Гильза в петлице

Афанасьев Александр

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Гильза в петлице (Афанасьев Александр)* * * Будто всё, что мы так любили, давно исчезло,И остались только сказанные слова.Будто бог меня задумывал из железа,А внутри зачем-то высохшая трава…«Сплин»

Днепропетровская область

Ноль – близ границы ДМЗ

20 мая 2021 года

– Ты в этой форме – умора просто.

Ну, в общем-то – зерно истины в этом утверждении есть. Есть, есть. Дело в том, что норвежский камуфляж – нам достать было неоткуда, и мы вынуждены были купить норвежскую военную форму на Алибабе. Там все что угодно продают, в том числе и военную форму различных рисунков камуфляжей – для страйкболистов. Форма оказалась очень неудобной, клеенчатой, почти как новая украинская форма, которую невозможно носить. Тело в ней не дышит и появляется раздражение. Чтобы было немного получше, я надел под форму чистый хлопковый комплект Нукусской фабрики в Узбекистане – но это помогло мало, я был весь в поту. И постоянно хотелось почесаться. К тому же китайцы что-то напутали с размерами, и форма маломерила как минимум на размер. Это – вдобавок ко всему прочему.

Но если хочешь походить на норвежских телохранителей, прикомандированных к силам ООН, изволь соответствовать. Дело в том, что каждое армейское подразделение, прибывая в зону конфликта в качестве миротворческих сил, оставляет свою униформу и свое снаряжение, получая от ООН только белый бронежилет и белый шлем. Бронежилет, кстати, я посмотрел – оказался грузинского производства. Еще непонятно, как там с качеством…

Мы находились на одном из временных постов, на самой границе ДМЗ. Границе с той стороны – с украинской. Помимо аутентичной формы, которая выдержит не слишком придирчивую проверку, оружие у нас тоже аутентичное. Основные винтовки – НК416, это стандартные винтовки норвежских вооруженных сил. Снайпер – то есть я – вооружен винтовкой НК417 с глушителем, а пулеметчик – пулеметом FN MAG. Кроме того, у нас есть два автомобиля Iveco LMV, перекрашенных в белый, ооновский цвет. Их в свое время решил закупать министр-мебельщик, собрали сколько – то под названием «Рысь», а теперь они без запчастей стоят. Санкции. Холодная война, однако…

Автомобили при отходе нам разрешалось бросить. Цель, за которой мы охотились, оправдывала такие потери материальных ресурсов…

Несколькими часами ранее

– Это он?

Хороший вопрос. Супер просто. Я пытался рассмотреть нашего контактера в термооптический прицел и не мог. Рассмотрел только вспышки – как и положено, две. Человек стоял рядом со старым ижевским «пирожком». Дело происходило в районе «нуля» – так называется граница зоны боевых действий, где перестают действовать гражданские законы и начинают действовать законы военные.

– Один человек у машины. Опознался – две короткие вспышки.

– Держи их под прицелом. Группа один идет вперед. Внимание всем…

Тяжелый белый внедорожник остановился посередине дороги, не гася фар, – просто потому, что он и не включал фары. Два человека выбрались из него и осторожно пошли по направлению к старому, но еще ходкому пикапу. И стоящему около него человеку, который нервно курил…

– Тарас?

– Ага. Слава Украине.

– Героям слава. Все норм?

– Норм.

Конечно, Тарасу – как и его контактерам, относящимся к спецназу ДНР, – было плевать на Украину. Украина для них была даже не мачехой – она была для них убийцей, навсегда разрушившей надежды на нормальную жизнь, сделавшей жен – вдовами, детей – сиротами, мужиков – безработными, а то и калеками. Но слова «Слава Украине», с одной стороны, были сигналом того, что агент не находится под контролем, а с другой – если придет кто-то другой, эти слова будут небольшим, но камешком на часу весов. Тот, кто начинает со слов «Слава Украине» и кто автоматом отвечает «Героям слава», – свой.

