Зона Посещения. Луч из тьмы

Тюрин Александр Владимирович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Зона Посещения. Луч из тьмы (Тюрин Александр)

Из интервью, которое специальный корреспондент Хармонтского радио взял у доктора Валентина Пильмана по случаю присуждения последнему Нобелевской премии по физике за 19… год:

«– …Вероятно, вашим первым серьезным открытием, доктор Пильман, следует считать так называемый радиант Пильмана?

– Полагаю, что нет. Радиант Пильмана – это не первое, не серьезное и, собственно, не открытие. И не совсем мое.

– Вы, вероятно, шутите, доктор. Радиант Пильмана – понятие, известное всякому школьнику.

– Это меня не удивляет. Радиант Пильмана и был открыт впервые именно школьником. К сожалению, я не помню, как его звали. Посмотрите у Стетсона в его «Истории Посещения» – там все это подробно рассказано. Открыл радиант впервые школьник, опубликовал координаты впервые студент, а назвали радиант почему-то моим именем.

Радиант Пильмана – это совсем простая штука. Представьте себе, что вы раскрутили большой глобус и принялись палить в него из револьвера. Дырки на глобусе лягут на некую плавную кривую. Вся суть того, что вы называете моим первым серьезным открытием, заключается в простом факте: все шесть Зон Посещения располагаются на поверхности нашей планеты так, словно кто-то дал по Земле шесть выстрелов из пистолета, расположенного где-то на линии Земля – Денеб. Денеб – это альфа созвездия Лебедя, а точка на небесном своде, из которой, так сказать, стреляли, и называется радиантом Пильмана».

Аркадий и Борис Стругацкие,«Пикник на обочине».

Глава 1

Город и мир смотрят на Зону

Сэр Роджер Дюмон. Олимпиец

Будучи, мягко говоря, состоятельным человеком (из числа тех тринадцати людей, кто очень многим владеет и почти все решает на этом свете), Роджер Дюмон, тем не менее, имел некоторые слабости. Например, он любил игровые нейрокартриджи. Да к тому же совсем левые, из периодически разоряемого полицией гнездовья нелегальных производителей на Мэй-корт.

Вряд ли они претендовали на нечто большее, чем сварганить контрафактного «Демиурга» и чуть-чуть заработать на пожрать и оттянуться, но пользователя этих картриджей ожидал полный улёт – если, конечно, воспользоваться киберпространственным расширением. Поначалу он будто засыпал в душной кладовке. Потом прорастал сквозь мглу, словно безразмерная невидимая грибница, которая могла проникать в любую плоть и расщеплять любой материал. Весь мир становился проницаемым, доступным, сексуальным…

В общем, то ли у парней с Мэй-корт просто не ладилось с цветоделением и пикселизацией, то ли эти представители народностей ашанти и тутси имели свой взгляд на природу вещей.

Улёт завершался тем, что сэр Роджер, словно обычный прыщавый пацан, приходил в себя от холода и голода, потому что эта штука перенапрягала мозги и добиралась до энергетических депо, поедая даже жирок на животе. И тогда он звал Яманаку, который переодевал хозяина и начинал кормить изделиями своей молекулярной кухни, где даже кровь по вкусу и виду напоминала изысканное вино из подвалов замка Шато-Лафит.

Сэр Роджер Дюмон, председатель правления и владелец контрольного пакета акций корпораций «Монсанто» и «Монлабс» (бывшей «Дюпон де Немур»), совладелец ряда банков Федеральной и Тихоокеанской резервных систем, последний год любил проводить время в своей резиденции в Блю-Маунтайнс к северу от Хармонта. Резиденция охватывала поликарбоновым поясом мощную гранитную скалу и картинно нависала над пропастью в триста метров.

И чего только не позволяют создать современные материалы, созданные механохимическими манипуляциями с молекулами и кристаллическими решетками! Кровать, размером напоминающая лужайку, словно парила над пропастью, чему весьма способствовал пол из кристаллического металлостекла – тот становился прозрачным, едва встанешь на него. В пропасть, вернее в нижележащую долину, заросшую серебристой пихтой, мог спуститься прозрачный лифт на невидимых наноуглеродных тросах.

