Семь раз отмерь…

Волков Сергей Владимирович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Семь раз отмерь… (Волков Сергей)Понедельник

Мой самый любимый день. Это всякие мудаки ленивые придумали, что, дескать, понедельник – день тяжелый. Фигня! Отдохнув после выходных, в первый день недели ты выходишь на работу полным сил и энергии. Все получается. Все по плечу. А то, что не по нему, то, само собой, по хрену, потому что в понедельник сил хватает даже на философское отношение к жизни.

Кроме того, сегодня у меня «дээр». Нет, на самом деле день рождения у меня был месяц с лишним назад, но шеф еще весной сказал: «Будем группироваться, отмечать «бёздник» каждого сотрудника в отдельности здоровья не хватит».

И мы начали группироваться. Мой «дээр» сгруппировался с днем рождения Вовки Игнатова, торгпреда из отдела копировальной техники, и именинами какой-то блеклой блондиночки с рэсепшена. Так себе, надо сказать, блондиночка, бесцветная, как упаковочная пленка. Да даже если бы и была Памелой Андерсон, я все равно – кремень! Ни с блондинками, ни с брюнетками, ни с рыжими, ни с иными какими, потому как есть у меня любимая жена Верочка и не менее, а может и более любимые детишки, Борька и Илюха… Ну и, само собой, положение, стабильный доход и честь. Честь, причем, – это вообще-то на первом самом месте. Так что адюльтеры всякие пусть неудачники вроде торгпреда Игнатова крутят. Были, конечно, когда-то и мы рысаками, но как говаривал мудрый старик Экклезиаст (или не старик он был? Черт, надо подтянуть эрудицию!): есть время разбрасывать камни (и всякое остальное, надо понимать), а есть время собирать их (и строить из собранного что-то конструктивное).

Вот так. Такое мое жизненное кредо, если хотите.

И еще, важное: «дээр» мой перевешивает все остальные днюхи, сгруппированные на сегодня, тем, что в довесок к нему идет обмывание новой должности, на которую меня назначили две недели назад. Супервайзер – это вам не ишак чихнул, это солидно. Если все так дальше пойдет, через год в топ-менеджеры можно выбиться…

Нет, понятное дело, у нас на фирме (я шефа как-то спросил, а почему раньше говорили «в фирме», а теперь «на фирме»? А он, аналитик прирожденный, сразу все разложил по полкам и говорит: «Учи, Олег, английский язык, без него теперь никуда. Учи – и все поймешь…» Я сразу на курсы записался, три раза в неделю хожу на лессены) топ-менеджеры – не чета газпромовским или лукойловским, там братва суперкрутая. Но пять штук в месяц плюс бонус, плюс социалка, плюс проценты от торгпредов, плюс машина с водилой, плюс мобила, плюс две недели оплачиваемого фирмой отпуска в Анталии – это тоже неплохо!

Весь день прошел, как по маслу. Оформили контракт на поставку пяти компьютеров с полной периферией в частный лицей, потом бизнес-ланч, Семен Юрьевич из «Соляриса» приезжал, клиента подогнал, тому сервак нужен и «ой вы сети мои, сети». Короче, все тип-топ.

Тут и вечер наступил. Пора. Трубы горят, рога трубят, фуа-гра стынет…

Саму вечеринку описывать не буду – кто бывал, тот знает, как на корпоративных тусовках кайфово. Шеф тост выдал классный, я аж вспотел (потом бегал в туалет дезиком мазаться): «За пятнадцать лет работы нашей фирмой заключено множество контрактов на покупку и поставку оборудования. Так вот Олег – одно из самых выгодных наших приобретений! За Олега!»

Ну, подарков надарили мне всяких, нужных и не очень, а шеф «виктори-найф» вручил. Из самой Швейцарии привез, не хала-бала. Пустячок, а приятно, ведь правильно говорят – важен не подарок, важно, кто о тебе вспомнил…

Вечером, после всего, нас на микрике по домам развезли – шеф распорядился, а то, говорит, не хватало еще, чтобы вас, тепленьких, в такси грабили или вы в ДТП попадали… Нет, шеф, конечно, молодец мужик, ничего не скажешь.

Мы с Вовкой Игнатовым в соседних подъездах живем. Еще по дороге договорились выйти на проспекте, и до дома пешочком прогуляться, воздухом подышать.

Идем, дышим, курим. Курить, конечно, бросать надо, на Западе вон нигде уже не курят, осознали, но после такой обалденной вечерины покурить – святое дело.

У метро бабки стоят – кто газетами торгует, кто яблоками и цветочками со своего огорода. Рядом палатка цветочная, но там так себе выбор – розы голландские да гвоздики, похоронные цветы.

