Бронепоезд. Сталинская броня против крупповской стали

Корчевский Юрий

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Бронепоезд. Сталинская броня против крупповской стали (Корчевский Юрий)* * *

Глава 1

Машинист

Сергей всегда завидовал паровозникам. Профессия уважаемая, почетная и хорошо оплачиваемая. Жил Сергей в небольшой деревушке Изметьево, за окраиной которой была железная дорога. Еще в бытность подростком он часто бегал к железным путям, по которым с грохотом, выбрасывая клубы пара и дыма, проходили паровозы, а за ними – грузовые или пассажирские составы. Сергей с жадностью вглядывался в лица машинистов – воистину укротители огня, воды, пара.

Окончив девять классов и получив по довоенным меркам очень хорошее образование, он поступил в ремесленное училище, конечно же, на помощника машиниста.

Учился прилежно, с желанием и был оставлен для работы в локомотивном депо «Горький-Сортировочный». Попал он не на мощный «ФД» – «Феликс Дзержинский», а на работягу серии «Эр». Но все же это было лучше, чем на распространенные тогда, но уже устаревшие «Ов». И помощником машиниста, как ему хотелось, его не поставили, а поставили кочегаром.

Сергей парень деревенский, крепкий, к труду привык. Но и он, придя со смены, падал на койку в общежитии железнодорожников. Попробуй за поездку перебросать вручную совковой лопатой восемнадцать тонн угля из тендера в топку паровоза, причем сделать это фактически дважды. Сначала из тендера – в поддон, а потом с него – уже в топку. В обязанности кочегару вменялась самая грязная, пыльная и тяжелая работа.

Топить он научился не сразу. Это ведь целая наука – бросить уголь в нужное место, туда, где прогорело. Не доглядишь – через прогар холодный воздух в топку попадет, пара будет мало, давление упадет. На подъеме паровоз не вытянет, встанет. Хорошо, Игнат, помощник машиниста, человек опытный, на первых порах подсказывал и сам лопату иногда в руки брал. Дверцы топки на секунду только приоткрываются, и за эту секундочку надо успеть разглядеть по цвету огня, где прогар грозит. Топка длинная, широкая, а швырять уголь приходится через небольшой проем. На стоянках колосники топки от шлака очистить надо длинным резаком. Шлак раскаленный, и дух от него тяжелый, угарный идет. А еще воду в тендер залить надо. На одну бункеровку углем – три-четыре заправки водой.

Но пообвыкся, мышцы нарастил, ловкость появилась. Машинист Глеб Васильевич, ликом и вислыми усами на Тараса Бульбу похожий, только покрякивал довольно, видя согласованную работу помощника и кочегара. Был он лыс, но без чуприны, как у Бульбы. Лысины своей стеснялся, форменную фуражку не снимал почти никогда, даже в жару. В паровозной будке и зимой тепло, от топки жаром пышет, и не дай бог рукой голой к деталям прикоснуться: все железо раскаленное, моментом ожог можно получить.

За год Сергей опыта набрался, мышцы под рубахой буграми перекатываться начали. Конечно, минусы в работе были: чумазый всегда, от одежды, от волос углем, дымом, гарью пахло. И руки, как ни мыл он их с мылом да со щелочью, все равно грязные – в складках и под ногтями. Девицы нос воротили – фу! Но Сергей на них пока не глядел, хотя девицы глазами и постреливали.

В мае 1941 года Игнат ушел на повышение – машинистом на другой паровоз, и его место занял Сергей. Тут уж заботы другие появились, за паровозом следить надо было. Как остановка – механизмы смазывать, во все масленки, коих уйма, масла подлить, гайки притянуть. Да и гайки такие, что гаечный ключ на 42 самый маленький. А во время движения воду в котел накачать инжекторным насосом, за давлением пара следить, перед подъемами поднять его почти до красной черты на манометре. Легче, интереснее работать стало.

Но только он освоился в новой ипостаси, как гром среди ясного неба – война.

Сергей, как и все советские люди, убежден был: два-три дня – и фашистам разгром устроят, а там и на немецкой земле его добьют. Не зря же пели «Если завтра война, если завтра в поход». И кино показывали, где немцы в панике бегут от советской конницы.

Вместе со всеми у поворотного круга у депо слушал речь Молотова. Многие сразу в военкомат пошли, добровольцами в армию. Только от ворот поворот получили. Брали по разнарядке – танкистов, артиллеристов, саперов. Остальным сказали – ждать повестки, сами вызовем. А у железнодорожников вообще бронь от призыва. Ведь железные дороги – это как сосуды у человека, грузы везут, людей. Замрут дороги – страна умрет.

