Алиса в стране Оплеух

Эсаул Георгий

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Алиса в стране Оплеух (Эсаул Георгий)

АКАДЕМИЯ ЛИТЕРАТУРЫ

БЕЛАЯ СЕРИЯ «ЛИТЕРАТУРНОЕ НАСЛ Е ДИЕ»

Эсаул Георгий

АЛИСА

В СТРАНЕ

ОПЛЕУХ Ъ

«Литературное насл е дие»

Москва

2015

ПРЕДИСЛОВИЕ

— Сергей Иванович Королёв не только Космолёты строил, но и дрался залихватски.

Выйдет, бывало, в поле – и в зубы супротивнику – ХРЯСЬ-БУМБАРАСЬ! – крошит, вырывает, веером пускает!

Затем за уши схватит и коленкой в морду, в лусало – БАБАХ! ЦАХ-ЦАХ!

На противнике прыгает, ногами по голове бьёт – рассудительный, как полководец Суворов.

Напоследок по яйцам ногой добавит, чтобы не зазнавался добрый молодец.

А, если на охоту со своими любимыми собаками – Белкой и Стрелкой – вышел, то люди в ужасе разбегаются; охота в погром превращается. – Граф Антон Павлович Шереметьев в ужасе отбросил книгу, дрожал, в волнении рвал на себе кружевное французское жабо – так лисица кусает капкан. Успокаивал дочь свою белоснежную – Алису: — Непотребство в книге; фармазон писал или мальтузианец, ад ему в награду.

Вы, дочь моя, графиня Алисия, не подумайте дурного обо мне; не по злу, а по незнанию я вам книгу греховную начал читать, словно чёрт кочергой меня оглушил.

Задумал поучительное на ночь вам прочесть – всегда моральные наставления из книг вам выбираю, – а сейчас лукавый подкинул книгу премерзопакостную.

Как это вольно можно драться, по-мужицки?

Драться – не хорошо, безобразно; драка нарушает гармонию природы, словно струна на арфе лопнула.

— Не журите себя, милый друг папенька, не браните, вы же – столп общества! – Алиса грациозно нагнулась – пластичная красавица с шиком морской волны, – подняла книжицу в затёртом сером переплёте, будто книгу мариновали. — Вы, поэтический, перепутали издание, третий раз вошли в одну реку.

«Как не следует поступать благородным пажам и лордам» — название книги, а не «Поучительное чтение для молодых морально устойчивых девиц»!

Не сокрушайтесь, батюшка, драться — отвратительно и низменно, печально и дисгармонично.

Я не стану драться, пусть даже меня осудят классные дамы – твёрдые в своих убеждениях камни.

Но рыцарь Персифаль отважный и король Артур дрались…

— Не дрались, а сражались, друг мой Алиса! — Граф Шереметьев с нерастраченным пылом пожилого отца лобызал ручки дочки, слизывал с них свою вину. – Дерутся только мужики и другие плебеи, а рыцари изволят сражаться за честь…

АХ! На скользкую тропу словоблудия вхожу, как хрипящий грешник в ладью Харона.

Вы же никогда не станете драться, графиня Алисия, оттого, что – девица, и благородная, чистая, хрустально блистающая капля Добродетели.

Да и потешно выглядело бы, как вы – шестнадцатилетняя, утонченная, белая, прозрачная с тонкими гусиными ручками, шаловливыми тростиночными ножками, сорок пять килограммов в вас – вышли бы в кулачной драке против Замоскворецких мастеровых.

Нонсенс! Моветон! Fudge! Opowieњci Lasku Wiedeсskiego! – граф Шереметьев Антон Павлович протер пальцами запотевшие стёкла пенсне-с, задрал тонкую бородку (в народе называют – козлиная) к дорогой (две тысячи рублей серебром) итальянской хрустальной люстре и засмеялся дребезжащим смехом праведника из Израильской пустыни.

ГЛАВА ПЕРВАЯ,

в которой Алиса от стыда за милого друга папеньку провалилась сквозь Землю

Графиня Алиса Антоновна Шереметьева с папенькой – графом Антоном Павловичем Шереметьевым – царедворец, эстет, куртуаз – государственный деятель, народный артист театра Петрушки – восседала в золотой беседке на берегу Москвы-реки и наигрывала на арфе – готовилась к экзамену в Институте Благородных Девиц – так добропорядочная белка складывает в дупло запас орехов.

