Последний из умных любовников

Жаконт Амнон

Жанр: Прочие Детективы  Детективы    2012 год   Автор: Жаконт Амнон   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Последний из умных любовников (Жаконт Амнон)

События, описанные в этой книге, никогда не происходили. Упоминаемой городской библиотеки на Пятой авеню нет в Нью-Йорке. Пригород Ист-Нэк, упомянутый в шестой тетради, не существует ни на одной карте. На 42-й улице в Манхэттене нет клуба под названием «Патрик». Рядом с Проспект-парком не располагается никакая больница. И синагога «Бейт а-Шем» («Дом Божий») является не более чем выдумкой.

Задача, предлагаемая в первой тетради, была впервые сформулирована в качестве психологического теста в книге доктора Меира Эрлиха.

Тетрадь первая

Два часа с минутами прошло с тех пор, как ты привел меня домой, дал несколько чистых тетрадей и велел описать все, что со мной произошло. Как только за тобой закрылась дверь, я приложил к ней ухо. Я услышал твой приглушенный голос. Один из тех двоих, что остались меня стеречь, произнес:

— Вы не беспокойтесь, у меня самого дома такой же…

Потом раздался стук хлопнувшей двери. Я бросился к окну и увидел, как ты пересекаешь наш садик по дороге к машине.

Когда ты отъехал, я осторожно поднял телефонную трубку и тут вдруг понял, что мне, в сущности, некому звонить: отец вернется только завтра, мать — где-то в городской больнице, а все прочие еще попросту спят в этот предрассветный час.

Выходит, я застрял здесь всерьез, запертый в собственной комнате, и непонятно даже, в каком качестве — заключенного, спятившего или того и другого разом? И зачем описывать произошедшее — тоже непонятно. Чистые тетради путают — мой английский кажется мне слишком бедным, чтобы изложить все подробности этих запутанных событий. И совсем уж непонятно, с чего начать.

Может, с того, что, родившись примерно семнадцать лет назад в Тель-Авиве, я рос в восьми других городах, разбросанных по всему свету? — но об этом ты уже знаешь. Или с того, что мы живем в Штатах уже несколько лет и отец работает в израильском культурном представительстве? — но ты знаешь и об этом (и уже наверняка догадался, что культурные связи — не совсем та задача, ради которой его сюда послали, хотя он не так уж плохо рисует и вдобавок знает на память жизнеописания целой кучи художников, скульпторов, музыкантов и писателей, о которых никто, кроме него, никогда и не слыхивал)… Я бы мог, конечно, начать рассказывать о матери, но во всем, что касается ее дел, я совершенно безнадежно запутался.

Остается, пожалуй, только одно — попытаться честно припомнить, с чего все началось. А началось все со школьной вечеринки.

Итак, вечеринка. У нас в школе на Форест-Хиллс есть такая традиция — за неделю до начала занятий отмечать конец летних каникул. В приглашениях, которые рассылаются ученикам, эту вечеринку именуют «Бэк-Ту-Скул», а для особо непонятливых разъясняют, как важно «укреплять дружеские связи» и «способствовать сплочению коллектива». Такое можно было бы еще пережить, но вот обязанность являться в маскарадных костюмах… В прежние годы в этом еще была какая-то прелесть новизны, но сейчас вся затея почему-то представилась мне инфантильной и нелепой. Я отправил приглашение прямиком в мусорную корзину, однако наутро оно обнаружилось на кухонном столе. Дата вечеринки уже была отмечена в настенном календаре, и стоило мне появиться в кухне, как мать спросила, не нужно ли помочь с маскарадным костюмом.

Я заявил, что никуда не собираюсь идти.

Мать, разумеется, утверждала, что я неправ.

— Если не позаботишься об укреплении связей, у тебя никогда не будет друзей.

— О каких связях ты говоришь? Следующим летом я кончаю школу. Через год все мои одноклассники разъедутся по колледжам, а я буду вкалывать в израильской армии. Буду торчать, заброшенный и всеми забытый, в каком-нибудь военном лагере…

Она состроила гримасу.

— Во-первых, ты не будешь заброшен и забыт. У тебя прекрасный английский, и отец уже говорил с одним человеком из армейской пресс-службы. Во-вторых, и военная служба когда-нибудь кончается, и ты наверняка захочешь вернуться в Штаты, чтобы закончить образование. Поэтому важно, чтобы у тебя здесь были друзья…

Говоря о «друзьях», мать имеет в виду прежде всего Деби. Она возлагает на Деби большие надежды. Тут налицо явно иное отношение, чем ко всем моим прежним девчонкам, и все потому, что Деби дружит с матерью независимо от меня. Забегает к ней по утрам на чашку кофе, сопровождает на распродажи, не забывает дарить ей всякие безделушки и даже поверяет свои мелкие женские секреты.