Контактер подошел поближе. Он был в шлеме, на котором был прикреплен легкий монокуляр ночного видения.

– Что скажешь?

– Караван идет завтра. С утра.

Точное время никто не требовал, да и как определить его – точное то время. Караван через ДМЗ – дело такое: не знаешь, сколько будешь в дороге и доедешь ли вообще. Но и прибыль – такая, что покрывает все издержки…

Эта война была грязной с самого начала. Она грязно началась, грязно велась и не менее грязно закончилась – если ту грязь, что есть сейчас, можно назвать миром. Война без войны. Крым ушел, и все украинцы понимали, почему он ушел и что он ушел навсегда – но мелочная тупая селюковая злоба по этому поводу не давала дохнуть. При этом украинцы ездили отдыхать в Крым, даже выезжая через Харьков и давая большой крюк через всю южную Россию, туда же сбывали свои дешевые продукты, к которым привыкли крымчане. Понятное дело – Крым теперь Россия и там деньги на покушать есть, а у собственных граждан, украинцев, – нет. Везли туда, как погранпереход – так длинная, в несколько километров, цепочка фур. Если раньше меккой контрабанды были Львов, Закарпатье, Одесса – то теперь погранцы и таможенники давали огромные взятки, чтобы назначиться на крымскую переправу. А Донбасс… А что Донбасс. Донбасс был неотъемлемой частью Украины в том смысле, что шахты Донбасса, металлургические заводы Днепропетровска и ГРЭС на Украине строились как единый народнохозяйственный комплекс. ГРЭС ведь строится под какой-то конкретный тип угля, и на Украине большая часть ГРЭС была построена под донецкий уголек, для переоборудования на другой сорт угля требовалась дорогостоящая модернизация. Вот и приходилось Украине, сцепя зубы, покупать уголь у своих врагов – дончан, при том что смертельными врагами дончан сделала Украина, бросив на них армию, вместо того чтобы просто поговорить, по-человечески поговорить. Угольная мафия процветала и с той и с другой стороны, еще до войны все государственные шахты почему-то оказывались нерентабельными, но при этом частные шахты все работали и часто их владельцы были миллионерами, а то и миллиардерами. Как, например, донецкий прокурор Васильев – вероятно, первый и единственный в мире прокурор – миллиардер. Угольная мафия – огромное, устойчивое криминальное сообщество, сложившееся в Украине еще до войны и стабильно получавшее огромные деньги сразу из двух источников – из бюджетных дотаций на «нерентабельные шахты» и, собственно, от добычи самого угля, в том числе и легализации нелегального, из так называемых «копанок». Нелегальные сделки с углем покрывались на самом высоком уровне, и получали от них все, от командира воинской части, которая контролирует участок фронта, по которому проходит железная дорога, – и до людей в Генеральном штабе в Киеве. Ну и солдатикам, которые должны охранять станцию, – покормят да водки нальют, тем более что родное их отечество, за которое они жизнями рискуют, кормит плохо и нечасто. Попытки прервать угольный поток закончились сразу несколькими громкими отставками и политическими убийствами. Уголь гоняли как по железной дороге, так и караванами из грузовиков – самосвалов. Но это было не единственное «кормное место» в ДМЗ.

Луганский ликеро-водочный завод Луга-Нова. Один из крупнейших ликеро-водочных заводов Украины, с богатым собственным ассортиментом – до войны. Сейчас – главное было не это. В стоимости спиртного и сигарет большую часть составляют акцизы и налоги. Если разливать без акцизов и налогов – то прибыли сопоставимы с прибылями от реализации наркотиков. Вот и развился на этом бизнес – транспорты со стеклотарой заходят в Зону, а обратно эти же машины выходят с готовой продукцией, которую реализуют по всей Украине, везут в Беларусь, в Польшу, даже в Россию толкать пытаются. Водочные караваны передают с рук на руки сотрудники СБУ, это их заработок. Прибыль – миллиарды и терять ее никто не хочет.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.