Ты, главное, пиши о любви

Москвина Марина Львовна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Ты, главное, пиши о любви (Москвина Марина)* * *

Предисловие

Марина – Юле

Москва

Юлька, привет! Своими письмами ко мне, звериными фотографиями и дичайшим отшельничеством ты соорудила космодром: пришла пора запускать в небо книгу – космическую ракету. Как говорил Антон Павлович: пока на Руси существуют леса, овраги, летние ночи, пока еще кричат кулики и плачут чибисы, не забудут ни Тургенева, ни Толстого, ни, я добавлю от себя, Юлю Говорову.

И хотя проницательному взгляду ясно, что ты болотная кикимора, я толкаю тебя под локоть, как черт монаха: попробуем собрать твои ко мне письма? Прямо в первозданном виде? Можешь ты только собрать их – и прислать мне?

Юля – Марине

Пушкинские Горы

Дорогая, любимая Марина, письма я давно потихоньку собираю. Об Ирме, о Гамме, о Моне, о гусях. Постараюсь собрать их и прислать, не раздирая.

А у нас сейчас дожди, дожди, дожди. Засыпаем под дождь, просыпаемся от дождя, он стучит по окну, еще в окна стучат синицы. Попугаи слушают дождь и смотрят на птиц в окно. Грязный и мокрый волк, грязный (из-за мокрой земли) лис Вася. Грязный гусь.

Повсюду мокрые понурые листья. Только кленовый – оптимист.

Любим вас – из осенних луж и дождей, среди раскисших полей, но с не поникшими цветами.

Марина – Юле

Начнем с того письма, где Виктор Тоска говорит Весли Джексону: «Ты, главное, пиши о любви…» Вот он – узелок, первый крендель, завиток, из которого Вселенная вырастает. Тут очень главное должно быть. В общем, трагическое что-то. А дальше – как Бетховен Людвиг ван – взрывает все, взмывает к небесам, особенно в кульминации: подъем и накал, край бездны, дальше только просветление…

Так и у тебя: вступление – зима.

Юля – Марине

Сегодня не до работы!

У Вероники с Андреем выходила замуж старшая дочка. Вам, Марин, знакомо это волнение. Когда ехали во Псков в новеньких костюмах и юбках, они вдруг оказались такими взволнованными и беззащитными, мои друзья, что я даже всплакнула, как тенор в «Днях Турбиных» (и вечером, разумеется, выпила, как Мышлаевский).

Из-за хлопот со свадьбой – я на весь зоопарк одна. Вот и в день свадьбы – проводила утром Андрея и Веронику в Псков, и за совок с метлой!

А моя мамочка, по-моему, расстроилась, когда я ей рассказала. Наверно, надеялась тоже на мою свадьбу. Но все-таки для меня Ирма и Вася, и Хиддинк, и птицы, и небо, поля и деревья – пока что вариант…

Марина – Юле

Ладно, со свадьбой я тебя не тороплю, а вот с книгой тянуть не стоит. Как старый друг тебе советую, как старший брат: не жди, когда на тебя обрушится изобилие времени, и ты засядешь, и что-то там свершишь.

Поторапливайся, если не хочешь, чтоб твоя проза мхом поросла!

Я и сама бы ринулась, очертя голову… в Крым, устроилась в тени под кипарисом и написала б, наконец, роман, который в третий раз приходится откладывать на всем скаку – то из-за катастрофического таяния льдов Арктики, то из-за небывалого приближения Луны. Теперь меня снесло лавиной твоих писем.

Юля – Марине

Дорогая, любимая Марина! Сижу с попугаями, разбираю завалы собственных писем. В деревне все время вырубают электричество. А у меня тут такие лабиринты, что правильную и гармоничную картину этого мира и не знаю, удастся ли воссоздать? Вот основной блок сейчас нашла в компе. Письма первых лет (где-то около полутора лет из трех) затерялись. Но основные – здесь. С вашими сохраненными ответами. Я, конечно, хранила переписку, но у меня несколько раз «сгорало» все, и я восстанавливала по разным файлам.

У нас как-то вдруг зима, метель и снег, жесткий ветер. Снег лег ненадолго, это понятно, но его приход был суров. Лицо секло и резало метелью. Хорошо, что успела Ирму утеплить, и Васю. Сегодня разнесла по теплым домам всех аистов. Начали спасательные работы. Потихонечку собираем всех в отапливаемые южные края.

Марина – Юле

Это что, надо снизу вверх читать???

Вверх ногами?

Юля – Марине

Да, все движется от сегодняшнего дня к прошлому!

Распутываю года и времена года, перебрала старые письма, что нашла. Ничего не убирала, но от некоторых остались кусочки, я раскидываю их и приткну потом к каким-нибудь другим, совпадающим по времени года письмам.

Теперь разбираю животных и птиц: фазанов, гусей, павлинов, страусов.

Марина – Юле

Ладно, доделывай, и присылай все.

Только не увязай в мыслях, чувствах, «работе». Письма – в отличие от столбовой прозы – материал неверный и летучий. Они погаснут от сушки, выжимки и утруски. Не усердствуй!

Юля – Марине

Марин, уже около двухсот страниц. Единственное, что я потом добавлю, это вышлю вам кусочки своих черновиков, по безалаберности они от писем не отличаются, а какое-то хорошее и ценное содержимое в них есть: про Алю, про деревенских, они для меня тоже все живые, гармоничные, я не разделяю их с природой и животным миром.

Конечно, в письмах есть недостатки. Мне все-таки важно их подчистить. Ну, как не подчистить-то? Вы бы и сами не дали ничего, не подчистив. Это ж святое дело – подчистить. Одно дело – пишешь конкретному человеку, но читать-то будет весь мир!

Марина – Юле

Да кто тебе сказал, что из этого что-то выгорит?!

Просят тебя – собрать ВСЕ ПИСЬМА в том виде, в каком они уже есть – специально не выстраивая, не отбирая, никаких вводных тем и дополнительной информации, письма, как они есть – пять пудов писем! Заведи файл и сбрось. Будет и хронология, и все, чем ты там дышишь и живешь!

Юля – Марине

Марин, шлю блок деревенских писем, которые близки моей жизни сейчас, и, надеюсь, органично войдут к животным. По заброшенности, уединенности, гармонии. То, что мне дорого, из того, что было у меня до погружения в животных. Это мои родные – Аля, тетя Маша и Алексей. Мои деревенские знакомые, мои соседи.

Единственный, кого я бы хотела избежать, – это Пушкин.

Я хочу пройти это по касательной, просто, да, недалеко заповедник, ну и все, без всех этих выяснений, объяснений. Да, рядом когда-то жил Пушкин, ну и что. Там, где он возникнет, там возникнет. А специально его притягивать за уши не хочу.

Сейчас на подходе письма про птиц (павлинов, фазанов, кур).

У нас темнота ноябрьская. Привезли ослицу молоденькую, назвали Фрося (когда услышали ее голос – в честь Фроси Бурлаковой).

Марина – Юле

Фрося! Чем тебе не угодил Пушкин? Почему ты сбрасываешь его с нашего утлого челна – вместо того, чтобы консультироваться у него по литературным вопросам?

Присланный тобой блок разительно отличается от жанра «писем» – даже твоих. Это у тебя, возвышенно говоря, новеллы. Играются на рояле.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.