— Кем нарядится Деби? — поинтересовалась мать.

— Деби в Луизиане.

— А другие?

— Почем я знаю? Наверно, как всегда — индейские вожди, шерифы, девицы из салуна, бэтмены, роботы, кто во что горазд…

Даже она сочла все это слишком банальным.

— Какие болваны! — добавил я, чтобы окончательно закрыть тему. — Рядятся в старые платья и пижамы, а то вообще в костюмчики своих малолетних сестричек…

Я вернулся к себе в комнату и раскрыл книгу, надеясь, что вопрос исчерпан. Но не прошло и часа, как мать появилась в дверях и объявила:

— Я нашла!

— Прекрасно, — ответил я, не отрываясь от книги.

Она прошла на середину комнаты и торжественно провозгласила:

— Ты оденешься женщиной!

— ?!

Ее глаза горели восторгом.

— Если надеть на тебя парик и переделать одно из моих платьев, ты будешь… — она поискала подходящее слово и наконец нашла, — …совершенно необыкновенным.

— Не хочу быть необыкновенным, — сказал я. — И вообще не хочу идти на эту вечеринку. И уж во всяком случае, не собираюсь идти по улице или ехать в автобусе в таком дурацком виде.

— Я дам тебе свою машину.

Это уж было совсем из ряда вон. Я месяц как получил водительские права, но до сих пор ни один из них так и не дал мне хоть раз попользоваться машиной. Отец ссылался на то, что его автомобиль принадлежит консульству, а мать отговаривалась тем, что ее машина слишком стара.

— Видишь, как ты мне дорог? — сказала она. — Я готова сидеть тут целую ночь и волноваться, пока ты там один разъезжаешь в темноте, и все потому, что понимаю, как важно, чтобы ты укреплял связи с коллективом.

— Никуда я не поеду, — снова повторил я.

Она вышла, не говоря ни слова. Я остался наедине с книгой и вдруг поймал себя на том, что представляю, как веду машину по скоростному шоссе, обгоняю редкие ночные попутки и стрелка спидометра медленно поднимается к шестидесяти пяти. У меня вообще чересчур развитое воображение — порой достаточно представить себе какую-нибудь вещь, и я тут же начинаю ощущать ее вкус и запах. Вот и сейчас я отчетливо слышал мелодию, льющуюся из радиоприемника машины, посвистывание ветерка за ее стеклами, негромкое постукивание колес на стыках недавно отремонтированной дороги.

Чуть позже, выйдя на кухню перекусить, я увидел, что дверь в подвал открыта и мать роется там в одном из громадных сундуков, которые мы постоянно возим за собой из страны в страну.

— Ага! — воскликнула она, увидев меня. — По-моему, я нашла то, что тебе нужно.

И показала какое-то огромное нелепое платье. На этот раз я ничего не ответил. Платье выглядело чудовищно, но мысль о машине уже застряла у меня в голове и только дожидалась своего часа.

Утром в день вечеринки я, как обычно по воскресеньям, отправился в школу на очередную бейсбольную встречу. Я сидел в ожидании на скамейке запасных, как вдруг кто-то из наших спросил:

— Ну, кем ты решил нарядиться сегодня вечером?

— Женщиной! — выпалил я, не раздумывая.

Все так и покатились, и тут я окончательно решил, что не пойду ни на какую вечеринку.

Но по дороге домой что-то во мне сдвинулось. Вот так всегда: посторонним я кажусь этаким залихватским парнем, которому море по колено, немного нахальным и даже хамоватым, но стоит переступить порог дома и увидеть мать, как я тотчас становлюсь натуральным пай-мальчиком. Преданным и послушным. Наверно, тут все дело в том, что мы с ней так похожи. А может, и в том, что отец вечно в отъезде. Но как бы то ни было, а в общем, в то воскресенье, вернувшись домой и обнаружив на своей постели то самое платье из сундука и рядом с ним колготки, длинную цепочку с розовыми камешками и даже курчавый парик точь-в-точь как ее собственные волосы, я почему-то без всяких возражений напялил все это на себя.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.