Мы с Вовкой у бабульки одной взяли хризантемы для своих половин, пушистые такие, красивые. И главное дело – розы эти задрипанные по восемьдесят рубликов штучка, а тут пять роскошных хризантем всего стольник!

Затарились мы цветочками, двинули, покачиваясь, дальше. Текила в нас играет, плещется и булькает. Домой, честно говоря, неохота…

Тут я мужика увидел. Сидит, бедолага, в одной рубахе, прямо на бордюре; небритый, мятый весь, грязный, и смотрит. А глаза – как у собаки водолаза, грустные такие…

Пробило меня, и подумалось вдруг – вот типичный аутсайдер. Безвольный, не имеющий ни цели в жизни, ни возможностей ее добиться. Пороки его одолевают. Страсти темные. Что есть он, что нет его – для мироздания это совершенно фиолетово.

И захотелось мне сделать этому собаковидному мужику подарок. Радость доставить. Чтобы душа его воспарила, или, как они там в маргинальных кругах говорят – свернулась, а потом развернулась.

Подошел я к этому полубомжаре (ох, ну почему они все так воняют?!), и спросил: «Ну, чего сидишь? Как жизнь-то вообще?»

Вовка Игнатов меня тянет за рукав, пошли, говорит, не надо… А чего не надо-то? Надо! Я ж по-человечески! Я ж добрым волшебником хочу быть… Нет, тьфу ты… Я волшебником не хочу, я мужику чудо хочу сделать, во!

А мужик глазами ворочает, и хрипит: «Жизнь тяжелая, здоровье бы поправить…»

Ну, я Игнатова оттолкнул, и три тысячи отечественных денег алкашу этому в руки его грязные сунул: «На, выпей за здоровье мое, и купи себе еды там нормальной, шмотку там какую-нибудь, жене подарок. Человеком себя почувствуй, а то сидишь тут как…»

Все же алкоголь разрушительно действует на мозг. Нет, если вот как я, выпивать изредка и качественные напитки, то ничего, это даже полезно для здоровья, сосуды прочищает и прочее…

Короче – этот бомж вдруг как вскочит да как заорет: «Ты, падла! Я – человек, понял?!» Ну и все такое, с матами там, и всякой фигней…

И главное – деньги мои он в меня кидает, типа, подавись, мол.

Я ему спокойно так говорю: «Остынь, мужик, ты таких денег разом давно, небось, не видел. Чего орешь-то?»

А тот разошелся… Игнатов то его успокаивает, то меня домой тащит. Тут стражи порядка подоспели, двое, патруль с автоматами.

В общем, пришлось этим гадам все отдать, чтобы отпустили – и три тысячи бомжовские, и четыре сверху. И еще повезло, ей-бо, повезло! Я это часа в два ночи понял, когда отошел от текилы. Ведь свободно могли бы законопатить «на сутки» за сопротивление органам, и ку-ку, выкупайся потом, в полторы штуки грина бы все влетело…

Нет, ну надо же было так испоганить вечер, а? И что за народ в этой стране, причем что бомжи, что менты… Хорошо хоть – есть, есть справедливость, стоит за правым плечом и следит, чтобы все было как надо.

Вторник

Похмелье – это неприятно, доложу я вам. Мельтешит перед глазами ерунда всякая, руки трясутся. Душ и алкозельцер помогли слабо, крепкое кофе… Тьфу ты! Вот вечно с этим кофем всякие проблемы. Не крепкое, крепкий, конечно же. Он. Самец. Коф…

В общем, выбрался я во двор, глянул на свою «аудятину» с мятым крылом… Н-да, мне сейчас только за руль. А ехать-то надо!

Но Бог есть (в смысле – бережет он меня). Подхожу я к машине, а заднее левое колесо спущено, из соска щепка торчит. Это у нас так детишки развлекаются, тинэйджеры, мать их в рот… Ну, суки, думаю, поймаю я вас когда-нибудь.

А рядом с моей ласточкой новая тачка Игорька Лужина полировочкой сверкает. «Лексус», нулевый, литера «L», то бишь в люксовом исполнении.

Лужин – это просто дурное счастье мужику привалило. В школе был Игорек чуха чухой. Посвистывал гайморитным носом на задней парте такой очкастый заморыш-ботаник, потом, к выпуску, ему всю рожу прыщами разрисовало, нос каким-то малиновым огурцом выпер и повис над слюнявыми губами. Все шло мимо Лужина – девки, тусовки, забавы всякие наши несовершеннолетние…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.