше сам тебя поспрашиваю, — ответил папа.

— Давай, — покладисто согласилась девчушка.

— Что я Виктор, я уже понял. Что очкарик – тоже. Ты скажи, где я работаю и кем, ты хоть помнишь?

— Конечно, — опять согласилась девочка. Ты инженер-конструктор на заводе. И все время работаешь, а сегодня воскресенье.

— А в каком городе мы живем? — вкрадчиво спросил папочка.

— В Карабаново.

— Мама моя, хорошо, что не Магадан. А год-то какой?

— Папочка, наверно, ты заболел. Дай я лоб тебе пощупаю. Лоб как лоб. А год одна тысяча девятьсот восемьдесят девятый.

— Опять!?

— Дочь, я все забыл, придется тебе все мне разъяснять, ты ведь мне поможешь?

— Хорошо, папочка. Я только в туалет сбегаю.

— Ну что там наш папа, пришел в себя? — спросила пробегавшую девочку Нина Георгиевна.

— Мама, представляешь, он все забыл. Он помнит только свое имя. Ой! — дочь исчезла за дверью.

— Этого нам только не хватало, — женщина опустилась на жалобно скрипнувший стул.

В это время Виктор Егорович, обхватив голову руками, сидел, раскачиваясь на кровати и тихо матерился.

Еще десять минут назад он катался на коньках в ледовом дворце с внучкой. Катался он плохо и если бы не внучка, никогда бы не решился на это скользкое дело. И десять минут назад от легкого толчка сзади он, поскользнувшись, рухнул на лед со всей дури. Похоже, лед оказался крепче его собственного лба. А сейчас он тут в Карабаново на кровати, а там Галечка в Сыктывкаре.

— Ладно, пойдем на новые семейные разборки. А мамашка хороша, да и этот Виктор тоже помоложе меня прежнего лет на двадцать. Девчонка просто прелесть, видимо Витюша папик еще тот. А в стране Миша открывает железный занавес на распродажу. До переворота полтора года. А я член или не член? Что за мысли? Пойти рожу сполоснуть.

Бочком проскочив мимо двери на кухню, Виктор заглянул в зеркало. На него смотрел парень лет тридцати пяти шпионской, то есть незапоминающейся внешности, рослый и в идиотских очках. Две вялые макаронины изображали руки, из-под майки выпирал подозрительный животик. Классический ботан. Выбрав из трех щеток самую большую, Виктор, подивившись на это креативное творение недоразвитого социализма, выдавил зубную пасту из тюбика с надписью «Поморин» и, кривясь от едкого вкуса, стал чистить зубы. Зубы были настоящие и крепкие. Кажется это новообретенное тело не курило. Увидев на полочке станок с незабвенным лезвием «Спутник», Виктор стал озираться в поисках электробритвы – душа протестовала против обдирания физиономии. Ну вот он – ветеран «Харкив». И вообще что капризничать. Помнится брат-арматурщик после смены смывал копоть с лица фосфатом и ничего.

Значит сегодня воскресенье. Отсидется в ванной не удасться, придется идти выяснять отношения с новоприобретенной супругой и выстраивать диспозицию. Надев спортивные штаны, (да-да те самые с пузырями на коленях), Виктор двинулся на кухню, где щебетала девчонка.

— Ну как, пришел в себя? — осведомилась половина.

— Поговорить надо, — промямлил Виктор, — тет-а-тет.

— Машенька, ты наелась? Поторапливайся, у тебя через сорок минут мероприятие в Доме пионеров.

Оставшись наедине, жена тихо спросила: – Что, все так плохо?

— Более чем, – ответствовал муж, — твой муж исчез.

Нина Георгиевна была далеко не глупа, тем более что работала врачом в железнодорожной больнице, лидировала в семье в силу мягкохарактерности мужа и теперь была встревожена до крайности.

— Объясни.

— Я – Петровских Михаил Ильич, пятидесяти восьми лет, проживаю в Республике Коми, то есть сейчас в Коми АССР в Сыктывкаре. Вдовец, имею сына и одну внучку. Занимаюсь оптовой торговлей. После падения на льду проник в сознание твоего мужа. Кстати, никаких следов его присутствия в мозгу не ощущаю. Никаких старых воспоминаний, даже мышечные реакции приходиться преодолевать. Извини у нас с ним разная реакция, я побыстрей и, похоже, пособранней. Насколько продлится это состояние, могу только предполагать. Очень возможно, что оно обратимо и так же возможно, что мы поменялись сознаниями. Не исключаю, что в ледовом дворце лежит дедушкин, то есть мой трупик.

Нина Георгиевна была в состоянии, близком к истерике. Речь мужа была совершенно несвойственна для Виктора, мало того, у него изменились артикуляция, моторика и взгляд. Если раньше перед ней был в сущности большой ребенок, то сейчас он превратился просто в волка с жестким и беспощадным взором. С трудом собравшись, она сказала: «Во время учебы нам приводили подобные примеры, но это почти из области фантастики. Возможно мы имеем дело с амнезией, а она чаще всего бывает обратимой».

— Все красиво, — усмехнулся муж или не муж, — это больше относится к раздвоению личности, только есть одна закавыка – от твоего супруга здесь одна оболочка и более ничего.

— Давай так, сегодня дежурит Щербовская, ну это наш психиатр, очень опытный. Не возражаешь, если мы к ней заглянем – это совсем недалеко.

— Попробуем, — усмехнулся Виктор и опять Нину Георгиевну передернуло. Интуиция кричала, что пришел альфа-самец и будет наводить свои порядки.

— А теперь, с самого начала, жена. Как меня зовут, как зовут тебя? Где мы живем, кто наши родственники и прочее. А потом уж и посетим твоих коллег, как я понимаю.

После двух часов разговора Нина Георгиевна была окончательно вымотана. Какой-то допрос с пристрастием да и только. Но Виктор был доволен: – Что значит молодые мозги. Все упало на нужные полки и там зафиксировалось.

— Надеюсь, срочных визитов к родственникам не предвидится? Иначе попалимся.

— Попалимся?

— Погорим значит. Не пора ли нам навестить твою коллегу? Лично мне она без надобности, а тебе для успокоения организма в самый раз. Звонят.

— Это Машенька вернулась. Сейчас открою! Проходи, по телевизору идет твой «Ералаш».

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.