Всё это про любовь

Бородкин Алексей Петрович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Всё это про любовь (Бородкин Алексей)

Понедельник начинается в субботу. Это у Стругацких. У меня понедельник начинается в понедельник. В девять утра. Если точнее - в девять пятнадцать. В это время в кабинет входит шеф. Помятый и недовольный. Бросает на стол пятничный номер. Обводит коллег мудрым - как ему кажется - взором.

- О чём думаешь, Фролова?

О чём я думаю? Я думаю о том, что в моей квартире идёт ремонт. Работают два чудесных парня: Ника (краткое от Николай) и Кука (не могу вообразить полной формы). Мастера они замечательные, квалифицированные, только почему-то считают меня дурой. Причём дурой набитой. Все цифры они умножают на два. Стоимость работ завышают, цену материалов удваивают. Мне приходится обзванивать фирмы, бегать по магазинам. Метаться по городу в поисках колера для краски. Я вынуждена быть в курсе строительных тонкостей - это занимает всё свободное время. Уволить Нику, прогнать Куку? А где гарантия, что другие будут лучше? К тому же к своим я привыкла. Ника высокий, худой и вдумчивый. У него глаза старого еврея. Кука балагур. У него не бывает пасмурных дней. Он их возвращает судьбе, как Газманов. Я так думаю.

В понедельник ноги приносят меня на работу, я смотрю в зеркало и задаю наводящие вопросы: Кто ты? Где ты? Зачем ты здесь?

- У нас планёрка, - шеф говорит это с сарказмом, у него доброе настроение.
- А ты в облаках витаешь.

- Никак нет!
- отвечаю бодро.
- О ваших глазах мечтаю, Иван Андреевич. Очень они красивые.

Шеф поправляет галстук и розовеет на один тон. Потом ещё на один. Как всякий руководитель он любит лесть. Я думаю, люди стремятся подняться по служебной лестнице, чтоб слышать больше лести. Это своего рода эмоциональный наркотик.

- Это хорошо, Фролова. Умеешь красоту оценить.
- Я насторожилась - ответ нетипичный.
- Посему для тебя особое задание. Командировка в Илавецк. Там че-пэ.

- Какого плана че, и про что пэ?

- Насилие над женщиной.
- Шеф любит крепкие выражения, умеет припечатать словом и матюгнуться в три этажа. А тут смягчил, не сказал "изнасилование". Завернул суть в обёртку слов.

- У нас есть криминальная колонка, - я посмотрела на Пашку Крутикова, - пусть она разбирается.

- Дело не в криминале, - шеф налил из графина воды, выпил.
- Криминала нам своего хватает. Там нужно разобраться. Вникнуть. Городок микроскопический, и вдруг такое... безобразие.

Мелькнуло подозрение, что шеф родом из тех мест. "Да нет, он питерский".

- У меня две статьи в работе и расследование!
- Надежда "отмахаться" от командировки таяла на глазах, я пустила в ход резерв. Честно говоря, расследование вела налоговая инспекция, моя задача подхватить материал, в случае непредвиденных обстоятельств.

- Не страшно, - шеф смотрел сквозь окно, сквозь ветви рябин и крышу соседнего дома. Далеко-далеко. В свою юность.
- Справишься. Я тебя знаю.

"Он меня знает!
- впору всплеснуть руками.
- Я сама-то себя не знаю, а он - знает!" Я печально склонила голову, и подумала, что потолки выльются мне в круглую сумму. Бывают такие ситуации, когда камень становится жидким.

Три часа на поезде плюс сорок минут на автобусе. Здравствуй, Илавецк. Маленький город в самом центре Евразии.

Я вышла из автобуса, огляделась. Пыль и солнце - больше ничего. Как в пустыне. Я опустила на глаза очки - из белизны проявилась автобусная станция голубенького цвета. Ультрамарин разбавленный один к двадцати. Перед станцией забор, длинная скамейка. Киоск Союзпечати. Рядом рослая улыбчивая тётка торговала газированной водой. Промчался мотоцикл, ему вслед помчались собаки - какое-никакое, а развлечение.

Я подошла к тётке, спросила, как найти отделение милиции. Продавщица оглядела меня с ног до головы, оценила по десятибалльной шкале и только потом подняла могучую руку: - Там!