Пиес для разучивания много, лодырничанье – занятие простолюдинок, поэтому графиня Алиса угождала папеньке, заглядывала в его книгу «О достойных деяниях Государственных мужей», нахваливала редактора – Баратынского за то, что он не поместил в нужную книжку гадких картинок, возбуждающих воображение:

«Не нужны фолианты с репродукциями — дурное они, словно ворона на выступлении соловья!» – графиня Алиса передернула тоненькими воздушными плечами – фея, крылышек не хватает.

С восторгом графиня Алиса задумалась – в летний полдень голова работает на светлое и эстетически важное, версальское – что надлежит сочинить оду Фелиции, но мешает сосредоточенность на пиесе – так доблестный рыцарь Ланселот отвлекается на Принцессу Златовласку…

Вдруг — словно чёрт в серебряную табакерку — в беседку размышлений и благоприятствия ввалился жирный сальный Белый Кролик с проплешинами и сизым носом алкоголика из Китай-города.

Графиня Алиса обомлела, задыхалась, чувствовала себя виноватой перед невоспитанным Кроликом – грешен он, место ему в аду, но не по незнанию грешен, а по рождению, словно с дуба упал, а не в капусте его нашли.

Кролик наступил на башмачок графини Алисы – пребольно, пренеприятнейше – узурпатор в белом пошлом трико имени итальянца, прохрипел с нотками гусарского разочарования.

— АЙ! АЙ! АЙ! Девчонка!

Странная у вас арфа, и фигура странная — несовершенная, не греческая амфора!

Пора бы от неё избавиться – от вашей фигуры, и нарастить крутые бёдра – совершенство, а, если кто мне перечит, то пусть поцелует фалду моего фрака, разбойник.

Удивительно, если девушка при виде алкоголика падает в обморок, но ещё занимательней – если не падает, не звезда девушка, даже Звезды иногда изволят – вниз головой, с Неба!

В детстве, в клетке в крольчатнике я часто восторгался морковью, капустой, танцами хозяйки – она обнаженная танцевала возле корыта с сечкой для свиней.

Почему обнаженная?

Зачем нагая?

Неужели, цель жизни моей хозяйки – оголение перед Кроликами?

Загадка для меня по сей день; и тайна эта привела к геморрою, заставила меня сочинять возвышенные анекдоты, развратничать с балеринами – сладострастные девицы, особенно, когда пляшут ню на столе среди бутылочек! – На глаза Кролика набежали временные бельма, из пасти упала янтарная шипящая капля – подруга серной кислоты. – Со злобою иногда бормочу – но нет толку от слов, слова денег не стоят, безмозглые овцы – слова!

Наслаждение – когда противник после драки машет кулаками, вскрикивает, а головы у него уже нет, в преисподней голова, где черти пируют.

(На склоне лет графиня Алиса вспомнила первое появление Кролика алкоголика, вспомнила с внутренним теплом, даже укоряла себя, что не показала Кролику Райские кущи).

Кролик извлёк из панталонов золотые ЧАСЫ «Бреге» – дорогущие! (ПРОВАЛИТЬСЯ КРОЛИКУ НА ТОМ ЖЕ МЕСТЕ, А ЧАСЫ БЫ ОСТАЛИСЬ!), взглянул на графа Шереметьева, подмигнул графине Алисе, раскрутил часы на золотой цепочке – народный герой Израиля Давид против Голиафа – и пустил часы под левый глаз графини Алисы Антоновны Шереметьевой, благородной девицы, похожей в минуту вдохновенной арфийской печали на нимфу.

Из глаз барышни вылетели бриллиантовые слёзы боли и недоумения, а из кораллового ротика – недостойное злобное восклицание (…!).

Графиня Алиса подскочила, словно поэт Шиллер на еже!

Ещё бы! Ведь это первый кавалер в замызганных панталонах, который не куртуазничал, не приседал с поклонами, не подметал перьями на шляпе пол, не сочинял вдохновенные поэмы для Алисы, не смущался, не комкал в руках батистовый платочек с монограммой дома Романовых, а просто, по-людски ударил под глаз – жаркое без сковородки.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.