Одиссея капитана Блада - английский и русский параллельные тексты

Сабатини Рафаэль

Серия: Капитан Блад [1]
Размер шрифта
A   A+   A++
Одиссея капитана Блада - английский и русский параллельные тексты (Сабатини Рафаэль)

Рафаэль Сабатини. Одиссея капитана Блада

Rafael Sabatini Рафаэль Сабатини
Captain Blood Одиссея капитана Блада
Chapter I Глава I
Peter Blood, bachelor of medicine and several other things besides, smoked a pipe and tended the geraniums boxed on the sill of his window above Water Lane in the town of Bridgewater. Питер Б лад, [1] бакалавр медицины, закурил трубку и склонился над горшками с геранью, которая цвела на подоконнике его комнаты, выходившей окнами на улицу Уотер Лэйн в городке Бриджуотер.
Sternly disapproving eyes considered him from a window opposite, but went disregarded. Блад не заметил, что из окна на противоположной стороне улицы за ним с укором следят чьи-то строгие глаза.
Mr. Blood's attention was divided between his task and the stream of humanity in the narrow street below; a stream which poured for the second time that day towards Castle Field, where earlier in the afternoon Ferguson, the Duke's chaplain, had preached a sermon containing more treason than divinity. Его внимание было поглощено уходом за цветами и отвлекалось лишь бесконечным людским потоком, заполнившим всю узенькую улочку. Людской поток вот уж второй раз с нынешнего утра струился по улицам городка на поле перед замком, где незадолго до этого Фергюсон, капеллан герцога, произнес проповедь, в которой было больше призывов к мятежу, нежели к богу.
These straggling, excited groups were mainly composed of men with green boughs in their hats and the most ludicrous of weapons in their hands. Беспорядочную толпу возбужденных людей составляли в основном мужчины с зелеными веточками на шляпах и с самым нелепым оружием в руках.
Some, it is true, shouldered fowling pieces, and here and there a sword was brandished; but more of them were armed with clubs, and most of them trailed the mammoth pikes fashioned out of scythes, as formidable to the eye as they were clumsy to the hand. У некоторых, правда, были охотничьи ружья, а кое у кого даже мечи. Многие были вооружены только дубинками; большинство же тащили огромные пики, сделанные из кос, страшные на вид, но мало пригодные в бою.
There were weavers, brewers, carpenters, smiths, masons, bricklayers, cobblers, and representatives of every other of the trades of peace among these improvised men of war. Среди этих импровизированных воинов тесы, каменщики, сапожники и представители других мирных профессий.
Bridgewater, like Taunton, had yielded so generously of its manhood to the service of the bastard Duke that for any to abstain whose age and strength admitted of his bearing arms was to brand himself a coward or a papist. Бриджуотер, так же как и Таунтон, направил под знамена незаконнорожденного герцога почти все свое мужское население. Для человека, способного носить оружие, попытка уклониться от участия в этом ополчении была равносильна признанию себя трусом или католиком.
Yet Peter Blood, who was not only able to bear arms, but trained and skilled in their use, who was certainly no coward, and a papist only when it suited him, tended his geraniums and smoked his pipe on that warm July evening as indifferently as if nothing were afoot. One other thing he did. He flung after those war-fevered enthusiasts a line of Horace - a poet for whose work he had early conceived an inordinate affection: Однако Питер Блад - человек, не знавший, что такое трусость, - вспоминал о своем католичестве только тогда, когда это ему требовалось. Способный не только носить оружие, но и мастерски владеть им, он в этот теплый июльский вечер ухаживал за цветущей геранью, покуривая трубку с таким безразличием, будто вокруг ничего не происходило, и даже больше того, бросал время от времени вслед этим охваченным военной лихорадкой энтузиастам словаиз любимого им Горация:[2]
"Quo, quo, scelesti, ruitis?" "Куда, куда стремитесь вы, безумцы?"
And now perhaps you guess why the hot, intrepid blood inherited from the roving sires of his Somersetshire mother remained cool amidst all this frenzied fanatical heat of rebellion; why the turbulent spirit which had forced him once from the sedate academical bonds his father would have imposed upon him, should now remain quiet in the very midst of turbulence. Теперь вы, быть может, начнете догадываться, почему Блад, в чьих жилах текла горячая и отважная кровь, унаследованная им от матери, происходившей из рода морских бродяг Сомерсетшира, оставался спокоен в самый разгар фанатичного восстания, почему его мятежная душа, уже однажды отвергшая ученую карьеру, уготованную ему отцом, была невозмутима, когда вокруг все бурлило.
You realize how he regarded these men who were rallying to the banners of liberty - the banners woven by the virgins of Taunton, the girls from the seminaries of Miss Blake and Mrs. Musgrove, who -as the ballad runs - had ripped open their silk petticoats to make colours for King Monmouth's army. Сейчас вы уже понимаете, как он расценивал людей, спешивших под так называемые знамена свободы, расшитые девственницами Таунтона, воспитанницами пансионов мадемуазель Блэйк и госпожи Масгров. Невинные девицы разорвали свои шелковые одеяния, как поется в балладах, чтобы сшить знамена для армии Монмута.
That Latin line, contemptuously flung after them as they clattered down the cobbled street, reveals his mind. Слова Г орация, которые Блад презрительно бросал вслед людям, бежавшим по мостовой, указывали на его настроение в эту минуту.
To him they were fools rushing in wicked frenzy upon their ruin. Все эти люди казались Бладу глупцами и безумцами, спешившими навстречу своей гибели.
You see, he knew too much about this fellow Monmouth and the pretty brown slut who had borne him, to be deceived by the legend of legitimacy, on the strength of which this standard of rebellion had been raised. Дело в том, что Блад слишком много знал о пресловутом Монмуте и его матери - красивой смуглой женщине, чтобы поверить в легенду о законности притязаний герцога на трон английского короля.
He had read the absurd proclamation posted at the Cross at Bridgewater - as it bad been posted also at Taunton and elsewhere - setting forth that "upon the decease of our Sovereign Lord Charles the Second, the right of succession to the Crown of England, Scotland, France, and Ireland, with the dominions and territories thereunto belonging, did legally descend and devolve upon the most illustrious and high-born Prince James, Duke of Monmouth, son and heir apparent to the said King Charles the Second." Он прочел нелепую прокламацию, расклеенную в Бриджуотере, Таунтоне и в других местах, в которой утверждалось, что "... после смерти нашего государя Карла II право на престол Англии, Шотландии, Франции и Ирландии со всеми владениями и подвластными территориями переходит по наследству к прославленному и благородному Джеймсу, герцогу Монмутскому, сыну и законному наследнику Карла II".
Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.