Вариант для криминала

Гуржи Валентин

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Вариант для криминала (Гуржи Валентин)

Валентин Гуржи

Вариант для криминала

Роман

Было бы причиной

сожаленья

торговать, как товаром,

Возвышенным Ученьем

Мудрецов

Москва, Научный Совет

Прощаясь с Москвой, он никогда не брал с собой попутчиков.

Если рассматривать связь информации и время, то все, что лежит в основе его с

Робертом методики Совершенства Разума и все повлекшее за этим, исподволь принуждает

к пересмотру уже разработанных «Практических пособий» для развития

сверхчеловеческих способностей. Эта мысль ввергала его в смуту. Да что там смута! Она,

эта мысль, придя неожиданно, сейчас, накануне отъезда, выбивала из-под ног творческую

способность и уверенность, отравляла ему жизнь. Она ехидно нашептывала новые вполне

реальные возможности человеческой натуры, склонной к наслаждению садомазохизма,

точнее – стремящейся к подавлению личности грубой силой, в первую очередь – террором.

В последнее время, задумываясь над некоторыми фактами, он вдруг сделал вывод, что

человечество буквально проваливается в пропасть жестокости. Работая над открытием,

возбудивший резонанс в мировой науке о реальной возможности сделать человека

совершенным, способным предотвратить катастрофу, угрозу войны, излечить любую

болезнь, не соприкасаясь с какими-то бы ни было материальными средствами, – Назаров

то и дело натыкался на белые пятна генетического порядка. Что-то его настораживало и

тормозило работу. Безусловно, опыт ему помогал отбрасывать второстепенное, что могло

бы помешать правильному завершению основного… Теперь же он невольно искал

источник, по причине которого опять (в который раз!) он приходил к мысли о

сомнительном завершении идеи. Может быть, это исходило от Роберта Корнева, его

коллеги, с которым он более пяти лет работал над проблемой. Роберт изредка высказывал

по поводу своих же версий не очень лестные мысли. Он говорил примерно о том же. О

времени меняющем информацию, о гаметах – мужских и женских половых клетках,

способных по И. Земану веками сохранять колоссальный объем информации до тех пор,

пока не произошло зачатие, и не начался процесс развития зародыша. И если

предположить, что информация гамет определенного субъекта несет агрессивную

родословную, то можно себе представить что и кто вырастет из новоявленного потомка!

Не значит ли это, что весь их труд, все сделанное ими может оказаться в будущем

сумасбродной идеей. И еще не дай Бог – социально опасный, подобно открытию цепной

реакции урана для двадцатого века… Выходит, ты прозрел, для того чтобы поучать Мир.

Может быть…

Может быть, нечаянно брошенная кем-то из коллег по теме фраза, суррогат

нераскрытой мысли, теперь вносит неотвязную смуту. А ведь то, во что мы верим,

1

становится реальностью. Что это – то, что заложено судьбой? Или предрешено силой

твоего сознания? Где же тогда предшествующие признаки?

– Если ты этого не видишь, то не значит, что его нет, – произнес он вслух, будто рядом

идущему собеседнику для большей убедительности.

– Люди запоминают самое явное и часто встречающееся, – мысленно получил он ответ,

– но далеко не все верно распознаваемое…

Кто знает! Но эта мысль, если она не имела плоти, все чаще сейчас раскрывала себя,

обрастая мясом, в другом, более ясном облике, и тревожила, и беспокоила. Чем ближе

поездка в Америку на Всемирную конференцию по Биоэнергетике, тем все настойчивей

стучится в его сознание эта опасная и справедливая мысль. Мысль, которую теперь не

было времени раскрутить.

Назаров шел прогулочным шагом, как всегда он делал перед долгосрочной поездкой в

Miami, словно прощался с Москвой, где родился, где всю жизнь проживали его родители,

дедушки и бабушки. Он никогда не брал на свой ритуальный марш ни знакомых, ни

близких. И те, и другие, как ни хитри, отвлекали, а это не давало сосредоточиться, мешало

прочувствовать близость родного дома – теплый асфальт под ногами, выбоины на них,

телефонные будки, скверы, магазины, кинотеатры, это яркое июньское небо, в общем –

все, на чем вырос Назаров с первого своего сознательного шага. Может ли он, мы все

люди, разорвать эту связь своего внутреннего с внешним? Потерять, чтобы потом, жалея о

содеянном, не найти, и страдать до конца своих дней. Мы живем в мире прелестей, и

ценить их нужно с божественной бережливостью.

Его ритуал по Беговой не выносил попутчиков. Вот уже и стадион «Юных пионеров»,

справа пошли серые жилые дома, где в сороковых жили писатели. На доме доска:

«Советский писатель Борис Горбатов»… Потом возник магазин «Молоко», куда

мальчишкой бегал за молоком и кефиром по жесткому правилу родителей. Возраст

постарше оставил в памяти дефицитные грязно-коричневые галоши. Он их покупал для

себя и своих уже постаревших родителей в магазине «Обувь». Помнится, еще сразу после

войны сорок первого это были черные, блестящие на байковой подкладке нарядные

галоши. Держа их в руках, хотелось понюхать заманчивый запах и попробовать на вкус.

Голодное было детство…

Назаров взглянул на часы, оставалось еще немного времени, чтобы успеть на заседание

Ученого Совета, который собирался в малом зале «Лектория». Туда, как договорились,

приедет из Харькова его друг и соавтор Роберт Корнев.

*

За зеленым столом заседаний пять человек: председатель, Назаров, Корнев и два

зарубежных пожилых гостя. Пока собиралась и усаживалась публика в зале, друзья

нескладно расспрашивали друг друга и делились новостями.

– Меня все чаще затрагивает твоя фраза, Роберт, – произнес вполголоса Назаров, –

помнишь, что ты сказал?

– Это в отношении информации и времени половых клеток, в гаметах? – Роберт

внимательно обвел друга взглядом. Стекла его очков, как бы импонируя хозяину, злорадно

блеснули висящей над потолком огромной серебристой люстрой, тонкой стрелкой

кольнули Назарову зрачки.

Роберт, собираясь с мыслями, по-мальчишески заморгал ресницами. Заметней

обозначилась плешь на его голове. Теперь Назарову Роберт представился с лицом

Плейшнера перед своим роковым шагом в Швейцарии…

– Знаешь, Володя… Выкинь из головы весь мой бред. Ты меня знаешь давно… Я боюсь

своих мыслей. Они не раз портили людям жизнь. Пусть плохим людям… не в этом дело.

Но мысли мои. А это плохо. Для меня. Я их боюсь. Так что выкинь из головы. Сейчас не

вовремя. Тем более – перед твоей поездкой…

– Постой, приятель! Что ты несешь? Не моей, а нашей поездкой.

2

– Нет, Володя. Я не еду. Меня не пускают.

Назаров, растерянно оглядел лицо друга, тихо переспросил:

– Как это не пускают?! Кто не пускает?

– Кто… – Роберт отвлеченно глянул в зал, – известные нам органы. Я, видите ли,

работаю в военном ведомстве. Засекречен я, – добавил он зло.

– Так и сказали?

– Так и сказали.

– Вот идиоты! – вырвалось у Назарова. – Завтра у меня с ними рандеву. Посмотрим. От

меня они не отвертятся. Я им устрою позор на всю Россию. Меня можно остановить

только физически.

– То есть? – настороженно спросил Роберт. – Убить?

Назаров рассмеялся:

– Это ты подумал, или просто сказал для смеха?

Роберт не внял шутке, его лицо помрачнело еще больше, и он ответил вполне

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.