Дети Балтии-2. Сатурново Дитя

Аппель Дарья

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Дети Балтии-2. Сатурново Дитя (Аппель Дарья)

ДАРЬЯ АППЕЛЬ

ДЕТИ БАЛТИИ

КНИГА 2

САТУРНОВО ДИТЯ

Возьми серого волка, Сатурново дитя (....) и тело короля отдай ему.

И когда волк поглотит его, возведи сильный огонь и брось туда волка.

И тогда огонь поглотит его, волк сгорит, а король вновь будет свободен.

Василий Валентин. Двенадцать ключей .

Королевские лилии, не успев зацвести, вновь увянут.

Из пророчеств баронессы Барбары Юлии фон Крюденер.

ЧАСТЬ 1

ГЛАВА 1

Моравия, декабрь 1805 года.

Жанно фон Лёвенштерн пришел в себя вовсе не в раю, как хотел бы думать. Боль вернулась одновременно с сознанием. С его левой, сломанной рукой что-то делали. Он услышал, как над его телом двое, чьих лиц он не различил - только тёмные фигуры, деловито переговариваются по-латыни. Перед глазами стоял полумрак, разбавляемый колеблющимся тусклым светом. Остро пахло кровью и потом. "Всё-таки это ад... И дьяволы знают божественную латынь", - подумал барон. Потом он всё-таки стал прислушиваться к тому, что говорят, и начал различать слова и фразы.

- Aperta fractura, collega? Offeras amputatio? (Открытый перелом, коллега? Предлагаете ампутацию?) - говорил один из "чертей".

Второй голос отвечал утомлённо:

- Etiam sit optima solutio (Это лучший выход).

Осознав, что ему вот-вот отрежут руку, Лёвенштерн покрылся холодным потом. Резкий звон инструментов убедил его в серьёзности намерений "демонов". Левый бок у него тоже заболел, и даже сильнее, чем рука. Ему было трудно вздохнуть. Жанно отыскал в памяти нужные слова на латыни и даже смог составить их в грамматически верное предложение. Он прохрипел:

- Nihil opus esse abcissum, bene illid (Не надо ампутации, всё хорошо).

"Демоны" оставили свои орудия пытки.

- Вправьте кость, - продолжал барон уже по-французски.
- Это простой перелом.

Потом он вновь закрыл глаза, пытаясь забыть о боли. Не получалось. Пусть режут, лишь бы избавиться от страданий, наконец! Ему дали глотнуть обжигающего спирта, и Жанно снова лишился сознания. "Я Иван Лёвенштерн, поручик", - бормотал он во сне.
- "Поручик лейб-гвардии Конного полка". Повторял он это несколько раз, по-русски и радовался - раз помнит свое имя и звание, значит, не всё потеряно, он живой.

"Ох, только не надо резать руку", - застонал он. Что он будет делать, если её лишится? Только и остаётся, что в отставку идти, сидеть в Ассе, гонять мух жалким инвалидом, и прощай, все мечты о славе... Это была последняя его мысль перед тем, как он упал в чёрный бездонный колодец небытия.

Но вновь что-то вытянуло его оттуда, словно некто свыше опустил в колодец ведро и зачерпнул вместе с водой и Жанно, с усилием подняв его наверх.

Вокруг стояла темень, слышался лихорадочный шёпот, стоны, бред. Лёвенштерн вновь почувствовал страшную боль во всем теле. Кто-то лежащий справа от него говорил по-русски:

- Вера... Ты где?

Жанно повернулся, превозмогая чуть отпустившую свои тиски боль. Глянул на руку - вроде бы не отрезали, а перевязали какой-то тряпкой. Сил едва хватало, чтобы посмотреть на говорящего. Русская речь придавала барону надежду - он не в плену, он среди своих. Жанно снова закрыл глаза. Зов повторился: "Вера". "La Fede", - вспомнил Лёвенштерн слово из языка, выученного им в детстве, от матери, и уже позабытого. "La Fede. La Speranza. L'Amore". (Вера, Надежда, Любовь) Его снова несло в пучину бреда.

Тот же голос, что звал Веру, попросил пить. Жанно стряхнул с себя цепи забытия, собрался с силами и посмотрел на соседа. Тот был весь изранен. Голова перебинтована, повязка покрыта кровью, а слева тонкая струйка стекает на лицо - такое знакомое лицо. Острый нос, высокие скулы, тонкие губы...

- Serge?
- окликнул его Жанно.
- Петрарк?

Тот открывает глаза - мутные, страшные. Жанно понимает, что тому трудно говорить. Но приятель его даже нашёл в себе силы улыбнуться.

- Лёвенштерн?
- прошептал Марин - это действительно был он.

- Да, это я, - почему-то Жанно несказанно обрадовался этой встрече.
- Друг мой, Серж... И ты тоже...ты помнишь?

Тот кивнул. Ему явно было очень трудно говорить - лёгкие прострелены. Поэтому беседу - если это можно назвать беседой - вёл барон.

- Эти нехристи, эти черти всех убили. И меня. Мне руку хотят резать... Думают, я латынь не понимаю? Как бы не так, - говорил Жанно возбуждённо.

Марин пытался что-то ему отвечать, но не мог - кровь шла у него изо рта.

- Надеюсь, мы не в плену, а это не французы, а австрийцы. Предатели...

Тут Лёвенштерн почувствовал, что перед глазами у него всё плывет, ощутил изматывающую слабость, и вновь всё закружилось, колодезное ведро, в котором он сидел, вновь падает на дно, туда, где отражаются звёзды...

Жанно пролежал полтора месяца в разных австрийских госпиталях - его перевозили из одного места в другое по мере эвакуации армии. При себе у него не было никаких бумаг, он лежал с австрийцами, и в общей лихорадке отступления, перемирия и отхода войск о его судьбе никто не справился. В Штабе его приписали к пропавшим без вести. Их было немало. В последнем списке его даже записали убитым - несмотря на то, что тело не нашли.

Раны его действительно были не опасны и быстро зажили. Рука срослась, и он впоследствии даже смог владеть ею свободно. Но тиф, которым он заразился почти сразу же, как попал в госпиталь, затянул выздоровление и даже угрожал его жизни. Наконец, окончательно поправившись, Жанно стал готовиться к возвращению на родину. Была уже середина января. Он отправился в Петербург, ещё не зная, что найдёт там, где его уже похоронили.

Рига, осень-зима 1805 г.

Эрика проводила день за днём так, что ей не было, о чем вспомнить в последующие дни. Она писала в дневник, занималась вышиванием, сочинила пару сказок, пользовавшихся успехом у детей барона Бурхарда фон Фитингофа, несколько раз выезжала в театр, в оперу - гастролировали некие французы. В Риге было скучно, а война, на которую многие ушли, только придавала уныния всей атмосфере светской жизни. Впрочем, жаловаться на скуку в этом доме считалось очень дурным тоном. Барон Фитингоф всё время кого-то принимал; некие таинственные и не очень личности прибывали в дом, он устраивал обеды "только для мужчин", на которых им с Катхен не следовало присутствовать. Приезжал и старший брат Катарины, граф Карл, и тоже участвовал в этих собраниях. Пару раз он разговаривал с Эрикой и оказался весьма интересным собеседником. Он, как и все, весьма пристально следил за тем, что происходило в Европе.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.