Сказ Про Иванушку-Дурачка. Закомуринка двадцать девятая

Русавин Андрей Сергеевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Сказ Про Иванушку-Дурачка. Закомуринка двадцать девятая (Русавин Андрей)

СКАЗ ПРО ИВАНУШКУ-ДУРАЧКА

Продолжение (начало – ищи по ссылке «Другие произведения»)

Закомуринка двадцать девятая

КАК, ПОНИМАЕШЬ, У ДЕДУШКИ ВАЩЩЕ ПРЕМУДРОГО

В ХАТКЕ ВСЁ ПРОПАЛО

Посвящается С. Липовцеву

Довершил свою закомурину Иванушка-дурачек да спрашивает, беспокойно ворочаясь на печи, на девятом кирпичи:

– Что ж, слюшаешь меня, дедушка?

– Слюшаю, детушка! Хрч! – с большой неохотой признал дедушка, сидя на табуретке за столом, застеленным скатертью-самобранкой, и щелкая орешки, издающие дурной запах.

Где-то когда-то дедулюшка услышал, что драгие ценности следует хранить в надежных банках. Так что – хрч-хрч! – скорлупки дедульчушка складывал в одну банку, а ядра – в другую. Обе банки были наинадежнейшие: не из какого-то там хрупкого венецианского стекла, а из коричневого бутылочного, производства Аремзянского завода, толстостенные и практически небьющиеся.

А орешки, кои щелкал дедульчушка, были, понимаешь, не простые – все скорлупки, понимаешь, золотые, а ядра, понимаешь, – изумрудные, однозначно!

– Али лгу я, дедульче?

– Хрч! Хочешь орешки?

– Что за орешки? Козьи?*

– Орешки – перший сорт!

– Нет, не хочу!

– Хрч! Почему?

– Ну не орехами же мне питаться, дедочка!

– А я тебе и не предлагаю орехами питаться, ёшкин кот!

– А что же ты мне предлагаешь с ними делать, ёшкина кошка?

– Хрч! Только разгрызать! Видишь, скорлупки у них золотые, я их складываю в одну банку, а ядра изумрудные, я их складываю в другую банку. А банки я поставлю на подоконник – они там хоть три тысячи лет простоят, но не лопнут, потому что сделаны из надежного бутылочного стекла на Аремзянском заводе! Хрч! Ну так что, попробуешь орехи?

– Нет, не хочу! Орехи – хи-хи! – девичьи потехи. Ну так что, лгу я аль нет?

– Нет, не лжешь, крохотульче! Хрч! – проскрежетал зубами дедульчушка – и разгрыз последний орешек.

М-да-а-а, понапрасну старалси Иван, вах, он не выполнил условия треклятого пари и талды*, понимаешь, не снищет дедулечкино огниво, дабы сварить кашку для братов! А ведь наш человек, яко уже было не раз расталдыкано прежде, без кашки не живет: не орехами же ему питаться! Не наша, понимаешь, еда – орехи, наша, понимаешь, – каша, однозначно! Не белки, понимаешь, чтоб грызть орехи! Ну, тут уж Ивашку нашего, понимаешь, хватил такой кондрашка, что дурашка затрясся, как Божия букашка на ветру в поле поутру (причем поле, вестимо, усыпано козьими кака... орешками):

– Ба... ба... ба... ба...

– Что затрясся, Ва... Ва... Ваняточка? – спрашивает старичек, вскакивает с табуретки – ух, ух! – как гусь с хрустальной ста... ста... статуэтки и... и... и закатывает банки закаточной машинкой «Гусь-Хрустальный УХЛ-4.2».

– Ба... ба... ба... ба...

– Ба... ба... ба... ба?..

– Ба... ба... ба... ба!..

– Что ты мне ба... ба... балакаешь, Иоганн? Что повсюду ба... ба... ба... ба... балаган? – спрашивает старикан и расставляет ба... банки на подоконнике.

– Да! Нет, я не то хотел сказать!

– А что?

– Ба... ба... ба... ба...

– Что ты мне ба... ба... ба... баешь, су... су... сумасброд? Что ты – ба... ба... банкрот? – тут дед так и воссел на табурет, как лендлорд с того, высшего, света на бутерброд.

– Да! Нет, я не то хотел сказать!

– А что?

– Ба... ба... ба... ба...

– Что ты мне ба... ба... ба... ба... балагуришь, су... су... Иванка? Что лопнули, понимаешь, ба... ба... ба... банки? – дедочка так и вскочил с табурета, как лорд с того света, пощупал банки и радостно промолвил: – Нет!

– Да! Нет, я не то хотел сказать, дедушка!

– А что?

