Тёмный Принц

Геммел Дэвид

Серия: Македонский Лев [2]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Тёмный Принц (Геммел Дэвид)

Дэвид Геммел. Тёмный Принц

КНИГА ПЕРВАЯ, 352-й год до Н.Э.

ПОСВЯЩЕНИЕ

"Темный Принц" посвящается Энтони Читэму, стратегу, за его постоянную поддержку и воодушевление, а также всем моим друзьям в Random Century, прошлым и настоящим.

СЛОВА БЛАГОДАРНОСТИ

Благодарю также Чарон Вуд, моего издателя Джину Маунд и первых читателей Вэлери Геммел, Эдит Грэм, Стеллу Грэм, Стэна Николса и Тома Тэйлора, советы которых на протяжении создания книги были неоценимы.

Пелла, Македония, лето

Золотоволосый ребенок сидел один, как обычно, и гадал, погибнет сегодня его отец или нет. На некотором расстоянии, за дворцовым садом, его нянька разговаривала с двумя стражами, которые охраняли его в дневное время. Солдаты, суровоглазые воины, не смотрели на него и нервно отстранялись, когда он появлялся рядом.

Александр привык к такой реакции. В свои четыре года он уже понимал это.

Он с грустью вспоминал события трехдневной давности, когда его отец, снарядившись на войну, подошёл к нему в этом самом саду, в сияющем на солнце нагруднике. Доспех был так прекрасен, что Александр протянул руку, чтобы потрогать сверкающие железные пластины, обрамленные золотом, с шестью золотыми львами на груди. Но когда он потянулся к ним рукой, Филипп резко отстранился.

— Не трогай меня, парень! — проворчал он.

— Я не пораню тебя, Отец, — прошептал принц, глядя снизу вверх на обрамленное черной бородой лицо с ослепшим правым глазом, похожим на огромный опал под уродливым шрамом на лбу.

— Я пришел попрощаться, — буркнул Филипп, — и сказать, чтобы ты был прилежным. Учи уроки как следует.

— Ты победишь? — спросил ребенок.

— Победа или смерть, парень, — ответил Царь, встав на колено, чтобы посмотреть сыну в лицо. Он, казалось, смягчился, хотя выражение его лица оставалось напряженным. — Есть на свете такие, кто не верит, что я одержу победу. Они помнят, что Ономарх взял верх во время последней нашей схватки. Но… — его голос понизился до шепота, — когда стрела вонзилась мне в глаз при осаде Метоны, они говорили, что я не жилец. Когда я свалился с лихорадкой во Фракии, эти люди клялись, что сердце мое остановилось. Но я македонянин, Александр, и я так просто не умру.

— Я не хочу, чтобы ты умирал. Я тебя люблю, — произнес ребенок.

Лишь на мгновение лицо Филиппа смягчилось, рука его поднялась, словно бы для того, чтобы погладить сына по голове. Но мгновение миновало, и Царь поднялся на ноги. — Будь молодцом, — сказал он. — Я буду… думать о тебе.

Звук детского смеха вернул Александра из воспоминаний в настоящее. Он слышал, как за садовыми стенами играли дворцовые ребятишки. Вздохнув, он пошел посмотреть, какую игру они затеяли в этот раз. Должно быть, то была Черепашья Охота или Прикосновение Гекаты. Иногда он наблюдал за ними из окна своей комнаты. Одного из ребят выбирали на роль Гекаты, богини смерти, и он должен был искать остальных, найти, где они спрятались, дотронуться и превратить в рабов. Игра продолжалась до тех пор, пока все ребята не будут найдены и превращены в рабов Смерти.

Александр вздрогнул, несмотря на яркое солнце. Никто не звал его играть в такую игру. Он посмотрел на свои маленькие руки.

Он не хотел, чтобы пес умер; он любил щенка. И он очень старался, всегда сосредотачиваясь на том, чтобы, когда гладит собаку, его сознание было спокойным. Но однажды игривый песик кинулся на него, сбив с ног. В этот миг рука Александра метнулась сама собой, легонько стукнув животное по шее. Внезапно пес упал, глаза его остекленели, лапы задергались. Он умер за считанные секунды, но, хуже того, он разложился в считанные минуты, и сад тут же наполнился смрадом.

"Я не виноват", — хотел сказать мальчик. Но он знал, что это была его вина; знал, что на нем лежит проклятие.