Только Сергей и сверстники его боялись на войну не успеть, считая, что несколько дней, пусть недель – и разобьют врага, а им так и не доведется поучаствовать. Однако известий о славной победе все не было и не было, а диктор по радио перечислял все новые, и новые, и новые оставленные нашими войсками города.

На железной дороге поток грузов возрос многократно. Из Белоруссии, с Украины на восток двинулись эшелоны с эвакуированными людьми, заводами. На платформах везли станки – в ящиках и без, зачастую на платформах ехали рабочие. А на запад тянулись эшелоны с воинскими частями. Под брезентом на платформах угадывались очертания пушек, танков, и Сергея брало удивление: такая прорва техники, солдат! Почему же немец давит, вперед прет?

Нагрузка на железную дорогу увеличилась. Паровозные бригады выматывались, толком не отдыхали. Начали забирать в армию, в железнодорожные войска, мужчин призывного возраста. На смену им в депо приходили пенсионеры, кто еще в силах был работать, – машинисты, стрелочники, путейцы.

Сергей все ожидал, когда же и ему повестка придет, и каждый раз спрашивал в общежитии вахтершу тетю Валю:

– Мне ничего нет?

Тетя Валя вздыхала и только качала головой:

– Не торопись, и до тебя очередь дойдет.

А по радио сводки звучали одна другой горестней. Сдали столицу Белоруссии, Минск, немец пер вперед, не считаясь с потерями.

И вот настал день, когда их паровозная бригада вела санитарный поезд. Зрелище было тяжким, почти на каждой крупной станции из вагонов выгружали трупы умерших от ран.

Сергей понять не мог: говорили же, что будем бить врага на его территории, шапками закидаем. Так где же наши сталинские соколы, бравые конники? В какой-то момент наступило понимание, что война будет долгой и тяжелой. А когда на одной из остановок он выбрался из паровоза, чтобы долить масла в буксы тендера, удалось поговорить с одним из раненых. У бедолаги были забинтованы обе руки, и он попросил Сергея скрутить ему цигарку. Сам-то Сергей не курил – дыма на паровозе и без того хватало. Но он видел, как это делают другие, и потому неумело скрутил цигарку, сунул ее в губы раненому и чиркнул спичкой. Раненый с наслаждением затянулся и окутался клубами ядреного махорочного дыма.

Пользуясь моментом, Сергей спросил:

– Как там, на фронте?

– Хреново, парень. Немец прет, танков у него полно. А у нас – только бутылки с зажигательной смесью. Патронов не хватает, гранат.

Для Сергея услышанное стало самым настоящим шоком. На парадах, которые показывали в кинотеатрах, бесконечными рядами шли танки, лихо проезжали тачанки, а над ними в небе пролетали наши краснозвездные истребители И-16 и тяжелые бомбардировщики ТБ-3. Силища! И где это все?

На семафоре поднялось крыло – надо было ехать. Так они и не договорили.

Многие мастерские, заводы переходили на выпуск военной продукции. Горький издавна был городом промышленным, и здесь тоже старались дать фронту необходимое. На автозаводе стали выпускать бронеавтомобили, на верфях – военные катера, а на паровозных заводах – бронепоезда.

Бронепоезда в России, а потом и в СССР применялись давно, еще с Первой мировой войны. В годы Гражданской войны они достигли пика своего могущества, славы. Делали на них ставку и в предвоенные годы.

Их имели многие страны, в том числе Германия и СССР. К 22 июня 1941 года Красная Армия имела 53 бронепоезда, из них 34 – легкого класса. Еще 25 бронепоездов имели оперативные войска НКВД.

Бронепоезда тяжелого класса отличались от легких наличием большего числа броневых площадок и большего количества артиллерийских орудий. Каждый бронепоезд состоял из двух частей, фактически – двух разных поездов. Боевая часть – с бронепаровозом, парой бронеплощадок артиллерийских, зенитной платформой с установкой счетверенных «максимов» и высокими бронированными бортами для защиты личного состава, парой пулеметных бронеплощадок. Спереди и сзади обязательно ставились обычные платформы. В случае установки противником мин на рельсах они принимали удар на себя и поэтому назывались контрольными. Но и они служили службу: на них везли рельсы, шпалы, крепеж – все для ремонта рельсового пути. Зачастую их обкладывали по бокам мешками с песком, здесь находились дозоры, дополнительные пулеметные точки.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.