– Из... из... из... из...

– Что, что? Что ты мне хочешь из... из... изъяснить?

– Га... га... га... га...

– Ты что, Иванушка, гусь? – дедочка так и присел на табуретку, как... как... как... как гусак на хрустальную статуэтку.

– Ага! Нет, я не то хотел сказать!

– А что?

– Га... га... га... га...

– Что: га-га-га-га?

– Га... га... га... га...

– Га... га... га... гадко? Га... га... га... гарно?

– Ага! Нет, я не то хотел сказать!

– А что?

– Ба... ба... из... из...

– Ба... ба... из... из?..

– Из... из... га... га...

– Из... из... га... га?..

– Из... из!.. Га... га!..

– А-а-а, понял, понял! – хлопнул себя по лбу дедонька. – Ты хочешь сказать, что ба... ба... ба... баксы – из газет! Так эвто все знают!

– Да! Нет, я не то хотел сказать, ёшкина кошка!

– А что?

– Га... га... га... гадость!

– Ка... ка... какая га... га... га... гадость? Ба... ба... ба... баксы?

– Ба... ба... большая га... га!..

– Ба... ба... большая пачка баксов – га... га?.. Ах, ёшкин кот!

– Нет, дедушка! Да, дедушка! Ба... ба... большая и з... и з.. и зверская га... га... га... гадо... ...сть ...сть ...сть ...сть!

– Ка... ка... какая га... га... га... гадо... ...сть ...сть ...сть ...сть? Ба... баксы?

– Я же тебе объясняю: ба... ба... большая и з-з-зверская, понимаешь!

– З-з-зверская?

– З-з-зверская, однозначно!

– Но что энто за гадо... ...сть ...сть ...сть ...сть? Ба... ба... ба... баксы?

– Сть... сть... сть... стужа!

– Ах, стужа! Где – стужа? Какая стужа? Кто утверждает: стужа?

– Твой Реомюр! Ты только глянь!

Глянул туточка дедусечка на подарочек господина Реомюра – наполненный винным спиртом градусничек – и дрожма задрожал:

– Ма... ма... ма... мать честная! Ах, всё пропало! Сть... сть... сть... стужа в доме!* Одиннадцать с половиной градусов по Реомюру!

– Ма... ма... ма... мать честная! Что же нам делать, дедочка? Как же согреться? Ма... ма... ма... мабудь, ба... ба... ба... баксами печку затопить?

– Что, что! Как, как! Мабудь! Расскажи стишок, Иванушка! Лучше – два стишка! Какого-нибудь твоего современника, может быть – нобелевского лауреата! Получившего премию в баксах! Хе-хе!

– Зачем тебе стишки?

– Чтоб теплее стало! На душе!

– Отчего бы эвто?

– От стишков!

– Стишки – эвто... эвто... эвто юности грешки, вызывают одни смешки!

– Да ты что, Иоанн! Стишки – энто... энто... энто...

– Да ты что, дедонька, мне не веришь? – перебил дедушку Иванушка.

– Не ве...

– Проиграл! Проиграл! – опять перебил дедушку Иванушка. – Проиграл пари, раз не веришь!

– Да нет, я хотел сказать: не ве... не ве... не вежливо перебивать старших, Иоанн! А верить – верю, что...

– У-у-у! В самом деле, дедусь?! – разочарованно пролепетал Ивась и мысленно поклялся больше никогдась-никогдась, ни за що на свете не перебивать дедусюшку и не горячиться, особливо по поводу стишков, черт побери, черт побери, черт побери!

– У-у-у, в самом деле, Ивасюшка! Так вот, я хотел сказать, что твои стишки – эвто... эвто... эвто твоей юности грешки, вызывают одни...

– Да ты что, дедишка! – перебил дедушку Иванушка. – Как ты смеешь хаять мои стишки? Да я тебе за энто!.. – и Ивашка сделал старикашке козу.

– Ой, мама! Успокойся, Иванечка! Я хотел сказать: твои стишки вызывают одни... одни... одни только теплые чувства!

– А-а-а! – протянул Иванечка. – Теплые-то они теплые, а всё равно чтой-то зябко! Что же нам робить, дедусечка? Как же усё-таки согреться?

– Что, что! Как, как! Катю Огняночку в вигвамчик позвать, она быстро домину прогреет!

– Где же Катя?

– Давеча на двор пошла, но покамест не вернулась!

– У-у-у! Всё пропало, дедусь! Что же она так задержалась?

– Не знаю, Иванчик!

Прекратили тут оба обсуждение и – у-у-у! – заду-у-умались.

– Тук-тук! Тук-тук! – послышался громкий стук-стук в евродверь хатки.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.