В кронах деревьев запели птицы, и Александр улыбнулся, глядя на них. Закрыв свои зеленые глаза, мальчик позволил их пению проникнуть в себя, заполнить свое сознание, смешавшись с его собственными мыслями. Тогда песни стали обретать одному ему понятные смыслы. Не слова, но чувства, страхи, маленький гнев. Птицы галдели, предупреждая друг друга.

Александр посмотрел вверх и запел: — Мое дерево! Мое дерево! Убирайся! Убирайся! Мое дерево! Мое дерево! Лети прочь, не то убью!

— Дети не должны петь об убийстве, — строго сказала ему няня, которая появилась поблизости, но держалась, как всегда, на некотором отдалении.

— Об этом поют птицы, — возразил он.

— Тебе надо внутрь, солнце слишком припекает.

— Но ребята еще играют за стеной, — возразил он. — И мне нравится сидеть здесь.

— Ты сделаешь, как тебе велят, юный принц! — бросила она. Глаза его сверкнули, и он почти слышал, как темный голос внутри него шепчет: "Причини ей боль! Даруй ей смерть!" Он тяжело сглотнул, силой воли подавляя накатившую волну гнева.

— Уже иду, — мягко ответил он. Встав со скамьи, он подошел к няне, но та поспешно отошла, пропустив его вперед, и сопроводила его до покоев. Дождавшись, когда она уйдет, Александр выскользнул в коридор и пробежал к покоям матери, приоткрыв дверь и юркнув внутрь.

Олимпиада была одна, и она улыбнулась, раскрывая ему объятия. Он подбежал и обнял ее, прижавшись лицом к ее теплой груди. Он знал, что не было никого на свете красивее, чем его мать, и отчаянно вцепился в нее.

— Ты горяч, — сказала Олимпиада, откинув его золотые волосы и погладив лоб. Она наполнила кубок холодной водой и дала ему, наблюдая, как он жадно пьет.

— Как прошли твои сегодняшние уроки? — спросила она.

— Уроков не было, Матушка. Стагра заболел. Если бы у меня был пони, он бы умер?

Он увидел боль в ее лице, перед тем как она обхватила его руками, поглаживая по спине. — Ты не демон, Александр. У тебя великий дар; ты будешь великим человеком.

— Но пони умрет?

— Думаю, может умереть, — предположила она. — Но когда ты станешь старше, то научишься управлять… Талантом. Потерпи.

— Я не хочу никого и ничего убивать. Вчера ко мне на руку слетела птица. Она долго сидела у меня на руке, прежде чем улететь. И не умерла. Правда!

— Когда твой отец вернется в Пеллу, мы все поедем к морю, и будем кататься на лодках. Тебе понравится. Мы будем плавать и наслаждаться прохладным ветром.

— Он вернется? — спросил Александр. — Кто-то говорил, что он погибнет в битве с фокейцами. Говорят, что удача его иссякла, и боги покинули его.

— Шшшш! — прошептала мать. — Неразумно произносить вслух такие мысли. Филипп — великий воин, и у него есть Парменион.

— Фокейцы одолели его прежде, два года назад, — сказал мальчик. — Две тысячи македонян тогда погибли. А теперь афиняне высадились на нашем побережье, и фракийцы обратились против нас.

Она кивнула, тяжело вздохнув. — Ты слишком много всего слушаешь, Александр.

— Я не хочу, чтобы он умер… хоть он и не любит меня.

— Ты не должен так говорить! Никогда! — вскричала она, схватив его за плечи и с силой встряхнув. — Никогда! Он любит тебя. Ты его сын. Его наследник.

— Мне больно, — прошептал он со слезами на глазах.

— Прости, — сказала она, заключив его в объятия. — Так много всего, о чем я хочу тебе рассказать; многое объяснить тебе. Но ты еще слишком мал.

— Я пойму, — заверил он ее.

— Знаю. Поэтому и не могу тебе этого сказать.

Они еще немного посидели в молчании, Александр согрелся и задремал у матери на руках. — Теперь я вижу их, — пробормотал он сонным голосом. — Вот равнина, покрытая лиловыми и желтыми цветами. И там Отец в своей золоченой броне. Он стоит рядом с серым скакуном, Ахеем. А вон там враги. О, Матушка, их тысячи. Я могу разглядеть их щиты. Смотри! Вот знак Спарты, а там Сова Афин, и… а этого знака я не знаю, но вижу также эмблемы Фер и Коринфа… так много. Как сможет Отец побить их всех?

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.