Три буквы. Не больше, ни меньше. Или я очень ей понравилась, или категорически разочаровала. "Однако и на том спасибо, добрый Командор!" - Чтобы подтвердить благодарность, я купила стакан воды, с клубничным сиропом.

Каштаны только-только отцвели. Ещё виднелись кое-где увядшие свечки, на других ветках завязались маленькие зелёные ёжики (мята 221 разбавленная пополам). Я медленно шла и размышляла - настраивала себя на материал. Тихий провинциальный городок, все друг друга знают... Хотя при чём тут размеры? Разве важно, сколько в городе жителей?

Всякое насилие - зло. Когда хулиганы просят закурить, а потом долго бьют - это одно. Строго говоря, это равносильно, что вас покусала собака. Вы же не станете обижаться на собаку? Она злая, потому кусается. Хулиган - хулиган. Потому он дерётся.

Другое дело, когда человеку ломают волю - всё равно, что сломать хребет. Личность исчезает, рассыпается. Остаётся тряпичная кукла. Как потом жить?

Он ударил её, завернул руки за спину... быть может, связал или придушил, чтоб потеряла сознание и не сопротивлялась. Или ещё хуже: приставил к горлу нож, чтобы, наоборот, всё видела и всё чувствовала. Хотел унизить физически, и растоптать морально. Подонок. Так может поступить только подонок.

Я решила, что это хорошее название для статьи: "Падший человек". В этом слове есть осуждение, есть история. История падения. Собственно, эту историю мне хотелось написать.

*

Отделение милиции очень напоминало детский садик. Заборчик из сетки-рабица - чтобы детишки не разбежались, дворик, четыре лавочки в квадрат. Посередине стол. Рядом клумба с отцветающими тюльпанами. На клумбе грибочки - надетые на пеньки тазики красного и желтого цвета.

На лавочке сидел старшина. Если бы не он, я бы прошла мимо. Потом заметила флаг над входной дверью, золотую табличку. Государственное учреждение.

- Здравствуйте!

Старшина сделал под козырёк. Я показала удостоверение, спросила, как мне найти следователя. Старшина махнул рукой на входную дверь:

- По коридору налево. Не промахнётесь.

Вот и все формальности, изумилась я. "Не промахнётесь". К нам в редакцию проникнуть сложнее - у нас вахтёрши въедливые. Не от злости, конечно, от страсти к общению. А может и от любви к своему делу. Любовь она бывает разная.

Вторая дверь была открыта настежь. Я подошла, стала в проёме. Без звука - глупо стучать, когда двери распахнуты. За столом сидел мужчина, в рубашке. Пиджак висел на спинке стула. Мужчина что-то писал, очень старался. Он склонил голову, и я видела его лысеющую макушку. Кашлянула, мужчина поднял на меня глаза. Думаю, я бы подпрыгнула на стуле от такого внезапного появления. Он - даже не удивился.

- Вы ко мне?

Я представилась, навала газету и показала удостоверение. Он долго рассматривал мою фотографию, будто стеснялся посмотреть на оригинал.

На тумбочке у окна стоял горшок с цветком. Что-то похожее на драцену или на маленькую финиковую пальму. Про цветок часто и надолго забывали - все листья усохли и лежали на земле. Потом вспоминали и начинали отпаивать беднягу водой. Сейчас была именно такая весна - на макушке появилась зелёная поросль. Я подумала, что и в жизни так часто случается: мы про кого-то забываем... или забывают про нас. Потом спохватываемся, охаем, хватаемся за голову. Главное не опоздать с раскаяньем. "А цветок, судя по всему, приспособился". У растений чаще бывает весна, вёсны для них - привычное дело. Это люди шалеют.

- Что вы хотите?

- Хочу на море, лежать на песке и пить пина коладу.

- Что это?

- Понятия не имею. Название красивое.

- Зачем же вы её хотите?
- Следователь искренно удивился.

Я поняла, что шутка не прошла, и нужно вернуться на исходную позицию, в точку, где всё очевидно:

- Я журналист. Приехала по заданию редакции. У вас произошло изнасилование. Я должна, - акцент, - написать об этом статью.

- Пишите.

Он подвинул мне ручку и бумагу. Я посмотрела недоумённо: "Разыгрывает? Или вправду дурак? Емелюшка. Тогда где печь?" Печи в комнате не было.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.