Такой же лифт Дюмон хотел провести на орбиту, в свою геостационарную резиденцию, но пока еще не удалось получить соответствующего решения профильного комитета ООН. Летать туда на орбитальном самолете он не собирался – не в его привычках было полагаться на Бога – существовала вероятность не добраться из-за какой-нибудь дурацкой случайности, вроде срыва теплоизоляционной плитки. А дурацкие случайности он не любил. Так что всем своим земным резиденциям, даже дому-геодезику, плавающему в лагуне на одном из полинезийских островов, сэр Роджер предпочитал хармонтское «Гнездо птеродактиля».

Может, еще и потому, что Зона отсюда представала как на ладони: она проходила от южного склона гор широким клином через смешанные леса, которыми поросли предгорья, вклинивалась через северную окраину в Хармонт. И, все более сужаясь, завершалась в прежнем центре города. Сверху Зона иногда напоминала руину погибшей цивилизации или постапокалиптический мирок, где изрядно позабавились зомби, а может быть, поверхность чужой планеты, затянутую облачной пеленой. В этой пелене шли циркуляции, регулярные и спонтанные, иногда вихри вздымались вверх, но не больше, чем на километр от поверхности. Периодически образовывающаяся толстая облачность была насыщена аммиачными молекулами, стабилизированными неизвестным полем. Она не только поглощала солнечные лучи – из-за нее не проходили радиоволны и выпадал дождь со следами аммиака.

А порой Зона казалась сэру Роджеру Дюмону разрастанием плесени или рваной раной, наполненной личинками. Да, личинками, которые превращают бывшую человеческую среду обитания в подходящий для себя субстрат. «Не правда ли, города похожи на жуков? – думалось Дюмону. – Этот жук явно заражен какой-то дрянью и все хуже передвигает ножки». Хармонту сильно не повезло в борьбе городов-жуков за выживание.

Сэр Роджер унаследовал от предков способность грезить наяву. И в этих грезах Зона из гнездилища инопланетных ужасов превращалась в милую курочку, несущую золотые яйца.

Идея универсального семени давно сидела в сознании владельца «Монсанто» и «Монлабс». И была связана с профилем этих корпораций.

«Монсанто» производила семена, которые использовала основная масса всех сельскохозяйственных производителей на свете – от держателей стоярусных оранжерей в Китайском море до последнего голопопого крестьянина на Папуа. Семена «Монсанто» давали лишь один урожай и выросшие из них растения были стерильны. За семенами для следующего урожая даже самый распоследний и голопопый должен был снова обращаться к ближайшему дилеру корпорации. Чтобы добиться «семенной» власти, «Монсанто» провела огромную работу по всему земному шару: продавливала хитрые законы, подкупала политиков и медийщиков, легко давала кредиты, насылала на непокорных земледельцев дроны «международных сил» и наемников из ЧВК [1] . Те могли с помощью мимических масок из нанопланта беспроблемно прикинуться местными бандитами – парнями с мачете, которым ничего не стоит отчикать голову.

«Монлабс» создавала сперматозоиды и яйцеклетки с модифицированным или искусственным геномом, от которых происходили кошки со светящейся шерстью, прозрачные хомяки, куры без ног и крыльев, живое филе. И все это было стерильно, для приобретения следующего поколения прибыльной живности опять-таки надлежало обратиться к дилерам корпорации. На своих клеточных плантациях «Монлабс» производила плюрипотентные клетки, из которых можно было вырастить все что угодно: от элегантных рожек на лбу до дополнительных гениталий (что, между прочим, пользовалось бешеным спросом у людей, продающих секс-услуги). Еще одним направлением бизнеса были эмбриональные «завязи» органов, которые вырастали прямо в упаковке внутри человека-фабрики, где-нибудь в Молдавии или Бангладеш, для последующей продажи на рынке трансплантатов.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.