Судьба

Рыбалкин Валерий

Серия: Валерий Рыбалкин, рассказы [18]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Судьба (Рыбалкин Валерий)

1.

Дима стоял посреди цеха, опустив руки по швам и слегка понурив голову. На вид ему было далеко за тридцать: серые глаза, светлые, начавшие редеть волосы, рабочая куртка с эмблемой предприятия на спине. Но, несмотря на возраст, он был похож на провинившегося школьника.

— Вы почему не пришли утром на планёрку?
- выговаривал ему Директор.
- Все собрались, а вас не было. Как можно полноценно решать вопросы без энергетика предприятия? Дмитрий, вы уважаете наш коллектив? Ну скажите, наконец, хоть что-нибудь в своё оправдание!

— Я был на аварии. Никак нельзя было бросить, уйти…

— А почему вы не пришли, когда я посылал за вами?

— Причина та же, - коротко ответил Дима.

— Запомни, - срываясь на крик и всё яростнее сверкая очками, почти заорал на него Директор, - если я тебя зову, то ты должен бросить всё и бежать ко мне сломя голову! Тебе ясно?

Конечно, энергетику давно было ясно, что главное здесь - не производство, не план, а субординация и беспрекословное подчинение. Но уйти, хлопнув дверью, он не мог. Была середина девяностых, и ведущие предприятия маленького волжского городка дышали на ладан, задерживая мизерную зарплату на несколько месяцев. На небольшом фанерном заводе, или фанере, как его попросту называли, платили втрое, вчетверо больше, а потому здесь собрались лучшие специалисты, и на место Димы, как не раз говорил Директор, за воротами стояла большая очередь.

Трудно работать, если тебе дышат в затылок, но другого выхода не было. Сын в этом году должен был поступать в институт, дочь-школьница тоже требовала больших расходов, а зарплата отца была единственным реальным источником доходов семьи. Жена Катя трудилась медсестрой и домой приносила копейки. А фанерный завод гремел на всю округу, потому что продавал свою продукцию за рубеж - в Германию, Египет, Америку. В обмен на доллары банк выдавал достаточное количество рублей, чтобы кормить не только работников предприятия. Хватало и на городские нужды, и на "крышу", то есть местным бандитам, и столичным прилипалам, от которых зависел сбыт готовой продукции. Да мало ли кто норовил урвать чужую копейку!

2.

Катя работала в психонаркологическом диспансере, который в народе именовался просто - дурдом. Но дурдом, который находился за стенами больницы, не сильно отличался от того, в котором она дежурила сутками по графику.

Мизерная зарплата, очереди за продуктами, талоны, ободранные стены домов, засилье бандитских группировок, их кровавые разборки - всё это стало повседневностью в лихие девяностые. И муж, тюха-матюха, как она его про себя называла, только дополнял картину ужасной беспросветности.

— Ну что это за мужчина, который не может обеспечить семью?
- не раз и не два говорила она после отчаянных попыток свести концы с концами.

Пришлось Диме бросать насиженное место и уходить туда, где платили. На фанеру его взяли с удовольствием, а через несколько месяцев назначили главным энергетиком, уволив не угодившего директору предшественника. Увольнение - это была отработанная процедура, и за воротами в любой момент мог оказаться каждый, начиная от уборщицы и кончая начальником смены.

Работа сутками давала Кате много преимуществ. Отработала день и ночь - и три дня можно заниматься детьми, хозяйством, всем, чего душа пожелает. А душа у неё желала многого. Дети подросли, свободного времени стало больше, и тёмными дурдомовскими ночами, когда весь беспокойный контингент больницы засыпал, в её голову лезли мрачные мысли о том, что жизнь не бесконечна, что впереди лишь гнетущая серость и нет никакого просвета. Пройдёт немного времени, дети вырастут, а она станет никому не нужной старухой.

Боль и жалость к себе не давали покоя. Презрение к безвольному, не способному на поступок мужу временами перерастало в ненависть. А вокруг было столько мужчин! Со временем у Кати появилась устойчивая симпатия к молодому фельдшеру из соседнего отделения. Едва заметные ухаживания, конфетно-букетный период, и вот, наконец, ночи гнетущего одиночества сменились ночами яркой и нежной любви. Ближе к полуночи они запирались в дежурке, и наутро Катерина, усталая, но довольная, с искрящимися радостью глазами шла домой отсыпаться.

Связь эта продолжалась без малого год. Затем была вторая, третья… Катя не могла и не хотела останавливаться. Измена мужу стала повседневностью, без которой жизнь для неё теряла всякий смысл.

3.

Лущильные станки гремели, будто собирались взлететь. Пар неспешно поднимался к чёрным прокопченным сводам цехов. Рабочий день на фанере начинался с обхода. Директор медленно, не спеша шёл по цехам, останавливаясь там, где что-то не ладилось. Сквозь гул и скрежет оборудования выслушивал объяснения мастеров, расспрашивал рабочих. Ночная смена сдавала вахту дневной, и производство не останавливалось ни на минуту. Затем наступало время планёрки, на которую собирались мастера и начальники. Здесь Хозяин смотрел на выполнение норм, находил или назначал виновных и тут же снижал им процент месячной премии.

Вечером собирались ещё раз, чтобы обсудить результаты дневной смены. И опять кого-то лишали заработка. Директор не раз говорил полушутя, что он спит плохо, если никого не наказал в течение дня. Энергетику, механику и ремонтникам резали премию за простои оборудования. Очень часто выходило так, что к концу месяца от премии ничего не оставалось.

Самая эффективная система управления в России – когда присутствует неотвратимость наказания и во главе организации стоит САМОДУР, логика действий которого непредсказуема. В этом случае неизвестно, на кого падёт следующий удар карающего меча, и подчинённые находятся в постоянной готовности к отражению начальственного гнева. Разобраться и наказать кого попало - именно этот армейский принцип действовал на заводе.

Планёрок боялись, как огня, к ним готовились: начальники смен воровали друг у друга готовую продукцию, технари ставили рекорды скорости при замене вышедших из строя деталей и агрегатов, любые распоряжения Директора выполнялись мгновенно. Поэтому неявка энергетика на планёрку была вопиющим преступлением, подлежащим немедленному наказанию. Но Хозяин довольно опрометчиво уже отобрал у Димы премию за текущий месяц, и теперь терять бедолаге было практически нечего. (Бывают в жизни счастливые моменты). Привычные рычаги управления были утрачены, и Директору оставалось только сотрясать воздух возмущёнными криками.

4.

В советские времена на фанере работали заключённые. Затем, освободившись, многие из них вернулись сюда уже добровольно, так как больше их никуда не брали. С собой они принесли воровской жаргон, карточные игры, пьянку и неизменное воровство всего, что плохо лежит. Ворота охраняли братки из крышующей завод банды. Поэтому специалисты и работяги, пришедшие на фанеру ради высоких заработков, резко контрастировали с обосновавшейся здесь шайкой-лейкой.

Директор был пришлый. Гендиректор, принимая его на работу, сказал, что среди здешнего контингента самая правильная линия поведения - это самодурство. Новенький попробовал, и ему даже понравилась роль вездесущего надсмотрщика. За это его выследили и били обиженные им работяги. Однако некто по кличке Шмидт, бывший зек, довольно авторитетный, защитил Директора, и тот назначил его главным инженером, а скорее - верным псом. Кроме охраны начальника он обеспечивал бесперебойную работу техники с истинно немецкой педантичностью, оправдывая полученную на зоне кликуху.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.